Кристианна Брэнд – Смертельный номер (страница 10)

— В свете случившегося, возможно, и нет.

— Ну, возможно. В любом случае, вы поняли, что я «попалась» как никогда и уже превратилась в жареного цыпленка в своей кабинке, время от времени поворачивая бока, чтобы ровно подрумянилось. — Она передернула плечами, укрытыми большим гостиничным полотенцем. — Я загораю ужасно быстро, а крыши у этих сооружений все в щелочку: так что я буду завтра полосатая, как зебра.

— Что вы говорите? — рассеянно сказал Кокрилл. Его очень удивило, что через три минуты после фразы мисс Лейн, заставившей мисс Трапп посереть, последняя так заботилась о здоровье обидчицы. — И что же дальше? — спросил он.

— Что дальше? — Лули некрасиво изогнулась и посмотрела через плечо, не появились ли на спине незагорелые полосы. — Ах да. Дальше, поскольку мисс Трапп казалась слегка рассеянной и далеко не пылко отвечала на любовные призывы Фернандо, тот сдался на время и сказал, что лучше им спуститься к пляжу. На это предложение, прямо вам скажу, мой «цыпленок» ответил тихоньким полужареным кукареканьем… Милый мой, да я и впрямь похожа на курочку из шикарного гриль-бара!

— Оставьте в покое свою спину. Что случилось потом?

— Потом я вышла из кабинки и стала делать дыхательную гимнастику, которую уже подзабыла, и задержалась, чтобы они не догадались, что я слышала их разговор, и не смутились. Хотя, уверяю вас, им было чего смущаться. Я шла к гостинице, когда по тропинке от скалы поднялась эта Лейн. Я потрусила к ней на моих несчастных куриных ножках и спросила, нет ли у нее с собой булавки или чего-нибудь такого. Она ответила весьма дерзко, что не носит с собой принадлежности для шитья, когда ходит купаться, и почему бы мне не воспользоваться каким-нибудь платком. Тогда я пошарила в своей пластиковой кошелке и изловила носовой платочек. Вот он, как видите. Прилаживая его, я, как мне казалось, с юмором рассказывала ей о своих злоключениях в кабинке. Она вдруг прервала меня и сказала… Инспектор, как вы думаете, что она сказала?

— Пожалуй, она сказала: «Вот и вы — попались», — предположил Кокрилл. И спокойно добавил: — Сейчас все цитируют «Знатока».

Лули задумалась. Потом пожала плечами.

— Ну, допустим. Но она сказала еще кое-что, явно с намеком, вроде как глядя прямо на меня, хотя на самом деле так прямо не смотрела. И прошла мимо, поднялась по лестнице на верхнюю террасу и ни разу больше не оглянулась. — Лули слегка поежилась. — Но как она смотрела на меня!

— А что же она сказала?

— Тоже кое-что из «Знатока». Давайте, — вы же такой умный, — угадайте снова. Что, по-вашему, она сказала?

— По-моему: «На сей раз не осталось даже окошка, маленького окошка в форме звезды», — сказал Кокрилл.

Ни один фокусник и даже извлеченный им из пустой шляпы кролик не встречали более восторженного приема, чем эта догадка.

Долгий жаркий день катился медленно. Прямо на земле возле шезлонга инспектора Кокрилла, подложив локоть под кудрявую рыжую головку, спала Лувейн. У моря, отделавшись от ухаживаний Фернандо, мисс Трапп соорудила с помощью ширмы из купального полотенца и большого зонта от солнца нечто вроде личного нудистского пляжа и там слегка подрумянивала свое бледное тело. Фернандо в несколько дельфиньих нырков — вне сомнения, для подтверждения того, что его зря лишили второго приза Кембриджа по плаванию, — доплыл до большого деревянного плота, стоявшего на якоре в пяти-шести ярдах от берега, и разлегся на нем; плот покачивался на волнах, и Кокрилл изредка бросал взгляд на мощный докрасна загорелый торс. В резиновой надувной лодке в виде уточки неторопливо плавал взад и вперед мистер Сесил, подталкивая ее веслом. Его тонкие белые руки слегка начинали загорать. Родды расположились под длинным тентом, закрытым с узких сторон. Здесь можно было лежать наполовину на солнце и наполовину в тени. Со своего места Кокриллу были видны тощие и некрасивые икры Хелен, вытянутые к морю, и подошвы ее ярко-желтых парусиновых сандалий. На противоположной стороне, дальше от моря и ближе к читавшему инспектору, виднелась гордая голова и плечи Лео. Он лежал на спине и, водрузив на нос желтые солнечные очки жены, держал над собой рукопись какой-то музыкальной пьесы. Правда, очень скоро он устал, опустил руку, бросив ноты домиком себе на лицо, и, по всей видимости, уснул. Мисс Лейн, похоже, последовала совету мисс Трапп спокойно полежать, ибо она не появлялась. Инспектор Кокрилл, таким образом, мог наслаждаться чтением о приключениях Карстерса и неуловимой леди.

В семь вечера солнце стояло еще высоко, но все начали собираться с пляжа в гостиницу: никто еще не привык, что обед все равно подадут, когда до девяти останется одна минута.

