Кристина Агатова – Концы в воду (страница 22)

Мне очень хотелось сказать, что я не помню никакого Костика, участковых и самой Рябиновки, но пришлось кивнуть.

Маринка задействовала все свое обаяние и выяснила, что Веронику нашли десятого в обед какие-то заезжие отдыхающие. Какого лешего они искали в лесу вдали от основных дорог, они не сказали.

Тела не было видно с берега, но их ребенок залез на мостки, стал кидать в воду палки, и в какой-то момент ему показалось, что в воде плавает рыба. Естественно, он тут же стал орать и выносить мозг отцу, требуя поймать эту рыбу, хоть ты тресни!

Отец решил не расстраивать чадо и достал из багажника походный топорик, срубил молодую осинку, заострив ее наподобие копья, и стал бестолково шарить ею в воде. Так он хотел показать сыну, что никакой рыбы нет, и можно спокойно пить, пардон, отдыхать на природе.

Но неожиданно он ткнул палкой слишком глубоко, и из-под воды с премерзким бульком выскочила рука.

Пить мужику резко перехотелось. А вот ребенку стало весело! Еще бы – настоящий утопленник! Какая рыба, о чем вы? Все гораздо интереснее.

К счастью, взрослые догадались вызвать полицию и медиков. Врачи настоятельно рекомендовали увести впечатлительного дитятку подальше от места обнаружения тела, но тот никогда бы не простил родителям испорченного приключения, поэтому метался между службами, мешая работать.

Установили, что утонула она совсем недавно – не прошло и двенадцати часов.

– Поэтому мне она досталась в хорошем для утопленницы состоянии, – вставила я.

– А еще она была голая!

– Нет, – помотала я головой. – Сема мне отдает одетых, она была в белом платье.

– Тьфу ты, – ругнулась подруга на мою непонятливость. – Когда ее нашли, она была совершенно голой. Вообще.

Тарас уже принес Маринке вазочку с мороженным, и она с удовольствием запихала полную ложку в рот, всем видом демонстрируя высшую степень наслаждения. Никогда не понимала, как у нее зубы не болят от холодного.

– Ну, и что? – чисто из вежливости спросила я.

Подруга проглотила ледяное лакомство и постучала себе по лбу пустой ложкой.

– Девушка идет купаться одна, ночью, в начале мая, в озеро, где еще плавает лед, раздевается полностью. Ничего странного, правда?

– Правда, – согласилась я.

Я понимала, к чему клонит Маринка, но мне хотелось посмотреть кино с Тарасом, а не выслушивать бредни. Во мне теплилась надежда, что если я буду соглашаться, то подруга успокоится и уйдет спать. Но напрасно.

– Але! – возмутилась она. – Да тут странно абсолютно все!

– Согласен, – встрял Тарас. – Я тоже подумал, что нормальный человек не пойдет купаться в мае. Да еще и ночью!

– Да еще и голым! – поддакнула Маринка.

– Может, она шмотки не хотела намочить? – уцепилась я за последний лучик надежды. – Как потом идти домой? В мокрых труселях?

– И не надела купальник? Не взяла полотенце? Внезапно среди ночи решила окунуться, разделась и давай плескаться!

Маринка была, как всегда, совершенно права. Моя версия выглядела неправдоподобно.

– Ну, а участковый-то что?

– Что-что? Нашел ее шмотки в кустах, включая трусы, конечно. Аккуратно были скучкованы и припрятаны.

– Ну вот, сама разделась и все спрятала! – подвела итог я. – Может, она сумасшедшая была, а весной у всех психов обострение. Может, она таблетки выпить забыла, вот ее ночью на озеро и понесло! Она и в тот вечер, когда мы там были, вела себя странно – дерзила, хамила.

– Проверили и это. Не состояла она на учете. Нормальная, здоровая женщина.

– Так на фоне беременности и поехала. Гормоны, все дела! Знаешь ли, по-разному люди на такое реагируют. Кто-то от фотографий котят плачет…

– Беременности? – переспросила Маринка.

Видимо, Костик не сказал ей, что девушка была в положении. Ох, зря я это ляпнула, но куда уже деваться?

– Восемь-девять недель, – пояснила я. – С виду незаметно, но она об этом уже, наверняка, знала. Может, не выдержала груза ответственности и решила утопиться?

Маринка зачерпнула еще мороженного, покатала его по рту, отчего я поморщилась – ну как ей не больно-то?

