Кристианна Брэнд – Лондонский туман (страница 26)
Чарлзуэрт задумался.
— Мы говорим о любителе? — спросил он.
— Мы говорим о Матильде Эванс, старой миссис Эванс и Мелиссе Уикс.
— Но это мог быть не любитель, а врач.
Кокки молча пожал плечами.
— Я имею в виду, — продолжал Чарлзуэрт, — доктор Эванс мог ей это посоветовать, прежде чем его арестовали. Ничто не доказывает, что он не знал о ребенке.
— Мог, — согласился Кокрилл. — И он, и доктор Эдвардс могли ей это посоветовать. Никто из них не мог законным путем выписать Роузи дозу, достаточную для прерывания беременности, но они могли придумать такой способ, чтобы помочь ей, не подвергая себя риску. Но если так чудовищно ошибиться не мог даже любитель, то профессионал тем более. — Круглая жестяная баночка, в которой Кокки хранил табак, скатилась со скользкого сиденья и со звоном упала на пол. — Черт бы ее побрал! — Кокрилл поднял баночку и выпрямился, прижав руку к пояснице. — Я стар, и мои кости стали чувствительными. Они чувствуют, что это убийство...
Но кем оно совершено? Убийцей Рауля Верне, или в маленькой группе обычных людей, находящейся в доме на Мейда-Вейл, скрываются двое убийц? Матильдой Эванс? Но Матильда ни секунды не верила, что Рауль Верне был соблазнителем Роузи: она считала, что ее любовником был молодой студент. И какой смысл Матильде убивать Роузи, да еще по тщательно подготовленному плану? Только потому, что, «залетев», Роузи навлекла беду на всю семью?
Старой миссис Эванс? Но она не могла поднять искалеченную руку, чтобы нанести удар, а убивать Роузи у нее также не было причин, ибо миссис Эванс верила в историю о сильном молодом рыбаке с Востока и считала внучку не слишком виноватой.
Тогда Мелиссой Уикс? Мелисса едва ли стала бы так жестоко мстить соблазнителю Роузи. Что касается самой Роузи Эванс, то что Мелисса могла против нее иметь, кроме того, что Роузи, возможно, увела у нее дружка, разрушив очередную надежду? Томас был в тюрьме, когда план убийства Роузи осуществился; к тому же он всей душой любил младшую сестру и ничего не знал о ее любовных связях. Или Тедвард?..
— Не знаю, убил ли он француза, — сказал Кокки, — но можете ли вы представить его убийцей девушки? Тедвард был влюблен в нее, когда она была еще подростком. Конечно, он узнал, что Роузи обманывала их всех, и если он убил Верне, то он убил его абсолютно незаслуженно. Но даже в таком случае... Понимаете, если Тедвард посоветовал Роузи этот план с рецептами, то сделал это в тот вечер, когда отвел ее наверх, якобы дать ей успокоительное. Только потому, что он в ней разочаровался? Это не выглядит убедительным. — Кокрилл покачал головой, и жестяная баночка снова скатилась на пол. — Но мои кости чувствуют, — добавил он, подняв ее, — что это было убийство, убийство с помощью совета, совершенное неизвестным лицом или лицами.
Два дня спустя на возобновленном дознании присяжные, озадаченные множеством возможностей и альтернатив, выбрали именно эту — наиболее возбуждающую — и вынесли соответствующий вердикт.
Глава 14
Обозначенные таким образом, как неизвестные лицо или лица, обитатели дома на Мейда-Вейл вместе с Тедвардом, похожим на призрака в старом поношенном пальто, которое за ночь, казалось, стало ему велико, столкнулись с возникающими в подобных случаях рутинными проблемами. Интервью, вопросы, ответы, инструкции, полиция, любопытные, вездесущая пресса... Не проходило и дня, чтобы их имена не появлялись в газетах с весьма неточными деталями частной жизни, серыми нечеткими фотографиями, вводящими в заблуждение заголовками, неверно интерпретированными «воспоминаниями» друзей. Если правда, что аппетит приходит во время еды, думала Матильда, то публика вскоре наестся до голодного состояния. Все с нетерпением ожидали нового появления Томаса в магистратском суде.
Томас ждал этого дня столь же нетерпеливо: в любом случае, он стал бы перерывом монотонного существования в тюремной камере в обществе друга, претендующего на шизофрению. Однако было не слишком приятно вновь оказаться на узкой скамье подсудимых, где некуда девать ноги, спиной к зрителям, сидящим совсем близко. Спокойный джентльмен, представляющий генерального прокурора, усердно зубрил свои записи; место защиты занимали солиситор обвиняемого, мистер Грейнджер, и явно обеспокоенный молодой барристер{34}, представляющий мистера Джеймса Дрэгона. Публика теснилась на галерее, похожей на длинное узкое стойло, расположенной чуть выше уровня пола. Томас заметил в толпе Деймьяна Джоунса — со стороны парня было весьма достойно прийти сюда...
