Кристина Агатова – Концы в воду (страница 24)
В половине девятого утра мы стояли мрачной компанией у входа в “Тихий Ангел”. Солнце уже жарило немилосердно, и я чувствовала, что мое черное платье начинает прилипать к спине. Тонкие черные капроновые колготки, которые совершенно не грели в холода, почему-то теперь ощущались, как ватные штаны, а в туфли, казалось, насыпали углей.
Церемония прощания должна была начаться с минуты на минуту, народ уже собрался.
Их было довольно много – убитые горем родители, к которым со словами соболезнования подходили люди среднего возраста, возможно, другие родственники. Молодые люди, группой стоявшие в сторонке. Я сделала вывод, что это были одноклассники или одногруппники Вероники, потому что они явно были хорошо знакомы друг с другом. Глубокой скорби на их лицах я не заметила, скорее это была печаль и то, что я называю “непонимание”. Такой слегка потерянный взгляд с примесью недоверия – мол, не может быть, неужели и правда умерла?
Уже знакомые нам ребята с дачи были не в полном составе. Я не досчиталась Анастасии и Дениса. Остальные стояли отдельной кучкой.
– Глаз с них не спускай, – шепнула Маринка.
Я вглядывалась в их лица сквозь свои темные очки, но ничего, стоящего внимания, не находила. Те же эмоции, что и у остальных. Разве что Николай выглядел несколько расстроеннее других.
Впрочем, до родителей ему было далеко. Все же, я большего ожидала от человека, который потерял любимую.
Хотя, мне ли его учить правильно горевать?
– Что думаешь? – тихо спросил Тарас.
– Ничего, – я пожала плечами. Не говорить же о том, что я думала, как бы нам поскорее покинуть чужую скорбную церемонию и отправиться подальше от душного города.
– Кто-нибудь ведет себя подозрительно?
Подозрительнее всех, на мой взгляд, вела себя Маринка. Она прогуливалась от одной компании к другой и пыталась ввязаться в беседу. Словно на свадьбу приперлась, а не на похороны!
Она еще немного побродила между скорбящими и вернулась к нам:
– Николаша, кажется, не сильно тоскует?
В глубине души я была с ней согласна, но развивать эту тему совсем не хотелось, поэтому я сморщилась и недовольно процедила:
– А что ему делать? Об землю биться? Я не в первый раз на похоронах, люди справляются с горем по-разному.
– Ну, тебе виднее, – приняла мой авторитет Маринка и переключилась на остальных. – А что про Женечку и Ромашку думаете? Мутные они какие-то…
– Уж не мутнее нас! – рассердилась я. – Мы тут каким боком? Раз в жизни увидели ее и прямо так впечатлились, аж хоронить прибежали!
Вероника выглядела шикарно. Я с гордостью оглядела творение своих рук – лучше, чем живая.
Казалось, она просто устала и прилегла на минутку.
Близкие по очереди подходили к гробу, вглядывались в ее лицо, словно не в силах поверить в то, что это – последний раз. Мне казалось неприличным пялиться на чужое горе, поэтому я старалась отводить глаза, хотя Маринка периодически толкала меня бок локтем и шипела.
К счастью, после прощания для нас, ожидаемо, не оказалось места в автобусе, поэтому наша сыщица махнула рукой:
– Все, что надо, я уже увидела.
– Отлично, теперь мы можем поехать отдыхать? – облегченно вздохнула я.
– Отдыхать? – удивилась Маринка, садясь в машину. – Мы едем расследовать убийство невинной беременной девушки.
– А я планировал, что заедем за рассадой и займемся теплицей, – заспорил Тарас.
Я села за руль, пристегнулась и подвела итог:
– Отлично, гражданка Холмс едет на расследование, крепостной Тарас – пахать поля, а единственный здравомыслящий член этой отвязной компании едет наслаждаться лесом, костром и чистым воздухом. Кстати, не рекомендую мотать нервы водителю, это опасно.
До дачи мы добрались без приключений. Практически до самой Рябиновки тянулась ровная гладкая асфальтированная дорога, и лишь на съезде в поселок она переходила в грунтовую.
Я ожидала, что будут ямы и камни, но напрасно – все было более, чем прилично.
Мы с трудом открыли ворота, чтобы загнать машину в ограду. Бабушка Мила не пользовалась ими, наверное, никогда, поэтому петли не просто заржавели – они окаменели от времени.
Тарас тут же бросился доставать из багажника свои драгоценные саженцы, чтобы они там не задохнулись. Хотя, как могут задохнуться саженцы в багажнике, я не понимала. Это же не щенки.