Тарас снова включился в расследование.

– Вряд ли это самоубийство. Как психолог тебе говорю. Во-первых, зачем она раздевалась? Обычно это решение импульсивное, тут не до опасений намочить трусы. Вряд ли самоубийца станет ныкать одежду в кустах, не этим его голова занята. Во-вторых, сам способ вызывает сомнения.

– Прекрасный способ, им еще Офелия пользовалась, – возразила я.

– Погода не та! Понимаешь, даже приняв такое решение, человек ищет возможность минимизировать страдания. Если топиться, то быстро и наверняка – прыгнуть с моста, например, а не плюхаться в пруду. И в холодную воду психологически сложно полезть, даже если собираешься умереть. Плюс записка. Самоубийцы, обычно, прощаются. Была записка?

– Не было, – отрицательно покачала головой Марина. – Искали везде, в одежде, в кустах шарились. И родные не замечали ничего странного в поведении.

– Это меня, как раз, не удивляет, – вздохнул Тарас. – Это только в фильмах все такие внимательные и заботливые, а в реальности живут под одной крышей и совсем друг друга не знают.

Мы немного помолчали. Каждый думал о своем. Например, я думала о том, что теперь спокойного отдыха мне не видать. Совершенно точно.

– Короче, – подвела итог Марина, доев мороженное. – Это однозначно убийство. И нам надо найти того, кто лишил жизни девушку и ее нерожденного ребенка!

– Это работа Костика твоего! – отрезала я.

Марина посмотрела на меня, как на дуру.

– Участковый не расследует убийства. Он принимает решение, заводить дело или нет. Остальное – уже не его забота.

– Ну, и не наша. Завел дело – гуляй смело!

– Понимаешь, – проникновенно сообщила подруга. – Он и хотел завести. Да только пришли результаты вскрытия, где не обнаружили криминала – захлебнулась она, вот и все. Ну, а сверху сказали, что если статистику испортит, то о годовой премии может забыть. А ты знаешь, какие у них зарплаты? Премия во как нужна!

– Прекрасно! Из-за того, что Костик хочет премию, а следственный отдел не хочет работать, мы должны играть в сыщиков.

– Слушай, ну Маринка права, – вступился Тарас. – Если бы не ее рвение, то меня бы еще зимой укокошили. Может, если мы найдем убийцу, то спасем его следующую жертву? Вдруг, это какой-то маньяк-извращенец? Она же не просто так голая была! Наверняка, хотели изнасиловать!

Я чуть не разбила себе лицо фейспалмом. Эти двое совсем из ума выжили. Теперь мы ловим не просто убийцу, а маньяка-извращенца-насильника. А завтра что? Побежим спасать мир от рептилоидов?

– Когда, говоришь, похороны? – уточнила Маринка.

– Я не говорила, но завтра.

– По статистике, в четырех из пяти случаев жертва знакома с убийцей. Поэтому, завтра мы все вместе идем на похороны и следим за поведением скорбящих. Может, что-то наведет на мысль.

Я покрутила пальцем у виска.

– Ку-ку? Никуда я не пойду. Там эта Анастасия уже ко мне в друзья добавилась, вот-вот закажет сборы невесты, а я занимаюсь тем, что гримирую покойников? Ты решила мою репутацию похоронить вместе с Вероникой?

– Мы им ничего про тебя не расскажем. Я скажу, что мне Семенов звонил, допустим, опрашивал, как свидетеля. И мы решили почтить память соседки по даче. Венок купим!

– Хренок! – не выдержала я. – Меня в “Ангеле” все знают. Спалят же!

– Как? Подойдут и по плечу похлопают? Наденешь темные очки, типа плакала. Не будет никто приглядываться – девка и девка.

Звучало вполне убедительно, но я сделала последнюю попытку:

– Мы же завтра на дачу собирались с утра?

– Выедем попозже, – успокоил Тарас. – Как раз, еще и за рассадой заедем. Я же обещал, что таскать не придется?

– А я и не собиралась, – пробурчала я.

Назад дороги не было. Остановить агрегат под кодовым именем “Марина” было не под силу никому.

Глава 7

В половине девятого утра мы стояли мрачной компанией у входа в “Тихий Ангел”. Солнце уже жарило немилосердно, и я чувствовала, что мое черное платье начинает прилипать к спине. Тонкие черные капроновые колготки, которые совершенно не грели в холода, почему-то теперь ощущались, как ватные штаны, а в туфли, казалось, насыпали углей.

