Кристин Уэбб – Ближе к звездам (страница 1)
Кристин Уэбб
Ближе к звездам
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)
Переводчик:
Редактор:
Главный редактор:
Заместитель главного редактора:
Арт-директор:
Руководитель проекта:
Дизайн обложки и макета:
Верстка:
Корректор:
Рецензия:
Леттеринг:
First published in the United States under the title SHOOTING FOR STARS by Christine Webb. Text Copyright © 2024 by Christine Webb. Published by arrangement with Peachtree Publishing Company Inc. All rights reserved
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026
1
В первый раз меня вызвали к директору из-за ерунды, хотя я успела проучиться в выпускном классе всего месяц. Я думала, что попаду сюда из-за чего-то более интересного: может, случайно устрою взрыв в школьной лаборатории или взломаю электронный журнал ради друга. Или меня поймают на крыше, когда я буду разглядывать в телескоп туманность Ориона, или я генетически модифицирую еду в столовой, чтобы она перестала быть похожей на кошачью блевотину. Но нет, я здесь из-за пушистой крыски, которая сидит в кармане моей толстовки. Это голубая крыса. Название, правда, не совсем точное, потому что ее шерстка на самом деле серо-голубая. В любом случае она никому не мешала, так что вызов к директору – это перебор.
Пока я сижу на мягком стуле напротив секретарского стола, в голове пробегают следующие мысли:
1. Этот стул гораздо удобнее тех, что стоят в кабинете матанализа, поэтому ситуацию можно расценивать как улучшение моего положения. Десять минут назад было хуже.
2. Папа разозлится или найдет происходящее смешным? Обычно, когда звонят из школы и сообщают, что дочь вызвали к директору, – это не очень хорошо, так что, наверное, разозлится. Живот скручивает.
3. Жаль, что еда Пятерки осталась в моем шкафчике. Она копошится в кармане. Наверное, голодна: не ела с самого завтрака.
Я нежно поглаживаю карман, пытаясь успокоить Пятерку. Хотя она не знает, что мы сидим у кабинета директора, так что, наверное, успокаивать ее не нужно. На стене висит баннер, на котором – рядом с логотипом нашей школы – красуется девиз: «Стремись к совершенству».
Секретарша, миссис Линг, стучит по клавиатуре, игнорируя меня: для нее я очередной ребенок, не достигший совершенства. Ее глаза тусклые – словно годы, проведенные перед монитором, погасили в них свет. И ставлю десять баксов, что яблочко на жилетке – не единственная брошь в ее коллекции. Будь она химическим элементом, она была бы радоном – продуктом распада урана и тория.
Я стала классифицировать людей по периодической таблице химических элементов в начальной школе, после того как Джон Блатник обозвал меня какашкой. Чтобы придумать достойный ответ, я пошла искать самую мерзкую вещь на свете. Оказалось, что самым вонючим элементом считается ливерморий – так я Джона и назвала. Он заплакал, подумав, что я наложила на него проклятие из «Гарри Поттера».
Вскоре я подобрала элемент из периодической таблицы для каждого одноклассника. Мне стало казаться, что я наконец-то начала понимать людей. Вот, например, ливерморий. Крайне радиоактивен. Так что немудрено, что Джон Блатник порой на меня огрызается: это в его природе. Это элементарное умозаключение помогло мне его терпеть. С тех пор я людей и классифицирую.
Позади секретарского стола открывается дверь, и мистер Грант смахивает с полосатого черно-красного галстука ворсинку.
– Скайлер Дэвидсон? – Он похож на доктора, осматривающего приемную, но в ряду пустых стульев сижу только я.
– Это я. – Поднимаю руку. Пятерка копошится в кармане, так что я засовываю к ней вторую руку и чешу ее за ушком.
Кабинет директора несколько разочаровывает. На стене висят постер с тропическим островом и диплом из какого-то колледжа, вероятно небольшого, раз я о нем ничего не слышала. Металлический стол занимает половину пространства, слева на углу стоит прозрачная мисочка с шоколадками. Я угощаюсь мини-батончиком «Кранч». И чем так страшен кабинет директора?
Мистер Грант хмурится, увидев шоколадку в моей руке. Может, они лежат тут не для учеников? Ну, половину я уже съела, не возвращать же.
