Кристин Каст – Магия беды (страница 47)

– Мэгс, возможно, ты напала на верный след.

– Думаешь?! – Палец Мерси прослеживал строки, пока она читала слова, написанные размашистым почерком Сары. Она взглянула на Зену. – Ты знала, что Саре помогали с первым заклинанием?

– Нет. Я стара, но не настолько. Не думаю, что когда-то читала оригинальное заклинание. Как и вы, котятки, я изучала историю, слушая рассказы ведьм Гуд.

– Ну и ну, Зена, сколько тебе лет на самом деле? – поинтересовалась Мерси.

– Никто никогда не спрашивает у леди ее возраст. – Зена надменно фыркнула и продолжила: – Я предполагаю, что оригинальное заклинание читалось во время того же ритуала, который ведьмы проводят в День Великого Ритуала. – Она посмотрела на копию старинного гримуара. – Как интересно! Саре помогали четыре человека.

– Серьезно? – Хантер придвинулась ближе к Мерси, чтобы следить за происходящим.

– Да, взгляни на это, – указала Мерси. – Сара находилась у Скандинавских ворот, как мы. Она расставила двух знахарок из иллинойского племени у Греческих и Индийских ворот, и… – Мерси остановилась и прищурилась, пытаясь разобрать засвеченные каракули. – Кажется, здесь написано, что Гертруда Смайт, первооткрывательница и жительница Гудвилля, стояла у Японских ворот, а Оушенус Мартин, первооткрывательница и жительница Гудвилля, – у Египетских. Они использовали дым в качестве сигнала, и Сара сопровождала их на протяжении всего ритуала, который идентичен тому, который проводила с нами Эбигейл, за исключением… – Мерси замолчала, растерявшись.

– Они запечатали заклинание и врата своей кровью! – закончила за нее Хантер.

– И нам нужно повторить этот ритуал как можно точнее. – Мерси прикусила губу. – Но здесь больше не осталось представителей иллинойского племени. В штате даже не осталось земель резервации.

– Такая трагедия… такой кошмар случился с коренными народами, – тихо и печально сказала Зена.

– Мы должны добавить что-нибудь в ритуал в память о племени Иллинойса, – произнесла Хантер.

– Хорошая идея, – согласилась Мерси.

– Эй! – Лицо Хантер осветила улыбка. – Среди наших близких друзей есть кое-кто, кто связан с основателями Гудвилля!

– Омойбог! Джекс! – Мерси и Хантер дали друг другу пять.

– Джекс станет отличным дополнением, но, думаю, вы обе согласитесь, что было бы разумно и благородно помолиться за мудрых женщин и сделать им подношение во время заклинания, – предложила Зена и, допив шоколад и поставив чашку на стол, устроилась на диване поудобнее.

– Мы обязательно это сделаем, Зена, – согласилась Хантер, и Мерси кивнула.

– Итак, у нас есть Джекс, который является потомком основателей Гудвилля, а мы можем олицетворять Сару – все мы. Ты… – Мерси подбородком указала на Хантер. – Зена и я. Но нам все равно нужен еще один человек.

– Этот человек должен жить в черте города Гудвилля, – заметила Зена, прервав свои манипуляции с волосами. – Она или он будут олицетворять первопроходцев, которые пришли сюда вместе с Сарой.

– Эм идеально подходит. Ей понравилось принимать участие в ритуале избавления от скорби, а семья ее отца управляет похоронным бюро на протяжении сотни лет. Ее бабушка, дедушка и прабабушка только в прошлом году переехали во Флориду. – Мерси глубоко вздохнула. – Но я не знаю, справится ли она с этим.

– Если нет, то вы не можете ждать, пока ее эмоциональное состояние улучшится, – произнесла Зена. – Врата необходимо закрыть немедленно.

– Ты права. Я позвоню ей и узнаю, как она себя чувствует.

– Она вообще связывалась с тобой сегодня? – спросила Хантер.

Мерси пожала плечами.

– Вроде того. Я писала ей. Часто. Она ответила, что чувствует себя не в своей тарелке, а ее мама страдает. Помимо этого присылала одни лишь рыдающие эмодзи.

– Не рассчитывай, что она поможет вам, – заявила Зена.

Мерси встала и направилась к своей сумке, зарывшись в ней в поисках телефона.

– Ну, если не сможет она, нам поможет Кирк.

– О, черт возьми, нет! – выкрикнула Хантер.

Зена тихо зарычала.

Мерси нахмурилась и оторвала взгляд от своего телефона.

– Эй, он помог с заклинанием скорби.

– Он был напуган ритуалом скорби и чуть все не испортил, – напомнила Хантер.

– Ну, конечно, он испугался. Как сказала Эм, у него совершенно нет опыта в колдовских штучках. Я поговорила с ним и объяснила, как работает магия. Теперь он знает, чего ожидать. И если нам придется воспользоваться его помощью, я возьму на себя всю ответственность за его подготовку.

Хантер закатила глаза, и Зена вновь зарычала.

Мерси положила руку на бедро.

– А у вас есть идеи получше? – Когда никто не ответил, Мерси продолжила: – Тогда договорились. Эмили – наш первый кандидат, но если она не сможет, мы воспользуемся услугами Кирка.