Церемония прощания должна была начаться с минуты на минуту, народ уже собрался.

Их было довольно много – убитые горем родители, к которым со словами соболезнования подходили люди среднего возраста, возможно, другие родственники. Молодые люди, группой стоявшие в сторонке. Я сделала вывод, что это были одноклассники или одногруппники Вероники, потому что они явно были хорошо знакомы друг с другом. Глубокой скорби на их лицах я не заметила, скорее это была печаль и то, что я называю “непонимание”. Такой слегка потерянный взгляд с примесью недоверия – мол, не может быть, неужели и правда умерла?

Уже знакомые нам ребята с дачи были не в полном составе. Я не досчиталась Анастасии и Дениса. Остальные стояли отдельной кучкой.

– Глаз с них не спускай, – шепнула Маринка.

Я вглядывалась в их лица сквозь свои темные очки, но ничего, стоящего внимания, не находила. Те же эмоции, что и у остальных. Разве что Николай выглядел несколько расстроеннее других.

Впрочем, до родителей ему было далеко. Все же, я большего ожидала от человека, который потерял любимую.

Хотя, мне ли его учить правильно горевать?

– Что думаешь? – тихо спросил Тарас.

– Ничего, – я пожала плечами. Не говорить же о том, что я думала, как бы нам поскорее покинуть чужую скорбную церемонию и отправиться подальше от душного города.

– Кто-нибудь ведет себя подозрительно?

Подозрительнее всех, на мой взгляд, вела себя Маринка. Она прогуливалась от одной компании к другой и пыталась ввязаться в беседу. Словно на свадьбу приперлась, а не на похороны!

Она еще немного побродила между скорбящими и вернулась к нам:

– Николаша, кажется, не сильно тоскует?

В глубине души я была с ней согласна, но развивать эту тему совсем не хотелось, поэтому я сморщилась и недовольно процедила:

– А что ему делать? Об землю биться? Я не в первый раз на похоронах, люди справляются с горем по-разному.

– Ну, тебе виднее, – приняла мой авторитет Маринка и переключилась на остальных. – А что про Женечку и Ромашку думаете? Мутные они какие-то…

– Уж не мутнее нас! – рассердилась я. – Мы тут каким боком? Раз в жизни увидели ее и прямо так впечатлились, аж хоронить прибежали!

Вероника выглядела шикарно. Я с гордостью оглядела творение своих рук – лучше, чем живая.

Казалось, она просто устала и прилегла на минутку.

Близкие по очереди подходили к гробу, вглядывались в ее лицо, словно не в силах поверить в то, что это – последний раз. Мне казалось неприличным пялиться на чужое горе, поэтому я старалась отводить глаза, хотя Маринка периодически толкала меня бок локтем и шипела.

К счастью, после прощания для нас, ожидаемо, не оказалось места в автобусе, поэтому наша сыщица махнула рукой:

– Все, что надо, я уже увидела.

– Отлично, теперь мы можем поехать отдыхать? – облегченно вздохнула я.

– Отдыхать? – удивилась Маринка, садясь в машину. – Мы едем расследовать убийство невинной беременной девушки.

– А я планировал, что заедем за рассадой и займемся теплицей, – заспорил Тарас.

Я села за руль, пристегнулась и подвела итог:

– Отлично, гражданка Холмс едет на расследование, крепостной Тарас – пахать поля, а единственный здравомыслящий член этой отвязной компании едет наслаждаться лесом, костром и чистым воздухом. Кстати, не рекомендую мотать нервы водителю, это опасно.

До дачи мы добрались без приключений. Практически до самой Рябиновки тянулась ровная гладкая асфальтированная дорога, и лишь на съезде в поселок она переходила в грунтовую.

Я ожидала, что будут ямы и камни, но напрасно – все было более, чем прилично.

Мы с трудом открыли ворота, чтобы загнать машину в ограду. Бабушка Мила не пользовалась ими, наверное, никогда, поэтому петли не просто заржавели – они окаменели от времени.

Тарас тут же бросился доставать из багажника свои драгоценные саженцы, чтобы они там не задохнулись. Хотя, как могут задохнуться саженцы в багажнике, я не понимала. Это же не щенки.