– Скайлер Дэвидсон… – говорит он, разглядывая бумажки в тонкой папке с моим именем, словно пытается потянуть время. Наверняка он даже не знает, кто я. В школе пять тысяч учеников, с такими, как я, обычно не возятся. Директор тянется за очками.
Я выпаливаю свою статистику, как спортсмен, в надежде, что это ускорит процесс:
– Двенадцатый класс. Средний балл – четыре и ноль. Никаких нарушений, если не считать тот случай в седьмом классе, когда мой проект для научной ярмарки спровоцировал небольшой пожар в углу спортзала. Не знаю, попало ли это в личное дело.
Мистер Грант смотрит на меня поверх очков, затем перелистывает пару страниц:
– Похоже, что нет.
– О, хорошо.
Значит, и при поступлении в колледж не всплывет. Я доедаю шоколадный батончик, оставляя лишь небольшой уголок, который сую в карман своей серой толстовки. Вновь разглядываю мисочку и замечаю батончик «Баттерфингер», но решаю не испытывать судьбу.
Видимо, не отыскав ничего примечательного в папке, мистер Грант складывает руки на столе и смотрит на меня:
– Можете объяснить, мисс Дэвидсон, что случилось на математике?
Я поднимаю палец, чтобы директор подождал, пока я дожую. Все-таки говорить с набитым ртом невежливо.
– Ваша учительница сообщила, что вы… – Он бросает взгляд на записку, чтобы удостовериться, что прочитал ее правильно. – Вы принесли на урок крысу?
– Технически да. – Я достаю из кармана Пятерку и сажаю себе на плечо. Она держит лапками кусочек шоколадки и жует. На минуту замирает с шоколадом за щекой. Оглядывается. Как и я, находит кабинет непримечательным и продолжает жевать.
Мистер Грант прищуривает глаза, а затем качает головой:
– Ясно. Понял. И вы принесли на урок крысу, потому что…
– Потому что ей четыре раза в день нужны электролиты. Как я и объяснила Челси и миссис Бэттс, но они, кажется, не поняли.
Словно по команде Пятерка чихает. Лапкой вытирает усики и розовый нос.
– Видите? Если перерастет в инфекцию верхних дыхательных путей, будет плохо. Ее предшественница, Тройка, умерла от ОРВИ, и, поверьте, выглядело это неприятно.
– Понимаю.
Мне кажется, он не понимает.
– Челси увидела, как я засовываю пипетку с «Гаторейдом» в карман, и спросила, зачем она мне. Я показала ей Пятерку. Она завизжала и повела себя так, будто я по канализации шаталась, хотя крысы – самые чистоплотные из грызунов. Если вдруг окажетесь в канализации, мистер Грант, идите туда, где крысы. Это будет самая чистая часть.
– Правда?
– Правда. На эту тему множество исследований проводилось. К тому же крысы невероятно умные. Прекрасные домашние животные. Смотрите. Пятерка, сидеть.
Пятерка продолжает жевать шоколад и даже не шевелится.
– Мы работаем над этим. Но они умные, правда.
Мистер Грант глубоко вздыхает:
– Пятерка, она… часть проекта, над которым вы работаете?
– Для научной ярмарки, да. Эффекты моногидрата креатина на рост мышц у крыс. Она по десять минут в день бегает на беговой дорожке, и я собираюсь доказать, что моногидрат креатина ускорит набор ее мышечной массы. Мы тренируемся уже несколько недель. Я кучу времени потратила на то, чтобы научить ее бегать на дорожке, и сейчас она может взять уровень два и один. Грубо говоря, восемь километров в час. Впечатляюще, как мне кажется. Заслуживает внимания, которое ей необходимо, особенно учитывая тот факт, что я не успею натренировать еще одну крысу до ярмарки.
Я демонстрирую бутылку «Гаторейда», словно Александр Флеминг, только что открывший пенициллин.
В кабинет входит папа, и мистер Грант встает из-за стола.
– Скай, что случилось? – Папа даже не снял белый лабораторный халат. В его голубых глазах за стеклами серебристых очков читается тревога. – Я получил твое сообщение, что мне нужно приехать.
– Я принесла в школу Пятерку, потому что ей нужны электролиты. Оказалось, так нельзя, и я надеялась, что ты заберешь ее домой.
Папа прижимает ко лбу пальцы:
– Скай, с чего ты взяла, что так можно?