Лули проснулась оттого, что люди переступали через ее ноги, лениво протянула руку и ухватила чью-то лодыжку:

— Это кто? A-а, это вы, Сесил! Лапочка, что же вы такое делали? Выглядите так, будто вас варили в кошенили.

— Я уснул в своей уточке, дорогая, глупый я! Видимо, плавал-плавал и загорал… — Он был ужасно смущен.

— Что-то очень странно, детка: сзади вы совершенно белый. Можно даже заметить границу между загаром и белой кожей…

Фернандо пружинисто взбежал по лестнице вслед за своей «энаморатой»^{9}, лучась здоровьем и жизненной силой.

— Ага, мисс Баркер, ага, инспектор! Вот вы где все это время скрывались: весь день спали вместе здесь на террасе.

Он легонько толкнул Кокрилла под ребро локтем, напоминавшим хорошо зажаренную отбивную.

— Я не спал ни минуты, — строго сказал Кокрилл.

— При таких обстоятельствах это исключительно галантно с его стороны, — сказал Лео Родд, склонившись к Лувейн. На миг их взгляды встретились, но он тотчас отвел глаза и торопливо спросил: — А кто-нибудь видел мисс Лейн?

Оказалось, что никто не видел.

— Надеюсь, с ней все в порядке, — проговорил Лео. — Я чувствую вину перед ней: она же ради меня придумывала такой прыжок с трамплина.

После разговора с Лули инспектору было занятно наблюдать, как мисс Трапп снова взялась за роль внимательной компетентной няни: как будто искренней, как будто по-настоящему озабоченной и все же с оттенком абсолютного равнодушия к тому, жив пациент или умер. Это было странно, ибо, если мисс Лейн действительно угрожала худой женщине с сумкой своими зловещими намеками, стала бы мисс Трапп так беспокоиться о ее здоровье, не желала бы она шантажистке скорее зла, чем блага? Пока же мисс Трапп первой поднялась по лестнице на верхнюю террасу и по изогнутой длинной лестнице — на балкон, не переставая говорить о бренди и аспирине, чае, одеколоне и целительном сне для бедняжки мисс Лейн. У ее двери мисс Трапп остановилась и прислушалась. Остальные, внезапно охваченные тревогой, тоже остановились и прислушались.

— Ни звука, — сказала мисс Трапп. — А вдруг она… Может, тихонько постучать?

На тихий стук ответа не последовало, как и на тихие голоса, звавшие мисс Лейн с беспокойством и нараставшей тревогой.

— Наверно, она в ванной, — пожал широченными плечами Фернандо, — или вообще ушла.

— Надеюсь, с ней все в порядке, — повторил Лео Родд.

— А почему вы не заглянете и не посмотрите? — спросила Лули Баркер и облокотилась на перила балкона, встав к ним спиной.

— Все так, дорогая, но понравится ли ей это?

— А почему, собственно, нет? — настойчиво продолжила Лули. — Или она у себя, или ее нет. Если у себя, то почему не отвечает? Если ее нет, она не узнает, что мы заглядывали. — Сквозь ее курчавые рыжие волосы, разбросанные по плечам, просвечивало солнце; на фоне белых «бикини» ее кожа казалась столь же белой, без загара в «полосочку». В руках она вертела красные тесемочки своего красного пакета. — Давайте же, мисс Трапп, смелее!

Поперек кровати была брошена алая шаль. Лежавшая на ней девушка с разметавшимися, еще мокрыми после купания темными волосами походила на современную Офелию, плывущую по кровавому озеру. Четыре длинных столбика, на которых висели откинутые белые шторы, придавали кровати вид катафалка. На него девушку как будто с почестями возложили; бледное лицо ее было спокойно, незагорелые ноги лежали ровно, белые руки мягко покоились на груди. Вокруг них, казалось, алели разбросанные лепестки роз. Белое одеяние, напоминавшее саван, и алая шаль придавали всему неестественно яркий вид. В первый миг можно было подумать, что это чудовищный розыгрыш, что девушка просто спит на театрально украшенной кровати с балдахином. Но стоило заметить меж безжизненных пальцев рукоятку кинжала, и становилось ясно, что алые пятна на груди — вовсе не лепестки роз.

Глава 5

Связь на острове Сан-Хуан эль Пирата скоростью не отличается. Однако последней надеждой является «телефоне», и именно благодаря этому крайне редкому для острова устройству сообщение о смерти туристки достигло в конце концов начальника полиции — эль херенте де полицио, как раз когда тот собирался взойти на корабль и отправиться с остальными контрабандистами на ночной промысел. Начальник полиции по долгу службы, но с сожалением и не без любопытства отозвал своих людей с судов и отправил домой переодеться в полицейскую форму. Всех, кроме Хосе. Его он оставил готовить камеру для приема заключенного: тюки нелегального табака перенести в коридор, гашиш спрятать в сейф, чтобы не растащили, а кофе оставить. Преступникам места останется не так уж много, но не им жаловаться. Козлов, разумеется, нужно куда-нибудь отогнать. Если коза окотится, Хосе непременно сделает все, что в его силах для матери и детеныша, однако в участке козлам все же не место — вид не тот… Весьма довольный такими грандиозными свершениями в организации дела, начальник полиции и сам поспешил домой, чтобы переодеться.