Кристианна Брэнд – Смертельный номер (страница 14)

Предположили, что убийца, пожелавший уложить свою жертву в соответствии с выдуманным ритуалом, мог быть щепетильным и в выборе цвета и размера шали, мог даже усмотреть особую устрашающую значимость в покрывале из скатерти. Но тогда он должен был знать, где можно найти такую вещь.

— Лули, все мы видели твою шаль. — Лео Родд так сосредоточился на мысли о преступлении, что забыл называть ее в обществе других на «вы» и «мисс Баркер». — Мы видели ее в Милане, и в Сиене ты ее надевала позавчера. Но здесь…

— Нет, здесь я ее не надевала, — после недолгого раздумья ответила Лувейн. — Вообще-то, глупость неимоверная с моей стороны брать такую шаль сюда: в ней безумно жарко.

— То есть персонал гостиницы не знал о ней? И другие постояльцы? Не могли же они знать, что у тебя в комнате висит такая вещь?

— Горничная могла бы, — вступила в разговор мисс Трапп, не оставившая своего предположения о том, что убийцей был кто-то из персонала.

— Так или иначе, — подытожил Лео, — это все же немного сужает круг вопросов.

В десять вечера тело убитой Ванды Лейн завернули в кусок черной ткани для флагов, ранее никогда в таком качестве не использовавшейся, и унесли без лишних церемоний в тюрьму. Тюрьма, по всей видимости, сочетала в себе функции морга и полицейского участка, а также место заседания уголовного и гражданского судов и темницу, где обычно оказывались все попавшие под суд.

Инспектор Кокрилл присоединился к трапезе за столиком на балконе, когда Фернандо освободили под гласный надзор инспектора. Полиция главным подозреваемым наобум считала гида. Фернандо притих и надеялся теперь только на ручавшегося за него инспектора.

— Вы уже все поели? — спросил Кокрилл.

— Пока баловались закусками. Диреторе стряпает нам паэлью или что-то в этом духе.

Возможно, аппетит у всех был порядком подпорчен, но вот принесли паэлью — горячую, дымящуюся, с луком и чесноком, рыбой, курицей и маленькими кусочками рубленых моллюсков, щедро приправленную гвоздичным перцем и томатным соусом.

— Глаз тритона, — Лули выловила резиноподобный кончик щупальца, — это одно дело, а вот лягушачьи лапки я просто не… Вы слышали, инспектор, что персонал хотел сбежать, узнав об убийстве?

О том, что весь персонал гостиницы собрался на террасе, самовольно бросив дела, Кокрилл не знал. Он в то время был в номере убитой, тщетно пытаясь убедить начальника полиции призвать кого-нибудь, кто мог бы хотя бы приблизительно определить время наступления смерти.

— Весь персонал, инспектор, — стала объяснять Лули, — сбежал скопом со своих рабочих мест, никому до нас не было дела, но полиция всех заставила вернуться. Они строем прошагали обратно, просто громыхая ложками и вилками — их же оторвали от еды.

Запоздавшую из-за этого паэлью подозреваемые туристы с аппетитом съели, и официанты, как ни в чем не бывало, принесли маленькие чашечки с густым горьким шоколадом и кувшинчики с легкими сладкими сливками. Когда английские путешественники остались одни, их напускная веселость тотчас испарилась.

— Расскажите же нам, инспектор, что нас ожидает.

Над ними темнел купол неба, усыпанный яркими звездами и походивший на расшитый блестками занавес. Под ними море светилось похожими на жуков-светлячков огнями рыбацких лодок, шедших на промысел. Их окружал

воздух, напоенный сладкими ароматами мимозы, жасмина и роз… Но инспектору Кокриллу так отчаянно хотелось назад в Англию: пусть будет тихий прохладный сырой июльский вечер, а он будет чинно отдыхать в пансионате у пролива Па-де-Кале в своем милом Кенте.

— Что ж, раз вы хотите, — неохотно начал Кокрилл, неуклюже наклонился набок, порылся в кармане и извлек сигаретную бумагу и табак. — Только мне кажется, что лучше было бы задуматься, перед чем мы оказались. — Он набил и зажег сигарету. — Ладно, опишу вам, что видел. Выводы делайте сами. Итак, начнем с комнаты.

— Она такая же, как наши?

— Такая же, как все. С одной стороны коридора в этом углу здания десять комнат. Ее комната под номером пять, как вы знаете. Маленькая прямоугольная комнатка, из мебели — только кровать, поставленная изголовьем к середине одной из стен; вдоль стены напротив — встроенный платяной шкаф. По обе стороны балконной двери — по небольшому окошку, высоко над полом. У окошка ближе к кровати стоит туалетный столик, у другого — тот самый квадратный стол, что вы упоминали, мистер Родд, и простой деревянный стул. Ковров на полу нет, он деревянный и просто покрашен, как и вся мебель, в белый цвет. Занавески на окнах и кровати, а также покрывало — из белого хлопка. Комната похожа на монашескую келью, надо полагать, чтобы в ней чувствовались прохлада и чистота. Напротив балконной двери в комнате есть отсек, разделенный на крошечную ванную и узкий холл перед дверью в коридор. Насколько я понимаю, у вас комнаты в основном такие же? У меня да.