– Пересаживать сейчас уже поздно, – бубнил он, перетаскивая ящики с рассадой куда-то в огород. – Сегодня до вечера постоят на улице, а переночуют в тепличке. Пусть закаляются! Их бы еще подкормить поскорее!
– Меня бы тоже подкормить поскорее, – напомнила я. – Время уже к вечеру, а мы ведь даже не позавтракали.
– А надо было на поминки остаться, – совершенно серьезно заметила Маринка. – Так и поели бы, и послушали, что люди обо всем этом думают.
Я вернула выпавшие от такой беспардонности глаза на место и покрутила пальцем у виска.
– Да кто бы нас туда пустил?
– На поминки пускают всех, – вступился Тарас. – Не могут отказать – так принято.
– Это раньше так было принято, – возразила я. – Всем, кто пришел, находилось место. Давали блинчик и что-то там еще. Кисель, наверное. А сейчас в кафе все по числу гостей. Куда там лишних?
– Нашли бы куда троих усадить!
Я махнула рукой и пошла открывать домик. Есть действительно хотелось сильно, а от этого портилось настроение. К тому же, я не выспалась, что тоже не добавляло мне радости.
– Ну, что ты обижаешься? – побежал за мной Тарас. – Можно подумать, ты одна голодная. Мы точно так же ни крошки не съели!
– Но вы – по своей инициативе. А я за что пострадала?
– За любовь! – торжествующе объявила Маринка и добавила. – За любовь Тараса к томатам, перцам и баклажанам. Именно из-за этой любви мы объехали аж восьмерых продавцов, пока не нашли саженцы, достойные этого огорода! Если бы взяли те – первые, то сэкономили бы четыре часа.
– Ты же сама видела, что они были чахлые!
– А эти сильно лучше?
– Так вы сами отказались ехать к тому мужику в Березовке. У него-то ого-го какие кустищи были!
– И потратили бы еще два часа. Витек бы этими кустами закусила по дороге. И нашими головами!
Я уже не слушала их. Сейчас важнее было срочно что-то съесть, чтобы не превратиться в мегеру. А со мной это запросто могло случиться.
Я отыскала хлеб и колбасу и быстро нарезала их.
– Милости прошу к столу! Ужин – с Тараса, завтрак – с Марины.
– Это, типа, ты так обед приготовила? – прищурилась подруга.
– Не нравится – не ешь, – отбрила я. – Кетчупом сверху помажешь, лучше шаурмы получится!
Маринка вняла совету и стала молча сосредоточенно поглощать нехитрое блюдо.
– Сюда бы еще огурчика свежего, – размечтался Тарас.
Свежие огурчики могли бы оказаться на столе, но он же сам уперся рогом, отказавшись их покупать в магазине. Он презрительно кривился и обзывал овощи химией, которую даже нюхать вредно.
И как он почти десять лет прожил на этой “химии” вдали от родных просторов? Загадочный человек.
Минут через пятнадцать я почувствовала себя гораздо лучше. Ругаться и злиться расхотелось, зато захотелось прилечь.
– Ты говорила, тут есть триммер? – нагло нарушил мои планы Тарас. – Комарье налетает, надо траву скосить.
– И какая связь? – нахмурилась я. – Вокруг лес, вот они и летят.
– Сразу видно городскую неженку, – поддела меня подруга. – Комары и мошка сидят в траве. Меньше травы на участке – меньше шансов, что нас обглодают до костей. Мужик прав! Дай ему агрегат, пусть благоустраивает наш досуг.
– А у мужика лапки? – ухмыльнулась я. – Я уже сказала, что триммер наверху. И в тот момент была послана. За косой. Потому что, видите ли, ощущения не те, а надо “вжик-вжик”. Если передумал, возьми ключ, обойди домик и залезь наверх. Я боюсь, мне мои конечности еще пригодятся.
Лестница, ведущая на второй этаж была узкой и без перил. Когда я приехала сюда осенью и решила осмотреться, то, замирая от страха, поползла по ней наверх. Зачем сделали отдельный вход для второго этажа – загадка.
Наверное, задумка была рассчитана на ситуацию, если приехали гости и остались ночевать. Отдельный вход позволил бы не тревожить хозяев. Но, как я поняла, гости у бабушки Милы оставались нечасто, потому что второй этаж она превратила в склад не слишком нужных вещей, которые могут пригодиться когда-нибудь потом.
Я не стала детально разглядывать весь хлам, которым щедро была заставлена большая комната, но отметила, что даже этот “склад” бабушка содержала в образцовом порядке. Для каждой бесполезной ерунды было свое место. Например, пустые пластиковые бутылки от воды были ровно уложены в дальнем углу.