Кристианна Брэнд – Смертельный номер (страница 41)
Где-то далеко внизу на окаймленной цветами террасе появились две кукольные фигурки: Хелен Родд и мисс Трапп увлеченно разговаривали. Но если инспектор Кокрилл, облокотившийся на белокаменный парапет, и заметил их, то наблюдать за ними не стал. Водолазный костюм! А может, и вправду в кармане Фернандо была спрятана маска для подводного плавания, с помощью которой он мог бы «плавать туда-сюда?» Вот и водолазный костюм!
— …и, как ни крути, не мог я на час сбежать со своей резиновой лодочки — сам инспектор так говорит.
— Но могли на несколько минут исчезать по нескольку раз, — спорила Лули. — Об этом и инспектор говорит. Примерно минут на двадцать.
— Но убийство нельзя было совершить за это время, со всеми приготовлениями и заметанием следов…
— Допустим. — Лули прищурилась и с невинным видом спросила: — А вдруг вы делали это по частям?
«По частям! А вдруг вы делали это по частям»! Кокрилл рассеянно смотрел на две кукольные фигурки далеко внизу, и в его уме мелькал калейдоскоп предположений: Фернандо мог добраться до берега под водой; Сесил мог совершить убийство «по частям». Вот Фернандо плывет под водой в резиновых ластах и маске, которые Лео Родд вечно забывает на плоту. Вот Сесил пробирается за дальней стороной скалы, чтобы совершить убийство, возвращается в свою лодку, лениво плывет в ней вдоль берега, подставляя руки солнцу, потом плывет обратно, исчезает за скалой, снова поднимается наверх — может, и не раз, — заметает следы своего преступления… и каждый раз исчезает из поля зрения всего на несколько минут. И у него был мотив: его «работа» оценивалась в блокноте шантажистки в целых сто фунтов! А у Фернандо были такие угрызения совести, что он дважды готов был поверить в привидения и спутать Лули с Вандой. И это при таких ярко-рыжих волосах Лувейн! Только угрызения совести могут заставить человека не заметить огненного цвета волос…
Наконец-то у Кокрилла есть самые настоящие подозрения, не просто сфабрикованные ради спасения Хелен Родд, а два очень вероятных — пусть нелепых и странных, но ведь и все дело нелепое и странное. Каждое из этих двух подозрений непременно одержит верх над неправдоподобным обвинением Хелен Родд. Ведь Хелен Родд не значится в блокноте шантажистки, и вообще у нее не было никакого повода убивать Ванду Лейн. Да, возможно, она хотела бы убить Лувейн, как та сама намекала, но перепутать цвет волос Хелен не могла, не могла она принять Ванду Лейн за Лувейн! Только Фернандо на миг перепутал их, только он не отличил рыжих волос от темных…
Кокрилл посмотрел на загорелое лицо гида, его круглые карие глаза, блестевшие за круглыми желтыми очками… Где-то далеко-далеко, в глубине сознания зашевелились какие-то воспоминания о бутонах роз, брюссельской капусте, о какой-то шляпе…
Ниже белели площади и улочки, пышно цвели сады, городок пестрел розовато-белым и грязно-коричневым, неуклюжими уступами спускаясь к морской лазури. За ним темнела сосновая роща, сквозь которую виднелся безразлично-белый отель «Белломаре». Ничего этого инспектор Кокрилл не замечал. Он все смотрел и смотрел вниз невидящим взглядом, туда, где на террасе, занятые разговором, виднелись две женские фигурки. Но все же, наверное, он издал какое-то непроизвольное восклицание, потому что Фернандо, Сесил и Лувейн подошли к нему и тоже стали смотреть вниз, перегнувшись через низкий белый парапет. Кокрилл, не говоря ни слова, протянул руку, взял очки Фернандо и секунду смотрел в них сам. Одного взгляда сквозь желтые стекла было достаточно: алые и пурпурные розы, герани, олеандры, бугенвилия превратились в нечто блеклое, желтовато-зеленое с голубоватым оттенком. Инспектор тихо попросил Сесила:
— Попробуйте и вы посмотреть в эти очки. Что скажете?
Но Фернандо уже убрал очки в левый карман летнего пиджака. Посему Сесил, сунув драгоценный красный «дипломат» под мышку правой руки, дотянулся левой до плеча гида и достал очки из кармана. Это движение, видимо, привлекло внимание гулявших внизу женщин, и они посмотрели наверх. А Сесил небрежно заметил:
— Очки точно такие же, как те, что на миссис Родд.
— Миссис Родд! — воскликнул Фернандо. — Миссис Родд! Она… в тот день… — Он резко повернулся к Кокриллу и нечаянно толкнул Сесила. — Ах, извините, прошу прощения, мистер Сесил…
Сесил покачнулся, резко взмахнул руками, «дипломат» выпал, заскользил по гладкому мрамору парапета и на мгновение завис, покачиваясь в воздухе. Лувейн бросилась за ним и, опасно балансируя, смогла ухватиться за хвостик металлической молнии. Девушка уже победно взмахнула «дипломатом», но тут молния расстегнулась, и белые листы чертежной бумаги вывалились плотной массой и начали медленно осыпаться на цветущие сады одинокими листками, парочками, троечками… В солнечном послеполуденном безветрии, подобно крохотным белым парусникам, плыли и трепетали в воздухе бесценные наброски карандашом, сделанные наспех чертежи, которые после завершения работы с помощью мольбертов, красок и лаков должны были ошеломить мир моды…
Белые листы бумаги лениво шелестели и кувыркались, планируя в дрейфующем полете на цветы, фонтаны, пруды с кувшинками. Листы белой бумаги, на которых вместо торопливо нацарапанных карандашом набросков должны были появиться окончательно оформленные чернилами и красками, залакированные и подготовленные к показу рисунки… Сесил издал сиплый, захлебнувшийся, мучительный крик и рухнул в обморок на голубой кафель.