– Пересаживать сейчас уже поздно, – бубнил он, перетаскивая ящики с рассадой куда-то в огород. – Сегодня до вечера постоят на улице, а переночуют в тепличке. Пусть закаляются! Их бы еще подкормить поскорее!

– Меня бы тоже подкормить поскорее, – напомнила я. – Время уже к вечеру, а мы ведь даже не позавтракали.

– А надо было на поминки остаться, – совершенно серьезно заметила Маринка. – Так и поели бы, и послушали, что люди обо всем этом думают.

Я вернула выпавшие от такой беспардонности глаза на место и покрутила пальцем у виска.

– Да кто бы нас туда пустил?

– На поминки пускают всех, – вступился Тарас. – Не могут отказать – так принято.

– Это раньше так было принято, – возразила я. – Всем, кто пришел, находилось место. Давали блинчик и что-то там еще. Кисель, наверное. А сейчас в кафе все по числу гостей. Куда там лишних?

– Нашли бы куда троих усадить!

Я махнула рукой и пошла открывать домик. Есть действительно хотелось сильно, а от этого портилось настроение. К тому же, я не выспалась, что тоже не добавляло мне радости.

– Ну, что ты обижаешься? – побежал за мной Тарас. – Можно подумать, ты одна голодная. Мы точно так же ни крошки не съели!

– Но вы – по своей инициативе. А я за что пострадала?

– За любовь! – торжествующе объявила Маринка и добавила. – За любовь Тараса к томатам, перцам и баклажанам. Именно из-за этой любви мы объехали аж восьмерых продавцов, пока не нашли саженцы, достойные этого огорода! Если бы взяли те – первые, то сэкономили бы четыре часа.

– Ты же сама видела, что они были чахлые!

– А эти сильно лучше?

– Так вы сами отказались ехать к тому мужику в Березовке. У него-то ого-го какие кустищи были!

– И потратили бы еще два часа. Витек бы этими кустами закусила по дороге. И нашими головами!

Я уже не слушала их. Сейчас важнее было срочно что-то съесть, чтобы не превратиться в мегеру. А со мной это запросто могло случиться.

Я отыскала хлеб и колбасу и быстро нарезала их.

– Милости прошу к столу! Ужин – с Тараса, завтрак – с Марины.

– Это, типа, ты так обед приготовила? – прищурилась подруга.

– Не нравится – не ешь, – отбрила я. – Кетчупом сверху помажешь, лучше шаурмы получится!

Маринка вняла совету и стала молча сосредоточенно поглощать нехитрое блюдо.

– Сюда бы еще огурчика свежего, – размечтался Тарас.

Свежие огурчики могли бы оказаться на столе, но он же сам уперся рогом, отказавшись их покупать в магазине. Он презрительно кривился и обзывал овощи химией, которую даже нюхать вредно.

И как он почти десять лет прожил на этой “химии” вдали от родных просторов? Загадочный человек.

Минут через пятнадцать я почувствовала себя гораздо лучше. Ругаться и злиться расхотелось, зато захотелось прилечь.

– Ты говорила, тут есть триммер? – нагло нарушил мои планы Тарас. – Комарье налетает, надо траву скосить.

– И какая связь? – нахмурилась я. – Вокруг лес, вот они и летят.

– Сразу видно городскую неженку, – поддела меня подруга. – Комары и мошка сидят в траве. Меньше травы на участке – меньше шансов, что нас обглодают до костей. Мужик прав! Дай ему агрегат, пусть благоустраивает наш досуг.

– А у мужика лапки? – ухмыльнулась я. – Я уже сказала, что триммер наверху. И в тот момент была послана. За косой. Потому что, видите ли, ощущения не те, а надо “вжик-вжик”. Если передумал, возьми ключ, обойди домик и залезь наверх. Я боюсь, мне мои конечности еще пригодятся.

Лестница, ведущая на второй этаж была узкой и без перил. Когда я приехала сюда осенью и решила осмотреться, то, замирая от страха, поползла по ней наверх. Зачем сделали отдельный вход для второго этажа – загадка.

Наверное, задумка была рассчитана на ситуацию, если приехали гости и остались ночевать. Отдельный вход позволил бы не тревожить хозяев. Но, как я поняла, гости у бабушки Милы оставались нечасто, потому что второй этаж она превратила в склад не слишком нужных вещей, которые могут пригодиться когда-нибудь потом.

