Кристин Миллер – Семь правил несерьезных отношений (страница 2)

– Мы же не можем заставить Питера не приглашать лучшего друга на свадьбу.

Джо прислонилась спиной к барной стойке, развернувшись лицом к потной, колышущейся толпе. Ее ярко-красные губы скривились.

– Я поговорю с ним, если это так важно. Но вы же виделись в последний раз восемь лет назад, Деклан сильно изменился. Сейчас он живет в Пасадене, у него прекрасная работа в…

Я плохо различала ее слова из-за музыки, да мне и не хотелось напрягать слух, чтобы узнать, чем же занимался Деклан Уолш все эти годы. Я выдавила улыбку и похлопала Джо по руке, надеясь, что этот жест выглядит ободряюще, но в итоге получилось что-то жутко неловкое.

– Хватит, я не собираюсь устраивать «Красную свадьбу»[8] с шафером твоего жениха. – Увидев сомнение в глазах Джо, я добавила: – Серьезно. Все в порядке. Все мы взрослые люди, и это только твой день. И Питера. Вы, ребята, можете приглашать кого хотите.

Это было не совсем искренне, но я не хотела, чтобы Джо переживала из-за меня. Может, я и ненавидела свадьбы, но это не значит, что я стану усложнять ей и без того сложную жизнь. Брак – непростая штука и без моей помощи.

– Две текилы с лаймом, – объявил бармен, пододвинув через стойку пару рюмок, каждая из которых была украшена самой здоровой долькой лайма, какую мне только доводилось видеть, из-за мерцающего освещения они были окрашены в мутный пурпурно-серый цвет. – Обязательно ставьте хэштег «Голубой Зал», если будете делать фото, – добавил он без особого энтузиазма.

На ближайшую солонку нам тоже не потрудились указать, но мне уже было плевать.

– До дна, – сказала я Джо, держа телефон в свободной руке и торопливо пытаясь снять видео, как наши рюмки звякают друг о друга, прежде чем мы их опрокинем.

Текила приятно обожгла горло, вечер внезапно стал многообещающим – буду танцевать, опрокидывать шоты, делать все, что угодно, лишь бы не думать о маячащих впереди неделях. Я запихнула дольку лайма в рот и тут же выплюнула ее. Затем прищурилась, глядя на бармена.

– Ты уверен, что это лайм?

Его улыбку наполовину скрыли усы.

– Возможно, грейпфрут. Трудно сказать при таком свете.

– Дай угадаю: соль у тебя тоже закончилась?

– Забудь о нем, – перебила Джо, отводя меня от бара, прежде чем я успела выместить плохое настроение на подтяжках или прическе бармена. – Ди-джей даст нам слово после следующей песни.

Даст ей слово. Предполагалось, что вечеринка будет праздничной, и я изо всех сил старалась праздновать, но на самом деле не была готова ко вниманию всех этих глазеющих на нас зевак. Особенно после того противоречивого объявления, которое мы сделали во время прямого эфира днем. На краю танцпола я вывернулась из хватки Джо.

– Подойду через минутку. Мне надо подышать.

Не дожидаясь ответа, я проскользнула через толпу и вышла из клуба, сверкнув браслетом швейцару, который сдерживал очередь, образовавшуюся под долговязыми пальмами бульвара Вентура.

– Просто выйду ненадолго.

Швейцар коротко кивнул. Несколько пар любопытных глаз следили за мной, пока я стучала каблуками сапог по тротуару, отходя от клуба. Я остановилась подальше от желтоватого света ближайшего уличного фонаря, прислонилась к оштукатуренной стене и вдохнула теплый сухой ночной воздух.

Кое-как я достала телефон из кармана кожаных шорт. Довольно неудобная одежда для Студио-Сити в июле, но в такие вечера, как этот, нужно быть всегда готовой оказаться в кадре. В «Инстаграме»[9] накопилось около миллиона уведомлений и тридцать шесть непрочитанных сообщений в личке, по крайней мере, одно из которых обязательно надо было прочесть, но я проигнорировала все в пользу публикации сторис с текилой – обязательно с хэштегом #СинийЗал, – прежде чем перейти к строке поиска. После того, как я набрала «Деклан Уолш», «Инстаграм» вывалил мне целый шведский стол из мужчин, ни один из которых не напоминал того Деклана, которого я знала. Переключившись на «Твиттер», я обнаружила почти то же самое: шквал уведомлений и тонна результатов поискового запроса, но ни малейших признаков моего школьного заклятого врага.

Ладно, возможно, с годами я привыкла слегка преувеличивать, превращая истории в развлечение для подписчиков. Деклан никогда не был моим заклятым врагом. Честно говоря, я даже не была уверена, что его сильно заботило мое существование. Когда Деклан перевелся в Сьерра-Лейкс из какой-то научной чартерной школы[10] мне было пятнадцать, и я изо всех сил старалась хорошо учиться, чтобы в будущем поступить в музыкальный колледж Калифорнийского университета. Он был бледным, немного неуклюжим пареньком с рыжими волосами и россыпью веснушек, однако ему почти сразу удалось войти в круг звезд школы. И не потому, что он играл в футбол, или у него были супербогатые родители, или он знал, где достать приличную травку. Нет, Деклан стал популярным, потому что смешил.