Оказалось, что все комнаты: одноместные и двухместные — примерно одинаковы. В некоторые, правда, была втиснута двуспальная кровать «матримона», а в остальном различий не было.

— Понятно, — продолжал инспектор. — В ванной помещаются только раковина и душ — просто укрепленный наверху разбрызгиватель; внизу ободок водостока, все занавешивается шторкой.

— И кто только развозит эти душевые по всей Италии? — беззаботно заговорила Лувейн. — Наверняка шустрый малый. Они просто повсюду. Правда, вчера вечером я забыла надеть купальную шапочку, и моя краска для волос полилась по мне ну прямо реками крови…

— Так или иначе, именно такую душевую установили и в номере мисс Лейн, — слегка улыбнулась Хелен, возвращая слушателей к теме разговора.

Муж, слегка усмехнувшись, кивнул ей.

— Спасибо, дорогая. Ты всегда все понимаешь верно — о чем бы ни шла речь.

Инспектору Кокриллу тем не менее показалось, что усмешкой Лео пытался скрыть искреннюю благодарность за неожиданную защиту его пассии: Лувейн откровенно сглупила, допустив легкомысленную болтовню в самый неподходящий момент, а жена тем самым защищает его самого от первого острого удара разочарования и сомнения.

— Так о чем, простите, вы говорили, инспектор?

О мебели инспектор уже все сказал.

— Перейдем теперь к ее вещам, — продолжил он. — Они — как я полагаю, никто не сомневается — все в идеальном порядке, все на своих местах. Вещи отличного качества, никаких сомнений на этот счет. Я, правда, очень бегло осмотрел комнату. Но я заметил, что платье, в котором она была сегодня утром, аккуратно повешено в шкаф. В углу ванной было сложено нижнее белье, видимо для стирки. Купальник, шапочка и тапки были завернуты в белое гостиничное полотенце и вывешены на перила балкона перед дверью. Два нераскрытых романа лежали на углу туалетного столика; швейных принадлежностей, набора для маникюра, ручек, карандашей, писчей бумаги и прочего в этом духе нигде заметно не было. Наверное, их убрали в ящики столика. — Инспектор пристально оглядел слушателей. — Выводы можете делать любые, а я продолжу. Итак, тело. Тело лежало именно так, как мы все видели. Никаких следов насилия или сопротивления, ни царапин, ни синяков — только рана. Ее нанесли ножом для разрезания бумаги. Некоторые туристы приобрели себе такие же сегодня утром в городе…

Один такой купил себе Сесил: прелестная вещица, такую даже в контору «Кристоф» не возьмешь: чудесная резная ручка, черная с золотом… И Лувейн купила такой ножик, потому что он понравился Лео, и подумала: однажды подарю его своему Лео и скажу: «Вряд ли все вокруг понимали, когда я у них на глазах покупала его, что я это делаю для тебя…» Сейчас подобная наигранная таинственность ей уже наскучила — и так любить приходилось тайком. Мисс Лейн тоже купила себе ножик. На каждом было изысканно написано: «Прилесные стальные изделия из Толедо, производ. толька в Сан-Хуан», и не предполагалось, что туристы заинтересуются, почему же сталь из Толедо плавится только на Сан-Хуане и где же таковые плавильни и заводы расположены.

— Длина лезвия пять дюймов, — сказал Кокрилл, — оно тонкое и острое. Проткнуть им грудь не составляет большого труда.

— То есть любой мужчина или… любая женщина?..

— Разумеется, — ответил инспектор. — Далее, место входа лезвия расположено довольно низко на левой груди, над сердцем, но не дальше дюйма от средней линии грудины. Кимоно, которое было на ней, видимо, было перехвачено на талии пояском и образовало на груди глубокий вырез из-за прямого кроя. Материю нож не затронул, а прошел между краями выреза. — Кокрилл снова добавил, что все могут представлять себе все в соответствии со своим воображением, и далее, что кроме кимоно на Ванде Лейн ничего не было.

— Покрывало под ней, — продолжал инспектор, — было, конечно, немного смято, и на нем есть пятна крови. Сдвинутая мебель позволяет предположить, что ее тело подняли на кровать с противоположной от окон стороны. Это несколько странно, так как ближе всего к кровати как раз тот угол, у которого стоит стол. Кимоно спереди хотя и забрызгано каплями крови, но не так густо, как вы, вероятно, думаете. К тому же кровь на нем довольно неяркая и размытая, как будто чем-то разбавлена. — Он поднял руку, чтобы предупредить последовавшие было высказывания. — Кровь из раны, скорее всего, брызнула фонтаном. Если бы мисс Лейн подняла руки, чтобы защититься, на них осталось бы немало крови, а на самом деле на них заметно лишь несколько мелких пятен. Шаль под ней совершенно чистая, там, где лежала ее голова, материя промокла. Как мы помним, она пришла к себе после купания, и волосы были еще мокрыми.