Я не стала детально разглядывать весь хлам, которым щедро была заставлена большая комната, но отметила, что даже этот “склад” бабушка содержала в образцовом порядке. Для каждой бесполезной ерунды было свое место. Например, пустые пластиковые бутылки от воды были ровно уложены в дальнем углу.

Простой инструмент, типа лопат, она хранила в сараюшке, а более ценная техника обосновалась именно на втором этаже. Каким образом пожилая женщина затаскивала все эти вещи наверх? Я даже налегке боялась туда забираться!

Путь обратно был еще сложнее. Если карабкаться наверх было просто неудобно, то спускаться, не видя ступенек, спиной вперед, было почти невозможно. Кое-как я ступила на твердую землю, мысленно перекрестилась и зареклась туда забираться даже под угрозой смерти.

Тарас моих опасений не разделял, поэтому он ловко взлетел наверх и проник в царство заброшенных вещей.

– О, так он электрический? – раздалось сверху.

Мне, признаться, было все равно. Особой разницы между ними я не видела – косилка и косилка.

Тарас спустился с триммером в руке и потребовал:

– Удлинитель давай!

Я залезла в карманы, сосредоточенно пошарилась в них руками и вытащила, продемонстрировав пустые ладони.

– Нетушки, – расстроенно протянула я.

Тарас покачал головой и снова скрылся на втором этаже. Судя по тому, как он там гремел, шуршал и бурчал, удлинителя не было не только в моих карманах.

– Все, вызывай участкового, у нас ограбление века, – велела я Маринке. – Удлинитель пропал. Особые приметы неизвестны, потому что я даже не знаю, как он выглядел. И был ли вообще.

– Чтобы найти удлинитель, нужно мыслить, как удлинитель, – предложила она в ответ.

– Примерно так я и пытаюсь делать – тихонько прячусь в уголке, но вы меня постоянно находите и пытаетесь заставить работать.

– Труд облагораживает человека! О, вот он!

Она выволокла большую оранжевую бухту откуда-то из-за шкафа.

– Тарас, – заорала я. – Я нашла, спускайся!

– Она, блин, нашла, – буркнула подруга. – Хоть бы постеснялась!

Я пожала плечами. Какая, в сущности, разница, кто нашел?

Тарас получил искомый предмет и отправился косить.

Триммер работал на удивление тихо. Гораздо тише, чем тот, которым у нас под окнами обычно орудовал дворник каждое лето. Наверное, стоило бы подарить ему такой агрегат ради драгоценного утреннего сна.

Я села на крыльцо и стала любоваться тем, как мой сильный и красивый мужчина умело приводил двор в порядок. Повезло мне, все-таки. Может, не зря я тогда поддалась на Маринки уговоры и принялась расследовать запутанное дело Тараса? Если бы я тогда отказалась ему помогать, то сидела бы тут сейчас одна. А, может, не сидела бы вообще, а валялась дома перед монитором.

Тоже неплохо, кстати. Я попыталась понять, как было бы лучше для меня, но Маринка бесцеремонно нарушила ход моих мыслей.

– Можно бесконечно смотреть, как работает человек. Интересно, а провода на весь участок хватит?

Провода хватило. Больше часа Тарас боролся с газоном и победил. На участке, действительно, стало намного красивее – аккуратная лужайка, ровные строгие грядки, симпатичные кусты с уже распустившимися листочками. Во всем этом был какой-то особый уют.

Весна стремительно вступала в свои права, а истосковавшиеся по лету растения трогались в рост с удивительной скоростью. Всего неделю назад я еще не могла опознать, где какие кусты, а сейчас легко отличала смородину от роз.

Маринка вытащила на улицу раскладной столик, и я помогла ей накрыть к ужину. Шашлыки мы решили оставить на завтра, а сегодня ограничились гречкой с сосисками. На свежем воздухе и такая простая еда казалась изысканным деликатесом. Признаться, я даже немного огорчилась, что до свежей зелени было еще далеко. Немного ароматного укропа точно не повредили бы!

– Итак, друзья, – завела свою шарманку Марина после того, как мы убрали и перемыли всю посуду. – Принимаю ваши ставки – кто из этой милой компании замочил, в буквальном смысле слова, прекрасную Веронику?

– Почему ты решила, что это был кто-то из них?

Подруга выразительно посмотрела на меня и промолчала. Видимо, тараканы в ее голове уже проголосовали за то, что это был кто-то из ребят. А они, тараканы, были явно авторитетнее меня.

