Кристин Уэбб – С чистого холста (страница 8)
Может быть, собака сама себя «продаст»? Разве можно без сочувствия взглянуть в эти выпученные глазки? Конечно, нет. Во-первых, потому что в оба ее глаза одновременно в принципе трудно взглянуть, но речь сейчас не об этом. Петуния смотрит на меня, из носа тянется сопля, и язык свисает изо рта, а с него вот-вот капнет на лапу длинная слюна. Не думала, что все будет так сложно.
Новый план: маме нельзя встречаться с Петунией, пока она не согласится оставить ее у нас.
Петуния бегает кругами по комнате. Слышится отрыжка, а может быть, это она так икает. Наконец собака останавливается и присаживается так, словно намерена сходить в туалет.
– Нет! – кричу я и срываюсь с места. – Здесь нельзя! – Нужно немедленно вывести ее на улицу. Если бы моя комната была на первом этаже, я выбросила бы ее прямо из окна. К сожалению, мне приходится подхватить ее на руки, вытянуть перед собой и поковылять вниз по лестнице. Она шевелит лапками в воздухе, как будто помогает нам обеим двигаться вперед. Примерно на середине лестницы я слышу, как открывается дверь в гараж.
– Привет, мам!
И почему я не додумалась хотя бы купить шоколадных конфет или чего-то такого? Подкуп, Натали, спасительный подкуп. Сама суть любой сделки с мамами.
– Привет, моя дорогая.
Мама кладет сумочку и снимает пальто. Темные волосы, как обычно, убраны в идеально аккуратную кичку на затылке.
– Как прошел день? Надеюсь, это был один из лучших рабочих дней в твоей жизни?
– Нормальный денек. Я снова попыталась убедить Марту ради разнообразия надеть что-то кроме джинсовой курточки со стразами, но она по-прежнему отпирается. Говорит, она носит ее с тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года и не видит причин изменять себе теперь. Я думала, хотя бы на семидесятилетие она позволит мне прикупить ей что-то новенькое, но куда там. – Мама вздыхает и поднимает взгляд к потолку, как будто спрашивает небеса, как так вышло, что ей приходится работать с такой странной дамой.
– Она же владеет «Взлетной полосой», значит, имеет право делать то, что хочет, так? Может быть, в этой куртке она была иконой стиля, когда магазин только открывался.
Мама внимательно смотрит на меня, и тут я понимаю, что сама себе вставляю палки в колеса.
– Натали, я не пропустила ни одного журнала «Вог» с девяносто шестого года. Я разбираюсь в моде. Те предметы одежды, которые она выбирает, никогда нормально не продаются, поэтому можно сказать, что главная в нашем магазине я.
– Мам, я знаю. Ты лучшая. Ей повезло, что ты на нее работаешь, и я не сомневаюсь, что скоро магазин перейдет тебе. – Я пытаюсь выровнять ситуацию, но, кажется, мама на эту удочку не попадется. Мы обе знаем, что она не сможет себе позволить выкупить Мартину долю.
– Как первый день учебы? – спрашивает мама.
– Классно!
– А Брент уже дома?
– Не-а. У него занятия до полседьмого.
Со стороны моей спальни раздается звук царапанья и – что еще хуже –
Мама роняет сумочку на пол. Брови ползут вверх по лбу прямо к линии волос.
– Это еще что?
Пару секунд я раздумываю, не сыграть ли в круглую дурочку и не сказать ли: «Ой! Откуда в моей комнате собака?»
Внезапно облезший лак на ногтях оказывается очень интересным. Когда мама замечает, что я не то чтобы сильно удивлена, ее глаза превращаются в щелки.
– Натали. Откуда этот звук?
– Понимаешь, мам, тут такое дело…
Петуния снова гавкает. Вообще не облегчает мне задачу.
Мама убирает за ухо воображаемую выбившуюся прядь и разглаживает и без того идеально выглаженные брюки.
– У нас что, собака в доме?
– Не совсем.
По примеру мамы я тоже решаю убрать за уши пару прядей. В моем случае реальных.
– Строго говоря, это не собака. Ну то есть технически да, собака, если размышлять с точки зрения биологии. Но эстетически она больше напоминает, я даже не знаю, свинью, что ли.
– У нас в доме свинья?
– Нет! Конечно, нет! Это не свинья, но и на других собак она не похожа. – Повисает неловкая пауза. – А что лучше для меня – чтобы она была похожа на свинью или на собаку?
Мама смотрит на меня и моргает. Разговор идет совсем не так, как я его себе представляла. Но вообще-то я и не думала, что он пройдет гладко. Так что, возможно, именно так я его себе и представляла. Нужно было попросить Брента закинуть маме идею с собакой. Его идеи ей всегда нравятся.
