Кристианна Брэнд – Смертельный номер (страница 6)

— Ну и что? Просто я хочу еще немножко прогуляться. Ты возражаешь?

Нет, она не возражала. Она уже взяла себя в руки, смогла с улыбкой взглянуть на него и сказать, что кровати в гостинице определенно несносны, но все-таки она пойдет в номер и ляжет, так что пусть он не будит ее, если… если придет поздно. Она действительно не возражала. Легкие интрижки немного утешали Лео, он делал вид, что его раздражают женщины, изливающие свое сочувствие, но всякий раз сдавался им. Неделю-другую он будет в сентиментально-приподнятом настроении, еще неделю-другую будет испытывать все растущую скуку и разочарование, неделю-две — вздыхать и жалеть себя, а потом вернется к ней…

Она улыбнулась, пожелала спокойной ночи и посмотрела ему вслед: он шел раскачивающейся, преувеличенно дерганой походкой, сильно выставляя плечо вперед, по узенькой улочке, все дальше от прекрасного центра Сиены. Посмотрела и даже не стала в душе молиться, чтобы и на сей раз все было так же, как раньше. Ее измученное сердце хотя и заныло от нежданного укола сомнений, но чувствовало, что он все равно должен вернуться.

В маленьком сквере из тени выступила фигура и снова нырнула в тень, продвигаясь вдоль высокого забора вслед за ним, крадучись, неслышно и быстро, как кошка — на зов холеного черного кота, устроившего приглашающий концерт на крыше. Уличная кошка! Сердце Хелен сжалось и екнуло, захотелось громко расхохотаться: не стоило так глупо поддаваться внезапному уколу страха. Да, кошка из сквера, скверная кошка — не сахарная мармеладка с гордой головкой и большими блестящими голубыми глазами, а скрытная кошка, по своей дикой, жадной и страстной натуре крадущаяся на рандеву…

А мужчины забавные существа. Подумать только, когда эта шикарная, веселая Лули Баркер открыто предлагает ему свое чудное сердечко — подумать только! — Лео идет на тайное свидание с такой девушкой, как Ванда Лейн!

Глава 4

Как известно любому путешествующему в «Одиссей-туре», остров Сан-Хуан эль Пирата расположен примерно в двадцати километрах от тосканского побережья в Лигурийском море. Он имеет миль семь-восемь в диаметре, на его поверхности немало каменистых наслоений вулканического происхождения. Сан-Хуан — республика, самоуправляемая, самостоятельная и самодостаточная; в ней есть крошечный парламент и крошечное полицейское управление с удивительно крошечным осознанием своих обязательств перед остальными членами общества. Зато велика роль переходящего по наследству титула принца. Сам пират Хуан ступил на эти земли двести лет назад. Промышляя разбоем меж берегов Италии и своей родной Испании, он насмотрелся на них до отвращения и обосновался на этом острове, выстроил каменную крепость, отбил все попытки отнять у него эту территорию и с 1762 года правил ею, утопая в золоте, в атмосфере всеобщего преклонения до самой смерти. Он публично покаялся во всех своих ужасных прегрешениях и в то же время объявил о своем праве не отступать с пути обогащения. Новые правительства Италии и Испании смотрели на самоуправство острова сквозь пальцы, каждое в силу своей лени или прагматизма, и государство Сан-Хуан эль Пирата до сих пор остается испанским по духу, находясь на итальянском острове. Здесь по-прежнему говорят на языке его основателя, в большой степени опрощенном, поддерживают и развивают пиратские обычаи времен его правления.

Из чудесного Пуэрто де Баррекитас каждую безлунную ночь отправляется флотилия рыбацких лодок и на заре возвращается с обильным контрабандным грузом. Все островитяне, в том числе и полицейские по борьбе с международной контрабандой, если на тот момент не находятся в море, тотчас приступают к разгрузке товаров. Со времен войны стало ясно, что ненасытную до таких товаров толпу туристов все равно невозможно удовлетворить без помощи материковой индустрии, и Сан-Хуан «ввозит» «швейцарские» часы, «американский» нейлон, «французские» ликеры и «шотландское» виски, произведенные в подвальчиках Мадрида, Неаполя или Каира. Все это представлено в местных магазинах с надписью на этикетках огромными буквами «контрабанда» на разных языках. И так привлекали эти товары туристов, что в 1950 году при непосредственной поддержке наследного принца эль Эксальтиды на Сан-Хуане построили отель «Белломаре».