– Я бы поставил на Коляна, – задумчиво протянул Тарас.

Я одарила его фирменным взглядом из-под сдвинутых бровей, чтобы он прочувствовал всю силу моего негодования. Подумать только – опять включился в эти игры! Он сделал вид, что не заметил моего гнева и продолжил:

– Раз девушка была голой, то очевидно, что раздеться она могла только перед очень близким человеком. А таких там вряд ли много. Он один, насколько я понимаю.

Определенный резон в его словах был, но мне это не понравилось. Выходило, что если бы мой труп нашли в пруду, то кроме Тараса это сделать было бы некому.

И как я должна была себя почувствовать?

– Да, думаю, это – он, – уверенно согласилась Маринка.

– А мотив? – неожиданно для самой себя встряла я. – Ретроградный Меркурий? Магнитные бури? Проигрыш любимой футбольной команды?

– Беременность! – выдал Тарас. – Парень узнал, что скоро станет папкой, испугался, заблажил, девчонка встала в позу, гормоны, ссора, труп!

– Я так понимаю, во время ссоры она так орала, что ей стало жарко, и она разделась? – ехидно протянула я.

Мне совершенно не нравилось направление мыслей Тараса. Я невольно ставила себя на место Вероники, и мне становилось страшно, что мужчина, от которого я могу, теоретически, забеременеть, спокойно рассуждает о таком способе решения проблем.

– Возможно, они просто уединились на озере, немного пошалили, а потом решили поговорить о будущем. Мнения разделились, а результат всплыл на следующий день! – поддержала этот бред Марина.

– Ладно, – согласилась я. – Дело раскрыто. Теперь можно идти спать?

– Размечталась! – осадила меня подруга. – Теорию нужно проверить. Надо поговорить с Николаем и все у него разузнать. Такими обвинениями раскидываться опасно. Тем более, что и дела никакого нет – несчастный случай. Нужны доказательства!

– Ну, так чего сидишь, иди собирай!

– Я пойду! – вызвался Тарас. – Поговорю с ним, как мужик с мужиком, наплету чего-нибудь, посочувствую. Найду, что сказать!

– Красавчик, – хлопнула его по плечу наша сыщица. – Не то что эта мормышка! Ты справишься! Зря, что ли, диплом психолога получал? Да ты его по невербальным сигналам расщелкаешь, как орешек!

Я покачала головой. Мормышка! Вот так и дружи с этими людьми! Один считает, что проще убить беременную девушку, чем предохраняться, а вторая обзывается. И что удивительно – черствая и бездушная тут я! Ни в какую, представьте себе, не желаю играть в частных сыщиков.

Из чувства противоречия мне захотелось заступиться за Николая.

– Я понимаю, что вы уже все решили, но! Но! Смеха ради, предположим, что парень ни в чем не виноват. То, что у него была недостаточно скорбная физиономия на похоронах, по мнению левых малознакомых ребят с богатым воображением, это – ни разу не аргумент. Он сейчас в шоке и горе. И тут вы со своими разговорами! Да пошлет он вас подальше! И будет прав.

– Я умею находить подход к людям в травме, – самоуверенно заявил Тарас.

– Ну да, ну да, – покивала я. – А с чего ты вообще решил, что он будет сидеть на даче и ждать тебя, доктор Фрейд? Может, он в городе? Плачет, пьет, переживает.

– Здесь он, – отрезала Маринка. – Они все здесь, я же утром разговаривала с ними. Кто в отпуске, кто просто может себе позволить. Смерть Вероники на их планы не сильно повлияла.

– Да, некоторые даже не соизволили прийти на похороны, – сморщилась я. – Друзья года!

– С ними тоже побеседуем, – успокоила подруга. – Может, они про Николашу что-то такое знают, чего он никогда сам не расскажет.

Меня поразило, с какой легкостью Марина нарисовала себе портрет главного злодея с лицом Коли. Надеюсь, что в полиции работают более объективные следователи.

Зато ее упорство и приверженность одной бредовой версии объясняла, почему ее до сих пор не взяли на вожделенную должность.

– Так, Калле и Ева-Лотта, вы меня утомили. По вашей прихоти я в отпуске встала в несусветную рань, так что если мы сейчас же не пойдем спать, то завтра в озере будут плавать ваши тела. И это не штука!