Кристиан Жак – Закон пустыни (страница 70)

— С пустыней шутки плохи.

— Что нужно было Ашеру в этой глуши?

— Золото. С этим богатством он надеялся жить припеваючи у своего друга Адафи.

— И ты убил его, так?

— Его трусость и подлость не имеют границ.

— Пантера это видела?

— Более того. Это она его приговорила: она дала мне стрелу, а я выстрелил.

— Ты закопал его?

— Его саваном будет песок.

— Ты не дал ему шанса…

— Ты считаешь, он его заслуживал?

— Значит, бравый полководец не воспользуется амнистией…

— Ашер был осужден, я привел в исполнение приговор, который должен быть ему вынесен по закону пустыни.

— Ты с этим не мешкал.

— И мне полегчало. Я часто вижу во сне лицо человека, которого он мучил и, в конце концов, убил: теперь оно стало умиротворенным.

— А что с золотом?

— Это военный трофей.

— Расследования не боишься?

— Но ведь вести его будешь не ты.

— Тебя станет допрашивать начальник стражи, а Кем — человек прямой и договориться с ним не удастся. Он потерял свой нос как раз в истории с кражей золота, за которую его несправедливо обвинили.

— Но это же твой человек?

— Пойми, Сути, я больше никто.

— Зато я богат! Упустить такой шанс было бы непростительной глупостью.

— Золото предназначено для богов.

— У них его вдоволь.

— Ты ввязываешься в опасную историю.

— Все самое опасное уже позади.

— Ты хочешь уехать из Египта?

— Вовсе нет, я хочу помогать тебе.

— Я всего лишь простой деревенский судья, у меня нет прежней власти.

— Но ты должен довести дело до конца.

— У меня нет возможности продолжать.

— Ты готов растоптать свои идеалы и забыть о смерти Беранира?

— Скоро начнется процесс Денеса; это будет важный этап в продвижении к истине.

— Написанное тобой обвинительное заключение отправлено в архив, но можно найти что-то еще?

— Что ты имеешь в виду?

— Моя приятельница Сабабу вела интимный дневник. Я уверен, что там можно найти потрясающие подробности; полагаю, что это могло бы тебе помочь.

— Пока Нефрет не приступила к своим новым обязанностям, ты должен пройти у нее обследование. Твое приключение, должно быть, оставило свои следы.

— Я очень надеюсь, что она поставит меня на ноги.

— А Пантера?

— Она ливийка, дочь пустыни, у нее здоровье как у скорпиона. Дай бог, чтобы она поскорее оставила меня в покое.

— Но ведь любовь…

— Она изнашивается быстрее, чем медь. А я предпочитаю золото.

— Если ты отдашь его в храм в Коптосе, то получишь премию.

— Ты шутишь. Это же гроши по сравнению с тем, что у меня есть сейчас. Пантера хочет богатства. Пойти на поиски золота и вернуться с победой… Разве это не потрясающее чудо? И поскольку ты усомнился во мне, я требую сурового наказания.

— Я готов.

— Давай исчезнем на пару дней. Поедем удить рыбу в Дельту. Я умираю от желания видеть воду, купаться, валяться на сочной, зеленой траве, плавать в лодке по болотам!

— Но Нефрет вступает в должность…

— Я знаю твою жену: она не станет возражать и даст нам свободу.

— А Пантера?

— Если ты поедешь со мной, она будет спокойна. И поможет Нефрет подготовиться к церемонии; Пантера отлично причесывает и укладывает парики. А мы вернемся с огромным количеством рыбы!

36

Доктора общей практики, зубные и глазные лекари, другие специалисты-медики собрались, чтобы присутствовать при вступлении Нефрет в должность. Церемония происходила на просторном дворе под открытым небом напротив храма богини Сехмет, которая, как считалось, насылала болезни и в то же время открывала лекарям средства для их излечения. Руководил происходящим торжеством визирь Баги, выглядевший чрезвычайно утомленным. То обстоятельство, что на верху медицинской иерархии окажется женщина, не шокировало египтян, хотя коллеги-мужчины позволяли себе легкую критику в ее адрес за уступчивость и недостаточную твердость характера.

Пантера оказалась настоящей искусницей. Мало того, что она сделала Нефрет прическу, она озаботилась также и ее туалетом; молодая женщина предстала перед присутствовавшими в длинном платье из ослепительно белого льна. Обрамлявшее шею широкое ожерелье из сердолика, браслеты из лазурита на запястьях и щиколотках придавали виновнице торжества величественный вид, производивший на зрителей сильное впечатление, несмотря на несколько контрастировавший с ним ее кроткий взгляд и легкую изящную фигуру.

Старейшина корпуса лекарей накинул на Нефрет шкуру пантеры в знак того, что если жрец во время ритуала возрождения должен вдохнуть жизнь в царскую мумию, то ее долгом отныне станет возрождение жизненной силы великой нации египтян. Он вручил ей печать старшего лекаря — символ ее власти над коллегами, и письменные принадлежности, которыми она будет пользоваться при составлении указов, касающихся здоровья нации и исцеления, передаваемых на подпись визирю.

Произнесенная Баги официальная речь была краткой; он перечислил обязанности старшего лекаря и призвал Нефрет уважать волю богов, что поможет ей обеспечить благополучие простых смертных. Когда его супруга стала давать клятву, судья Пазаир отошел в сторону, чтобы никто не видел его слез.

Несмотря на испытываемые им боль и страдания, о которых догадывался только Кем, павиан быстро выздоравливал. Его лечением занималась Нефрет, и глубокие раны затягивались, не оставляя следов. Большая обезьяна снова начала есть с аппетитом и вскоре смогла приступить к обычному обходу территории.

Пазаир и Убийца дружески обнялись.

— Я обязан ему жизнью и никогда этого не забуду.

— Не надо его баловать, — сказал Кем. — Он может расслабиться и будет больше подвержен опасностям. У вас все спокойно?

— Теперь, когда я подал в отставку, мне уже ничего не угрожает.

— Чем вы собираетесь заняться?

— Я получу место в пригороде, и буду заниматься делами простых людей. Если возникнут какие-то проблемы, я сообщу вам.

— Вы все еще верите в справедливость?

— Вы оказались правы, но мне горько это признавать.