В основном безобидно: делал нелепый голос во время чтения отрывков из «Над пропастью во ржи» или шутил на уроках математики про «шестьдесят девять» или «триста». Примерно в половине случаев ему удавалось избежать наказания. Перед выпускным он завернул машину завуча в такое количество пузырчатой пленки, что ее хватило бы на целый дом с двумя спальнями, что было чудовищно с точки зрения экологии, но ужасно смешно по мнению остальных – особенно когда мистер Альварес принялся все это срывать. Короче, Деклан был шутником с тем стилем юмора, который кажется забавным только в старших классах – до того, как все повзрослеют.

Первые пару недель я на него вообще не обращала внимания – ровно до того момента, пока он не залил в мою тубу крем для бритья, который хлопьями разлетелся на секции деревянных духовых инструментов во время бодрого исполнения «The Final Countdown» на вечере встречи выпускников. А когда примерно год спустя Деклан угостил меня стаканчиком пудинга из тапиоки, внутри которого оказался майонез, это стало пресловутой «вишенкой на торте».

Но теперь-то я взрослая. Школьные истории давно остались в прошлом. Моя мечта поступить в Торнтон[11] рухнула быстрее, чем я успела произнести «класс музыкального развития», но это уже не имело отношения к инциденту десятилетней давности. Обида была забыта – даже если отчасти я действительно винила Деклана в том, что стала «звездой» школы в противоположном смысле. Темный, мстительный уголок моего сознания хранил мысль о том, что этот парень был просто школьным клоуном, который превратился в выгоревшего взрослого, зарабатывающего на жизнь плохим стендапом или трюками с мыльными пузырями где-нибудь на набережной.

К сожалению, ни одна из гипотез не нашла подтверждения, поскольку Деклан Уолш не оставил цифровых следов.

– Го?

От неожиданности я дернулась так, что телефон выпал из рук и грохнулся на тротуар экраном вниз. Я наклонилась, чтобы немедленно его поднять. На бетоне передо мной стояли ноги, обутые в черные туфли на высоких каблуках, но мне было не до них. Через весь экран прошла трещина, похожая на молнию.

– Твою мать, – пробормотала я, вводя пароль.

Ну хоть это работает.

– Господи, мне так жаль! – запричитала девушка передо мной. – Я не хотела вас напугать. Просто я фанатка подкаста и увидела в «Твиттере», что вы собираетесь сегодня сюда прийти, надеялась сделать селфи…

Я выпрямилась. Девушка выглядела как студентка, на несколько лет моложе меня, с темными крупными локонами и полосами рыжего контуринга на щеках. Охотница за головами, скорее всего. Я называю их именно так. Иногда это начинающие инста-модели, иногда владелицы мелких бизнесов, но чем бы они ни были заняты, они следят в соцсетях за тем или иным популярным блогером и пытаются выяснить, где тот проведет вечер, – и все ради того, чтобы сделать несколько размытых селфи из клуба, которые без иронии и без капли смущения будут выкладываться с хэштегом #ЛучшиеДрузья.

Я проверила макияж с помощью фронтальной камеры моего теперь уже разбитого телефона. Тон немного скатался, а окрашивание омбре фирменного оттенка «призрачный зеленый» слегка размывалось в янтарном свете уличных фонарей. Но в целом сойдет.

– Конечно, – сказала я, блокируя телефон и засовывая его обратно в тесный карман. С трещиной на экране разберусь позже. – Только, пожалуйста, никаких уродских фильтров и всякого такого.

Девушка тут же достала телефон и стала пробовать разные ракурсы. Прохожие пялились на нас, обходя по тротуару. Вероятно, они пытались сообразить, кто я такая, черт возьми, и почему эта дама со мной фотографируется. Довольно много людей слышали о нашем подкасте, но не многие из них знали меня в лицо.

Возле входа стоял бармен, вышедший на перерыв. Он жадно, сигарету за сигаретой, курил American Spirit[12] и болтал со швейцаром.

Девушка сделала пару фото и тут же полезла пересматривать результат.

– Так клево! А Джо с вами? Я бы с удовольствием сфотографировалась и с ней. Всегда было интересно, вы правда подруги и в жизни? В смысле, я знаю, что вы подруги в подкасте, в соцсетях и так далее, но мне давно интересно, не показуха ли это?

Бармен растоптал окурок на покрытом жвачкой тротуаре, но в этот раз не стал закуривать новую сигарету. Он что-то пробормотал симпатичной брюнетке со стрижкой пикси, стоявшей в начале очереди, и та кивнула в мою сторону. От дискомфорта неприятно кольнуло. С обсуждениями моей персоны в соцсетях я научилась справляться, но мне всегда становилось немного не по себе, когда сплетни просачивались в реальный мир. Это размывало границы, стирало разницу между одним и другим.