Кристиан Жак – Закон пустыни (страница 53)

На пятый день Нефрет использовала примочки из маслянистой мази на основе горькой тыквы, желтой охры и частиц меди. Она наложила снадобье на раны и осторожно забинтовала. Хаттуса очень страдала, но ее организм оказался цепким.

На шестой день ее взгляд стал осмысленным. Казалось, она очнулась после долгого сна.

— Держитесь. Вы находитесь в главной лечебнице Мемфиса. Все самое тяжелое уже позади, и каждый вырванный у смерти час приближает вас к выздоровлению.

Прекрасная представительница племени хеттов была сильно обезображена. Несмотря на помады и мази, ее ослепительная кожа отныне останется испещрена розоватыми шрамами. Нефрет боялась того момента, когда царевна попросит зеркало.

Хаттуса подняла руку и уцепилась за запястье молодой женщины.

— Я знаю эту болезнь и умею ее лечить, — пообещала та своей пациентке.

Пазаир смотрел на свою спящую жену.

Она наконец-то согласилась немного отдохнуть. Нефрет поставила себе целью спасти Хаттусу, она лично накладывала повязки и готовила лекарства, которые мало-помалу заживляли ужасные ожоги.

Его любовь к ней все росла и росла, она распускалась, как крона над пальмой. Каждый новый день придавал этому чувству новый оттенок, неожиданный и прекрасный; Нефрет обладала способностью делать жизнь еще лучезарнее и нести свет даже в самые темные закоулки ночи. И если Пазаир не жалел сил в борьбе со злом, то разве не для того, чтобы снова и снова доказывать ей, что она не совершила ошибки, соединив свою жизнь с ним? Преодолевать свои слабости ему помогала уверенность, что их союзу не страшны ни время, ни привычка, ни испытания.

Солнечный луч скользнул в спальню и осветил лицо Нефрет. Она проснулась.

— Хаттуса будет жить, — прошептала она.

— Из-за нее ты совсем забыла меня? Она прижалась к нему.

— Как царевна, такая молодая и красивая, сумеет пережить ужасное несчастье, которое с ней случилось?

— Что сказал об этом Рамсес?

— Он передал через дворцового распорядителя, что, как только будет можно, Хаттусу перевезут во дворец.

— Если только то, что она расскажет, окажется совместимо с ее высоким, привилегированным положением.

Встревоженная Нефрет присела на край постели.

— Разве она не достаточно наказана?

— Прости меня, но я обязан ее допросить.

— Но она еще не сказала ни слова.

— Как только она будет в состоянии говорить, предупреди меня.

Хаттуса съела ячменную кашу и выпила сок цератонии. Силы возвращались к ней, но взгляд ее был отсутствующим, обращенным назад, в сторону пережитого кошмара.

— Как это произошло? — спросила Нефрет.

— Он толкнул меня. Я хотела уйти из кузницы, но он меня не выпускал.

Слова цеплялись одно за другое, медленно и с трудом. Нефрет была потрясена, и не могла дальше расспрашивать свою пациентку.

— Бронзовые щипцы… Из-за них загорелось мое платье. Оно вспыхнуло, и, отшатнувшись, я натолкнулась на кузнечный горн. Пламя охватило меня всю.

И вдруг она пронзительно выкрикнула:

— Они убежали, они бросили меня!

Обезумевшая от ужаса Хаттуса вновь переживала случившееся, пытаясь вытолкнуть из сознания катастрофу, уничтожившую ее красоту и молодость. Она поднялась на постели, и невыносимая душевная боль исторгла из ее души ужасный вопль:

— Они убежали, эти негодяи — Денес, Чечи!

Нефрет дала Хаттусе успокоительное и не отходила от больной, пока та не заснула.

На выходе из лечебницы ее поджидала распорядительница дома матери фараона.

— Ее величество хотела бы срочно повидаться с вами.

Она предложила молодой женщине сесть к ней в носилки, и носильщики быстро тронулись в путь.

Туя приняла Нефрет без церемоний.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Величество?

— Очень хорошо благодаря вашему лечению. Вы в курсе того, какое решение принял совет лекарей?

— Нет.

— Ситуация становится нетерпимой, и старший лекарь царства будет назначен на следующей неделе. Совет должен прийти к согласию.

— Да, его членам придется сделать это.

— Зубному лекарю Кадашу удалось сломить сопротивление своих противников. И теперь на его стороне, помимо старых друзей Небамона, оказалось много равнодушных и трусливых членов совета.

Владевший царицей гнев делал ее еще более величественной.

— Но я не смирюсь с происходящим! Кадаш не годится на эту должность, она слишком важна, чтобы ее занял такой человек. Я всегда много занималась проблемами целительства; необходимо приложить массу усилий, чтобы наш народ был здоров и благополучен, надо внедрять правила гигиены, чтобы избегать эпидемий. Кадашу на это наплевать! Он тешит свое мелкое тщеславие и добивается власти, ничего больше. Он даже хуже Небамона. Вы должны мне помочь.

— Каким образом?

— Выставив против него свою кандидатуру.

Наконец Нефрет позволила Пазаиру посетить царевну Хаттусу. Лицо и тело пациентки были забинтованы. Чтобы избежать гангрены и заражения, использовались средства, предназначенные для самых серьезных случаев. Мазь, которую накладывали на ее раны, состояла из частиц меди, хризоколла, свежего скипидара, тмина, соды, вонючей камеди, воска, корицы, брионии, масла и меда, тщательно перетертых и смешанных до образования жирной субстанции.

— Могу я поговорить с вами, царевна?

— Кто вы?

Веки больной прикрывала тонкая повязка.

— Судья Пазаир.

— Кто позволил вам…

— Нефрет, моя жена.

— Она тоже мой враг.

— У меня к вам официальная просьба. Я веду расследование пожара.

— Пожар…

— Я должен установить виновных.

— Каких виновных?

— Разве вы не назвали имена Денеса и Чечи?

— Вы ошибаетесь.

— Зачем вы пришли в эту кузницу?

— Вы действительно хотите знать?

— Если вы не возражаете.

— Я пришла за небесным железом, которое необходимо мне, чтобы с помощью магии бороться с Рамсесом. |

— Вам следовало бы остерегаться Чечи.

— Я была одна.