Кристин Уэбб – С чистого холста (страница 3)

Я отворачиваюсь и надеюсь, что она меня отпустит. Мне еще ковылять в другой конец школы, и бег сейчас не входит в число моих суперспособностей.

– Эм, Натали?

Я снова оборачиваюсь, на лице все та же приклеенная улыбочка. Сначала мне показалось, она стесняется разговаривать с девчонкой постарше, но проблема как будто не только в этом.

– Дело в том, что я шла домой от бабушки вечером седьмого июля…

Меня начинает знобить, хотя в коридоре тепло и нет сквозняка. К чему это она клонит?

– Я шла по Мартин-Роуд, – продолжает Элла. Она едва заметно кивает, как будто бы я должна сама догадаться, что она пытается мне сказать, не произнося этого вслух.

У меня в животе образуется яма. Улыбка исчезает с лица.

Она набирает в легкие воздуха.

– Я знаю, что случилось на самом деле.

Глава 2

После школы я стою посреди парковки и щурюсь от слишком яркого солнца. Когда Элла предложила встретиться на спортивной трибуне в три часа, я едва успела сказать «окей». Она тут же убежала на первый урок. У меня внутри все скрутилось в узел. А еще, кажется, голова начала побаливать. Точно! Так и есть! Болит голова! Кто обвинил бы меня в том, что я не пришла на встречу со спазмом в желудке и головной болью? Да и лодыжка моя раздулась, как тыква. Она уже несколько недель так не распухала. Нужно было взять с собой дурацкие костыли. Завтра я скажу Элле, что сразу после школы мне пришлось идти домой. Вряд ли она расстроится.

Но что, если она и правда все знает?

Листья на деревьях начинают менять цвет, и на секунду внутри меня вспыхивает радость от осознания, что это ужасное лето осталось позади. Единственное препятствие, которое не дает мне спокойно жить дальше и вести себя так, будто ничего страшного не произошло, сидит сейчас где-то там на трибуне и ждет меня.

Бр-р-р. А ведь можно и сразу с этим разделаться. Я смотрю на часы. Из-за разговора с Эллой я могу опоздать на занятие к Су, но этот риск оправдан. Ветер треплет волосы вокруг лица, и я умудряюсь вслепую собрать их в хвостик. Внешний вид напрягает меня ровно до тех пор, пока я не замечаю Эллу.

Копна растрепанных кудрявых волос обрамляет ее голову и делает ее похожей на медузу-брюнетку. Две пряди крепко заткнуты за уши и прижаты дужками очков. Элла наблюдает за игрой, параллельно что-то яростно записывая в блокнот. Клетчатая юбка с неоновыми колготками и коричневыми ботинками в стиле милитари – интересный выбор, и все это совершенно не сочетается с темно-оранжевой футболкой с периодической таблицей Менделеева на груди. Интересно, можно ли приходить в такой футболке на контрольную по химии? Впрочем, сам факт, что у нее есть такая футболка, скорее всего, означает, что шпаргалки по химии ей не нужны.

– Привет, – говорю я, ковыляя по трибуне к тому месту, где она расположилась.

– Привет.

Элла продолжает что-то писать в блокнот. Я молчу, но сердце выпрыгивает у меня из груди. Я же могу вести себя беззаботно, так? Конечно, могу. Я подключаю все навыки, которым научилась в драмкружке в девятом классе. Беззаботная Натали. Без-за-бот-ная. Я заглядываю к Элле в блокнот. Там сплошные стрелочки и крестики.

– Чем занимаешься?

– Записываю игровые моменты. Я люблю следить за тренировками команды. Зная, как они разыгрывали мяч, я с помощью логики, теории вероятности и психологии учусь предсказывать, кто кому отдаст пас в игре с командой-соперником. Сестра вечно таскает меня на футбол. Мама говорит, мне важно это делать, чтобы «повышать социальные навыки». Вот я и пытаюсь найти в этом свой интерес.

– Ого.

Что тут еще сказать? Честно говоря, я думала, Элла ничем не отличается от других школьниц, которым просто нравится глазеть на симпатичных мальчиков, бегающих по полю.

– Так вот… – Я не знаю, как подступиться к разговору. – Ты хотела со мной поговорить?

– Ах да, – отвечает она, как будто вспомнив, для чего я здесь, и закрывает блокнот. – Мне просто интересно, почему ты соврала, и все.

И все. Как будто это нечто незначительное. Как будто у меня есть простое объяснение этой лжи.

Погоди, рано паниковать. Нужно сначала понять, что она видела.

– Ты шла домой по Мартин-роуд, так?

– Я там всегда хожу, когда возвращаюсь от бабули. Я увидела машину и сразу поняла, что она твоя, потому что у нее на бампере был этот стикер, ну, «Мир без искусства – сплошная тоска». Прикольный, кстати.