– Я сейчас ее принесу. Подожди минутку. – Хорошо, что у меня есть предлог выйти из этого разговора, даже если всего на пару секунд. Я открываю дверь в комнату, Петуния пулей вылетает в коридор и запрыгивает мне на руки. – Побудь немного славной, – шепчу я. – От этого может зависеть твоя жизнь.
Я подхожу к маме и говорю:
– Я ее сегодня принесла. – Достаточно ли я бодро и весело это говорю? Улыбайся, Натали. Радуйся приобретению. Зарази маму этой радостью. – Посмотри, какая милая! Разве она не прелесть?
Мама искоса смотрит на собаку, которую я держу под передние лапки на вытянутых руках, как Рафики держит Симбу в мультике про Короля-льва. Так у Петунии пропадает последняя видимость шеи, и голова погружается в складки кожи на плечах. Задние лапы торчат под странным углом, а потом она начинает извиваться в попытке сбежать. Это совсем не так обаятельно, как я думала.
Мама открывает рот от изумления. Такого я никогда раньше не видела. Когда у меня непроизвольно открывается рот, она говорит: «Прикрой рот, Натали. Ты что, изображаешь рыбку?»
Наконец она произносит:
– Эм-м…
Еще одно, что, по ее мнению, нам никогда не надо делать.
О боже.
– Она лишилась дома, – начинаю я. – Я несу за нее ответственность. – Петуния снова начинает извиваться, поэтому я прижимаю ее к себе и понимаю, что буквально не дышу.
Мама вздыхает.
– То есть в результате этой сцены я предположительно должна сделать вывод, что ты надеешься ее… оставить у себя?
– Ну, если ты хочешь, чтобы я ее посадила на пол, и она сидела бы там какой-то неопределенно долгий отрезок времени, то можно смотреть на нее и так.
– Хм-м… Нет. – Мама пренебрежительно машет рукой и уходит в кухню. Каблучки стучат по плитке, она открывает холодильник.
– Мам, у каждого ребенка должен быть домашний питомец.
– У тебя есть Плавничок.
– Рыбка Брента не считается. Она даже не моя!
Кроме того, строго говоря, рыбка Брента – это не Плавничок. Но я не очень хотела бы поднимать сейчас эту тему.
– Нам не нужна собака. – Мама закрывает холодильник и открывает морозилку. – Как насчет лазаньи на ужин?
Она имеет в виду, что собирается поставить в микроволновку замороженную лазанью. Я не против, потому что тот единственный раз, когда она попыталась приготовить настоящую лазанью с нуля, обернулся катастрофой. А вот посмотреть, что внутри пожарной машины, было реально интересно.
Мама берет орегано с полочки со специями, которая висит рядом с ее идеально чистыми дизайнерскими фартуками. Она снимает с лазаньи пластиковую крышку и сыплет сверху немного орегано. Нюхает то, что получилось, и, очевидно довольная результатом, ставит поддон в микроволновку. Потом включает ее.
– Мам, ну посмотри на нее, – предпринимаю я еще одну попытку. – Взгляни в ее печальные глаза.
Петуния уже сидит на полу и с тоской смотрит вверх. Потом она начинает тихонько поскуливать. Отлично.
Мама смотрит на собаку и опускается в кресло возле кухонного стола.
– С чего тебе вдруг захотелось собаку, Натали? Тебе же раньше никогда не хотелось собаку. Я так старалась обеспечить тебе хорошую жизнь, а теперь ты намекаешь, что она была недостаточно хорошей?
– Конечно, достаточно. Дело не в этом. Просто я увидела печальную бездомную собаку и подумала, что мы можем ее приютить. У нас такой счастливый, полный любви дом, что, мне показалось, мы можем поделиться им с еще одним живым существом, попавшим в беду.
Это все неправда, но, по-моему, я хорошо придумала. Мама же хочет слышать именно такие слова, правильно? Разве она может сказать, что я вру? Воцаряется молчание, наполненное жирными смыслами.
– А еще! Королева держит собачек! – Как я могла забыть про этот аргумент! – У королевы Елизаветы штук десять собак породы вельш-корги-пемброк. А ты всегда говоришь, что мы должны во всем равняться на королеву. Вот я и равняюсь.
Маму это все явно не переубеждает.
– Это существо не имеет ничего общего с вельш-корги, да и ты сама не королева. Вот когда мы переедем в Букингемский дворец, тогда и собаку себе заведешь.
И снова тишина. Аргументов остается не так-то много.