Если смотреть на остров с палубы нарядного пароходика, курсирующего между Пуэрто де Баррекитас и Пьомбино на итальянском берегу, то он похож на огромный храм. Храм словно бы вырастает из морских глубин. Фантастическим образом вознесенный на самую верхушку его готического шпиля, взору является сказочный дворец принца. Западнее из каменистого берега поднимается тюрьма — мрачная и сырая крепость, где в славные пиратские времена лучшей участью многочисленных заключенных было медленное превращение в прах. На востоке эту мрачную громадину уравновешивает кафедральный собор, в котором хранятся прославленные останки правителя-основателя, а на север тянутся мощеные булыжником улицы, ведущие прямо к набережной с рыбацкими лодками. Южный берег острова, то есть фасад храма, спускается к залитой солнцем морской глади и там расстилается в виде уютных маленьких пляжей. Именно здесь, на южном берегу, на террасе с яркими клумбами стоят корпуса отеля «Белломаре», славящегося тем, что любой его номер выходит на солнечную сторону с видом на море. Комнаты располагаются в три яруса. У тех, что на втором этаже, одна дверь выходит в коридор, а вторая — на общий балкон. С балкона спускаются две лестницы на верхнюю террасу; на нижнюю ведут широкие низкие ступени, а от нижней терраса уже совсем недалеко до пляжа.

Все же, несмотря на одинаково роскошные условия, когда в отель прибыла «иль группа», руководимая Фернандо, у регистрационного бюро разгорелась обычная битва за номера. Неожиданно Ванда Лейн, отбросив привычную сдержанность, проявила решимость скорее умереть в бою, чем согласиться на какую-либо комнату, кроме номера пять. Никто не понял, чем этот номер принципиально отличается от других, к тому же миссис «Тошни» заняла соседний.

Лули Баркер старательно выбрала комнату подальше от последней, а именно номер четыре. Мистер Сесил по-прежнему переживал, глядя, как Фернандо отважно борется за номер, соседний с номером мисс Трапп.

— Меня поселили рядом с Кокриллом, — доложил он Лувейн. — Он вполне безобидный. Но вот «наместница Сара» по другую сторону — держу пари, она храпит. А вы где?

— С другой стороны от «наместницы Сары». Да, я тоже уверена, что она храпит. — «Наместницей Сарой» они прозвали жену полковника, которая разведывала удобные маршруты для грядущего отпуска своего господина. — А в номере пять — эта Ла Лейн, как здесь говорят. Милый мой, по-моему, это место просто!..

— И по-моему! — согласился Сесил и повторил: — И по-моему — просто абсолютно!..

Инспектор Кокрилл, все еще смотревший на группу путешествующих весьма неодобрительно, не мог тем не менее не согласиться с этой яркой парочкой. Уютно устроившись на нижней террасе под качающимся фонарем и потягивая местное вино «хуанельо», уверенно произносимое знатоками как «хуварнельо», он погрузился в перипетии последнего детектива о его любимом сыщике Карстерсе. В нем сыщик расследовал дело о сбежавшей блондинке.

Вокруг него сновала и обустраивалась «иль группа». Миссис «Тошни», вне сомнения, удалилась в свой шестой номер и лежала на кровати с буйством несварения, в номере три «наместница Сара» наверняка уже отписывала мужу письмо о том, что люди в этих турах явно не высшая каста, как у них на службе в Индии, и что вся затея очень неудачна. Прямо же перед ним прогуливались по пляжному песку Лувейн Баркер и мистер Сесил — «пока Он не появится». Инспектору Кокриллу ни до кого из них не было дела. В его детективе Карстерс, сузив щелочками глаза и расправив мощные плечи, пробирался сквозь лондонский туман, крепко ухватив загорелыми пальцами иссиня-черный ствол автоматического пистолета, ибо стрелять в безоружного преступника было для этого сыщика все равно что «стрелять в сидящую на ветке птицу». Дурацкое донкихотство!.. Инспектор Кокрилл перелистнул страницу и безмятежно вздохнул.

Но вот Лувейн и Сесил подошли к большой скале, выступавшей из моря и утыкавшейся носом в песок. Теперь даже Карстерс не мог отвлечь инспектора от двух звонких голосов, отчетливо звучавших в шепоте песка и воды.

— Лули, милочка, это уже попахивает чем-то серьезным.

— Серьезным? А я о чем вам говорю? Конечно это серьезно.

«Ну и ну, — подумал Сесил. — Какой сочный скандал, и я как раз в эпицентре! До чего же я это обожаю!»

— А как же Он? — спросил любитель сплетен. — И Он тоже?

Голубоглазой Лули владела упоительная мечта, и она не расслышала в тоне собеседника жадного любопытства. Она с лучезарным блаженством улыбнулась ему:

— О да, и Он — тоже.

— Как? Всего-то за пару дней?

— За пару минут. Это сумасшествие, — вздохнула Лули. — Такое случается с каждым. Взглянешь друг на друга и… как пишет Лем Патт в своем «Знатоке»: «взглянешь — и все, попался!»

— Лем Патт писал о посещении уборной, лапочка.

— Выглядывая из ее маленького окошка в форме звездочки. Вот так и со мной сейчас: смотрю на весь мир в окошечко в виде звезды…

— И ничего не видите, кроме этого отвратительного зануды Лео Родда?