– Бабушка и дедушка похожи на зомби. – Голос Эмили звучал отдаленно, когда она тихо говорила в трубку. – Нет, не так. Дедушка похож на зомби, если зомби может пить виски и смотреть ESPN. А бабушка – зомби-кулинар. Она зашла, обняла меня, заплакала, проигнорировала маму и устремилась прямо на кухню. С тех пор она живет там. И выходит оттуда только для того, чтобы обновить дедушкин стакан, посетить «дамскую комнату», как она ее называет, и взять новую упаковку бумажных салфеток. Она не перестает плакать.

– Эм, мне так жаль. Твоей маме лучше? – Мерси удерживала телефон плечом, пока ополаскивала кастрюлю, в которой варила какао.

– Абсолютно нет. Бабуля с дедулей по маминой линии не смогут приехать на похороны, хотя те состоятся только через четыре дня. Они в круизе по греческим островам и сказали, что не смогут вылететь из тех городов, где останавливается их лайнер. Мама считает это полнейшей чушью, и я вынуждена с ней согласиться. Но, Мэгс, правда в том, что они никогда не любили папу и ненавидят его родителей. К тому же сама знаешь, что брак моих родителей складывался не совсем удачно, хотя маму это сейчас не волнует. Она полностью разбита, Мэгс. Не перестает твердить о том, что следовало и не следовало говорить отцу. И она так громко рыдает, что мне кажется, будто ее вот-вот стошнит. Это ужасно. – Эмили остановилась, всхлипнув, и высморкалась. – Прости.

– Эй, не торопись. Я рядом.

– Спасибо. – Эмили тяжело вздохнула. – Итак, мама поднялась с кровати, только когда приехала бабушка, а когда та проигнорировала ее и отправилась готовить, мама вернулась в спальню с пузырьком таблеток, которые прописал доктор.

– Могу я, пожалуйста, заехать за тобой? На час или около того? Я приготовила горячий шоколад. И могу добавить в него ведьмовских трав, чтобы помочь тебе расслабиться. – Мерси поставила кастрюлю в посудомоечную машину и вздрогнула, когда она звонко ударилась о тарелку, но Эм, казалось, ничего не заметила.

– Расслабиться? – Смех Эмили был наполнен сарказмом. – Я не могу расслабиться. Я единственная, кто держит себя в руках. Мне пришлось сегодня отвечать на миллион похоронных вопросов, в том числе про гроб для папы. Господи.

– Черт, Эм, разве этим не должны заниматься взрослые? У тебя их полон дом.

– О, черт возьми, нет. Мой дом полон стариков, которые едва функционируют. Клянусь, если бы меня здесь не было, папа пролежал бы в морге вечность. – Она прерывисто всхлипнула в телефон. – Уилсон не перестает спрашивать, чего хотел бы отец.

– Уилсон? Разве он еще не ученик? – Мерси была уверена, что он только что закончил колледж. Эм любила повторять, что он по-прежнему выглядит как щуплый, прыщавый подросток. – Это нормально, что он управляет похоронным бюро?

– О нет, не совсем так. Мистер Бартон из похоронного бюро «Закат» в Шампейне всем занимается, но Уилсон постоянно звонит мне и подробно выспрашивает о похоронной службе. Откуда мне знать, чего после смерти хотел бы мой отец, которого убили в тридцать девять лет? Он же не обсуждал со своей шестнадцатилетней дочерью свои чертовы похороны за чашкой чая!

Мерси вытерла руки кухонным полотенцем, почувствовав одновременно грусть, тоску и ярость за подругу.

– Эм, просто заставь Уилсона самому во всем разобраться!

– Я не м-могу. – Эмили шмыгнула носом. – Кто-то должен хотя бы попытаться сделать так, как хотел бы отец, а я, похоже, единственный человек в этом доме, которому не все равно. – Всхлипы снова послышались в трубке.

– Ох, Эм. Мне жаль. Я так сильно тебя люблю. Мне хотелось бы что-нибудь сделать… все, что угодно.

– Ты можешь. – Эмили высморкалась. – Продолжай мне писать. Даже если я не отвечаю. Это помогает.

Мерси услышала, как женский голос зовет Эмили по имени.

– Мне пора. Бабушка хочет, чтобы я кое-что попробовала снова… Это отвратительно, Мэгс. Во всей этой еде слишком много соли, будто она приправляет ее слезами.

Мерси не нашла что сказать, кроме:

– Я люблю тебя, Эмили Пэрротт.

– Я тебя тоже, Мэгс. – И линия оборвалась.

Мерси вышла из кухни. Хантер и Зена приподняли брови, отзеркалив движения друг друга.

– Не думаю, что она сможет помочь. – Мерси села между ними и выпустила протяжный, полный возмущения стон. – Я знала, что мать Эм с причудами. Не только потому, что она из богатейшей семьи Нью-Йорка и всегда смотрит на нас свысока, но и потому, что ее никогда не бывает в городе. Отец Эмили нравился мне больше. В смысле, да, он всегда забывал о школьных делах…

– И о дне рождения, – добавила Хантер.

Зена резко зашипела и произнесла:

– Нет оправдания тому человеку, кто забывал о празднике котенка.