Джентльмен из генеральной прокуратуры поднялся и без запинки произнес свою краткую речь. Убитый соблазнил сестру заключенного — во всяком случае, по его мнению, — который заранее подстроил себе ложное алиби, заявив, что ездил посетить больного ребенка в доме, оказавшемся необитаемым; орудие убийства принадлежало обвиняемому, который, будучи врачом, должен был знать, как и куда нанести удар; наконец, в автомобиле подсудимого обнаружены следы крови жертвы, которые не могли там оказаться, если он не был убийцей. Обвиняемый, по его же признанию, вернулся домой вскоре после обнаружения тела, поставил машину в гараж, прежде чем войти в дом, и больше к ней не подходил. Каким же образом следы крови убитого оказались в машине?
— Таковы аргументы обвинения, — закончил джентльмен из прокуратуры. «И чертовски неубедительные аргументы», — подумал он, садясь на место.
Свидетели, свидетели, свидетели... Инспектор Чарлзуэрт, инспектор Кокрилл, нервная и взволнованная Матильда, не сводящая глаз с Томаса, эксперты, выступающие вне очереди, так как у них срочные дела и они хотели бы освободиться как можно скорее, если его честь не возражает... «Я тоже хотел бы освободиться как можно скорее», — усмехнулся про себя Томас, интересуясь, когда суд предпочтет и предпочтет ли вообще когда-нибудь, чтобы он не слишком эффективно затягивал петлю на своей шее. Нервная и запинающаяся Мелисса, нервная и очаровательная бабушка, Тедвард...
Он шагал медленно и тяжело, как старик. Томас вспомнил о Роузи и сразу помрачнел.
— Клянусь именем Всемогущего Бога, что мои показания в этом суде будут правдой, всей правдой и ничем кроме правды... Да, я прибыл в дом вместе с Роузи... с мисс Эванс около без двадцати пяти десять... Да, я оставил машину на дороге... Да, я вынул ключ зажигания — должно быть, машинально, я всегда так делаю...
Клерк быстро записывал, заполняя страницы крупными, широко расставленными буквами. Джентльмен из прокуратуры ждал с каждым новым вопросом, пока клерк не запишет предыдущий. Клерк то и дело говорил: «Одну минуту», и магистрат просил свидетеля говорить помедленнее, так как этот джентльмен должен записать все, что он скажет. Потом клерк монотонной скороговоркой зачитывал показания, и свидетель подписывал их, ища очки и с трудом царапая по бумаге предоставленной полицейским судом ручкой...
Наконец поднялся защитник Томаса Эванса.
— Доктор Эдвардс, когда вы прибыли к дому, то видели стоящую там машину моего подзащитного?
— Нет, — ответил Тедвард.
— Вы говорили нам, что вышли из своей машины и направились в дом?
-Да.
— Мисс Роузи Эванс последовала за вами? — продолжал адвокат, ловко избегая вопроса, сразу ли она за ним последовала.
-Да.
— А потом вы увидели подзащитного, вошедшего в холл через парадную дверь?
— Да, минут через десять после моего прихода.
— Вы заметили, как он прореагировал на присутствие мертвого тела в холле?
— Он казался удивленным и потрясенным, — ответил Тедвард.
— Как если бы увидел мертвеца впервые?
— Да, безусловно.
— А что вы сделали потом, доктор Эдвардс?
— Ну, кто-то предложил, чтобы, так как телефонный шнур порвался при падении убитого, я поехал в полицию, поэтому я вернулся к своей машине.
— Понятно. А в тот раз вы видели какой-нибудь автомобиль, стоящий снаружи?
Прислонившись к стене, Чарлзуэрт беспокойно переминался с ноги на ногу. От ответа на этот вопрос зависело многое. Если Томаса Эванса отдадут под уголовный суд, как быть с доктором Эдвардсом, с его признанием, с подтверждением Роузи этого признания, с фальсифицированным телефонным звонком? Похоже, они позволили делу зайти слишком далеко — после вердикта по поводу смерти Роузи им следовало отозвать обвинение против Томаса и начать все заново. Но они этого не сделали, а теперь отвечать за все придется ему, Чарлзуэрту. И по заслугам — он слишком поспешно обвинил Томаса Эванса. Тед Эдвардс намекнул, что может оправдать Томаса, но если он не сделает это теперь... Чарлзуэрт горячо молился небесам с просьбой вмешаться...
И небеса вмешались. Мертвая рука Роузи, которая при жизни так безжалостно бросалась маленькими пешками, протянулась из урны с прахом, подобрала одну пешку и бросила на солнце свободы, а другую — на место первой. Тедвард вложил свою руку в мертвую руку возлюбленной и позволил ей вести его за собой...
— Да. В тот раз снаружи стояла машина Томаса Эванса.
— Хотя минут десять-пятнадцать назад ее там не было?
- Да.
— Вы хорошо знаете эту машину?
— Да, я знаю ее много лет.
— Понятно. Разумеется, вам известно, что мой подзащитный заявил полиции, что, приехав домой, как обычно, поставил машину в гараж?
— Да, — сказал Тедвард. — Очевидно, в суматохе он об этом забыл. — В ответ на замечание магистрата, что они не должны озвучивать мысли подсудимого, он поправился: — Скажем, в суматохе я сам забыл об этом.