– Спасибо.

Скучаю по нему.

Элла снимает очки, убирает более крупные пряди волос за уши и обратно надевает очки. Она смотрит прямо перед собой.

– Я знаю, что ты не от оленя уворачивалась. Не было там никакого оленя.

Бах. Этого уже достаточно, чтобы меня потопить. Выдуманная мной история гарантировала мне безопасность в последние два месяца. Даже когда мама и Брент узнали правду, моя выдумка помогала скрывать ее от остальных. Без нее я чувствовала бы себя голой.

Заявление Эллы повисло в воздухе. Мне хотелось бы его опровергнуть, но я не вижу в этом смысла. Она была на месте аварии.

Пару минут я просто молчу.

– Ты кому-то рассказывала?

У меня такое чувство, что вся моя жизнь разбилась в лепешку вместе с машиной. Но если машина вышла из строя навсегда и стоит себе на месте, мне приходится жить обычной жизнью, как будто никакой аварии не было. Очень трудно функционировать с поломанными внутренними механизмами.

– Нет, я никому не сказала. – Элла пожимает плечами. – Я побежала домой, чтобы подзарядить смартфон и позвонить в скорую, но они уже были в курсе. Я сказала сестре, что нам нужно навестить тебя в больнице, но она уехала в лагерь. К тому же мы с тобой не подруги. Было бы странно заявиться к тебе в палату.

Мне не очень приятно слышать от нее, что мы не подруги, но мы же и правда не подруги, с этим трудно не согласиться. Элла – полная противоположность Алисы, которая притворяется, что мы очень близки, притом что это точно не так. Кажется, так лучше, решаю я. По крайней мере, честнее.

– Короче, когда в новостях сказали, что ты врезалась в дерево, чтобы избежать столкновения с оленем, я подумала, что у тебя есть причины так говорить. И вообще, это не мое дело.

– И все же мы сейчас разговариваем именно об этом.

– Да, но это только потому, что я хотела у тебя об этом спросить. Я же там была и все такое.

– Могла бы написать мне имейл.

Меня очень смущает, что мы ведем этот разговор вживую. Не хватает времени придумать хороший ответ.

– Мы же не подруги. Я не знаю твоего электронного адреса.

– А «Снэпчат»?

– А мы разве друзья в «Снэпчате»?

– Не знаю. Проверю. – Я достаю смартфон, радуясь, что могу отвлечься от разговора. В «Снэпчате» у меня ее нет. – Сейчас отправлю тебе запрос. – Я убираю смартфон обратно в поддельную сумочку от «Кейт Спейд».

– Круто. Проверю, когда буду дома. – Элла снова открывает свой блокнот. – Погоди-ка. Кажется, это какая-то новая комбинация на поле. Нужно записать.

– Не вопрос.

Таких странных разговоров у меня давненько не было. Если вообще когда-то были. Каков ее скрытый интерес? Чего она хочет добиться? Сердце грохочет в груди, но я снова достаю смартфон, потому что именно это обычно делает человек во время неловкой паузы. На экране всплывает сообщение от Бринн, и я отвечаю.

Ты где??

Думала, ты ушла, прости. Позвоню вечерком.

Не хочу, чтобы сюда приходила Бринн и слушала этот странный разговор. Элла по-прежнему следит за игроками нашей команды и рисует свои стрелочки и крестики.

– А нельзя спросить тренера, какие комбинации он разыгрывал? Или кого-то из игроков? Они, скорее всего, расскажут тебе расстановку сил на поле.

Элла закатывает глаза.

– А ты, наверное, из тех людей, которые подсматривают слова в конце журнала, когда разгадывают кроссворд, да? Точняк, из тех.

Она качает головой, убирает ручку и снова закрывает блокнот.

– Так вот. – Она поворачивается ко мне. – Представим, что я написала тебе имейл. Допустим, с таким текстом: «Дорогая Натали, я знаю, что в твоей аварии не участвовал олень. Зачем ты врезалась в дерево? Элла». Что бы ты ответила?

Я смотрю на футбольное поле, притворяясь, что понимаю действия игроков. Что бы я ответила? Да ничего. На такое письмо я никак не ответила бы. И старательно избегала бы встреч с Эллой до конца своих дней.

– Наверное, следовало бы добавить еще и постскриптум, типа «я рада, что ты осталась жива». Потому что я и правда рада, что ты жива и все такое.

– Спасибо.

– Увидеть, как кто-то умирает, – это просто жуть. Если же кто-то «чуть не умирает», опыт все же не такой травматичный.

Ее волосы дыбом стоят на ветру. Ну и странная же мы парочка. Интересно, что подумают футболисты, подняв взгляд на трибуну.

Элла молчит. Явно ждет моего ответа. Я смотрю в другую сторону.