Но инспектор Кокрилл даже не взглянул в его сторону. С террасы внизу к ним поднялось чье-то лицо, кто-то из кармана на груди достал солнечные очки, чья-то рука поймала падающий в дожде пестрых набросков «дипломат»…
«Дурак, дурак, ну какой же я все это время был дурак, — подумал инспектор Кокрилл. — Какие же мы все были дураки!»
Ибо теперь он понял все.
Глава 15
В тот же вечер начальник полиции прибыл в отель за Хелен Родд. Молча, без возражений, очень бледная, она последовала за ним. Инспектор Кокрилл тоже не выразил протеста и остальным, возмущенным, напуганным и не знавшим, что делать, лишь сказал: «Лучше идите собирать вещи. Завтра утром мы отплываем».
Лео Родд вышел из своего номера и спустился с балкона. Попутчики робко подошли было к нему, чтобы высказать сочувственные слова и как-то выразить свое сопереживание, но он лишь бросил безжизненным голосом «Благодарю, благодарю» и быстро направился к лестнице на нижнюю террасу. Протянутые к нему руки Лувейн он даже не заметил, буквально оттолкнул ее с дороги, прошел между столиков с незнакомыми туристами, и стал спускаться к морю. Наконец этот несчастный человек с низко опущенной головой появился на пустынном берегу. Он сел и застыл на валуне почти у самого моря. Через некоторое время к нему присоединился Кокрилл.
Никто не послушался инспектора и не пошел упаковываться. Расстроенные и испуганные, вновь объединенные общей растерянностью, опальные туристы столпились у балконного поручня и стали смотреть — поверх голов новых отдыхающих, потягивавших пиво и коктейли на террасе, — на две одинокие фигурки, темневшие на фоне вечернего неба.
Фернандо крепко и надежно держал руку мисс Трапп, а она, взволнованная и сочувствующая уведенной Хелен, была рада такой защите. Лувейн облокотилась на поручень и стояла молча, закрыв лицо руками. Сесил, с бледно-золотистой прядью, отбрасывавшей на лоб странную тень, пытался подбодрить их, обещая неслыханные привилегии, как только они — да поможет им Бог! — очутятся на родине, и он пригласит их под гостеприимный кров «Кристоф и Сье». Там для мисс Трапп сошьют свадебное платье, и он лично преподнесет его ей как подарок с «исключительно наилучшими пожеланиями». Да, и, конечно же, еще шляпу: сногсшибательно красивую — у него как раз одна идейка пришла в голову, — этакое изящное гнездышко из лилий и роз на голове невесты…
— И без всякой брюссельской капусты? — тихо пошутил Фернандо. *
Они снова вернулись мыслями к новым фактам: желтым солнечным очкам, в которых венок из алых роз превращался в брюссельскую капусту, а рыжий локон, выбивавшийся у Лувейн из-под шапочки Ванды, казался темным. Неужели это так, неужели миссис Родд действительно могла из-за этих ужасных очков?.. А инспектор вроде бы спокойно отпустил ее с полицейскими и не сказал больше ни слова о том, что они отказываются оставить ее одну на Сан-Хуане. Несчастная дама…
— С другой стороны, если она все-таки убила мисс Лейн, — запинаясь, проговорила мисс Трапп, — надо ли ее жалеть?
Мисс Трапп в ужасе умолкла, лишь изредка горестно вздыхая.
— А мне, Сесил, мне вы тоже придумаете фасон платья? Вдохновленный Сан-Хуаном?
Ну как этой вредной особе не позлословить о бедном мистере Сесиле и его фасонах!
— Я увожу с собой разные замыслы, много разных, вы же сами видели, как я делал эти наброски.
— Но ведь не эти наброски представите вы «Кристоф и Сье»? Слушайте, а расскажите-ка: кто готовит эскизы фасонов на самом деле?
— Ладно. Девушка по имени Джейн Вудз, если вам так надо знать, — со смущенным видом сказал Сесил. — Только — поклянитесь все: об этом никому ни…
— Не беспокойся, не скажем.
— Именно об этом говорила сучка Ванда в тот день прямо на этом самом месте. Старина Биван, тот, кто, как вы знаете, владеет «Кристоф и Сье»… С ним я познакомился в Италии, теперь уже, конечно, бог знает сколько лет назад; пожалуй, некто чуточку рисовался, ибо был тогда так юн, почти совсем ребенок… Но Биван неожиданно проявил кое-какой интерес, и я растерялся. У меня с собой оказалось несколько набросков этой Джейн, которые я скоп… э-э… на которых я стремился учиться. В такой ситуации я не смог признаться, что они не мои. Наброски произвели на Бивана впечатление, и столь сильное, что он открыл «Кристоф и Сье». Ну, вот и весь секрет, мои дорогие. Джейн это устраивает, она получает деньги, я — доверие; за свои работы она не получала бы столько без меня, хотя и я не был бы там, где я есть, без нее. А двое нас в одной обойме — что ж, это гений, — скромно сказал Сесил. Однако представив себя буквально «в одной обойме» с крупной плюшевой Джейн, до ужаса округлой и женственной, он невольно слегка поежился.