Кристиан Жак – Закон пустыни (страница 52)

— Не преувеличивайте, царевна; просто надо немного подождать. У нас с вами общая цель — убрать Рамсеса, и это главное, не правда ли?

— Вы обыкновенный вор.

— Напрасно вы гневаетесь. Мы должны действовать заодно.

Она окинула его презрительным взглядом.

— Вы ошибаетесь, Денес. Я обойдусь без вашей помощи.

— Отказаться от сотрудничества с нами было бы глупо.

— Откройте дверь, я хочу уйти.

— Вы будете молчать?

— Я буду действовать так, как будет выгодно мне.

— Вы должны дать мне слово.

— Дайте мне пройти.

Денес не пошевелился, Хаттуса попыталась его отодвинуть. Взбешенный, он сильно толкнул ее. Попятившись, царевна задела горячие щипцы, которые Чечи положил на камень. Вскрикнув, она покачнулась и упала в огнедышащую печь. Ее платье мгновенно загорелось.

Ни Денес, ни Чечи не двинулись в места — химик не посмел вмешаться без приказа сообщника. Наконец судовладелец открыл дверь и кинулся наружу, Чечи выбежал за ним. Кузница заполыхала.

28

Прежде чем открыть очередное заседание суда перед вратами храма Птаха, Пазаир написал зашифрованное послание для Сути. С Ашером покончено. Рисковать понапрасну нет смысла. Немедленно возвращайся.

Судья отдал записку посыльному стражи, одному из доверенных Кема. В Коптосе тот передаст его стражникам пустыни, развозящим рудокопам почту.

На сегодняшнем заседании рассматривалось несколько мелких преступлений — от отказа возвратить долг до неоправданного отсутствия на рабочем месте. Обвиняемые признались в своих проступках, присяжные были снисходительны. Среди них был Денес. По окончании заседания судовладелец обратился к судье:

— Я вам не враг, Пазаир.

— А я вам не друг.

— На самом деле вам следовало бы больше остерегаться тех, кто выдает себя за ваших друзей.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы иногда доверяете не тем, кому следует. Сути, например, не заслуживает вашего доверия. Он сообщал мне о ваших расследованиях и о вас самом, и делал это за деньги, которые никогда не умел зарабатывать.

— Моя должность строго запрещает рукоприкладство, но я могу и не сдержаться.

— Однажды вы скажете мне спасибо.

Как только Нефрет пришла в лечебницу, ее тут же позвали на помощь лекари, которые уже полночи боролись за жизнь обожженной женщины. В квартале, где живет простой люд, случился пожар: там загорелась кузница, где тайно велись какие-то работы. Несчастная жертва, скорее всего, пострадала по неосторожности; но шансов на спасение у нее практически не было.

На изуродованную плоть врачи наложили черную грязь, смешанную с экскрементами мелких животных, высушенными и истолченными с перебродившим пивом. Нефрет стерла в муку поджаренный ячмень и горькую тыкву, смешала ее с сушеной смолой акации и залила все ингредиенты растительным маслом; из полученной смеси она сделала компресс и наложила его на ожоги. Менее серьезные раны обработала с помощью охры, добавив к ней сок смоковницы, горькую тыкву и мед.

— Теперь ей будет не так больно, — объяснила она коллегам.

— Как же ее кормить? — спросила сиделка.

— Пока это невозможно.

— Но мы должны как-то предотвратить обезвоживание.

— Разожмите ей зубы, вставьте стебель тростника и вливайте по каплям медную воду. Не оставляйте ее одну. Если что-то случится, немедленно позовите меня.

— А примочки?

— Меняйте их каждые три часа. Завтра мы попробуем смесь из воска, растопленного говяжьего жира, папируса и цератонии. Ей понадобится большое количество бинтов, самых тонких.

— Вы все же надеетесь, что все обойдется?

— Честно говоря, нет. Известно, кто она? Необходимо предупредить близких.

Этого вопроса дежурный боялся. Он отвел Нефрет в сторону.

— Как бы у нас не было осложнений. Эта пациентка — не простая.

— Кто это?

Он показал великолепный серебряный браслет, почти не поврежденный пламенем, на внутренней стороне которого было выгравировано имя владелицы: Хаттуса, супруга Рамсеса.

Горячий ветер из нубийской пустыни раздражал нервы. Он поднимал песчаную бурю и обрушивал ее на город. Люди старались заткнуть малейшую щель в окнах и дверях, но мелкая желтая пыль проникала повсюду, вынуждая женщин беспрерывно ее вытирать. Многие жаловались на затрудненное дыхание и часто обращались к помощи лекарей. Пазаир тоже чувствовал себя неважно: выписанные Нефрет капли смягчали раздражение глаз, но он быстро утомлялся. Что же до Кема, то неблагоприятные климатические условия влияли на него не больше, чем на его павиана.

Двое мужчин и обезьяна отдыхали в тени смоковницы, возле бассейна с лотосами; Смельчак после некоторого колебания вспрыгнул на колени к хозяину, однако не спускал с павиана глаз.

— Никаких новостей об Ашере.

— Перейти границу страны он не сможет, — заметил судья.

— Он может затаиться где-нибудь и просидеть там долго, но если у его сообщников дела пойдут неважно, они выдадут его. Приказ визиря звучит для них угрожающе. Почему все-таки полководец повел себя так?

— Потому что понял, что на этот раз он проиграет процесс.

— Значит, сообщники его бросили?

— Он им больше не нужен.

— И что отсюда вытекает?

— Что не было ни военного заговора, ни попытки вторжения.

— Но как все-таки царевна Хаттуса оказалась в Мемфисе…

— Ее тоже следует исключить! Заговорщикам не нужна была ее помощь. Что вы узнали в ходе расследования?

— Кому принадлежала потайная кузница, неизвестно. А кухней, что рядом с ней, пользовались служащие Денеса.

— Ну вот же! Ничего лучше и не надо.

— Но формально мы ни в чем не можем его обвинить.

— Мы же натыкаемся на него на каждом шагу! А случившийся пожар наверняка был результатом поджога.

— Видели каких-то убегающих людей, но никто не может точно сказать ни сколько их было, ни как они выглядели.

— Кузница… Скорее всего, там работал Чечи.

— Может, они заманили Хаттусу в западню?

— Сжечь женщину заживо — в это трудно поверить. Или мы имеем дело с чудовищами?

— Если это так, то нас ждут тяжелые испытания.

— Я полагаю, излишне просить вас принять дополнительные меры безопасности в отношении старшего судьи царского портика.

— Даже если бы я не был начальником стражи, даже если бы вы дали мне противоположные приказания, я бы усилил вашу охрану.

В тайну Кема Пазаиру не проникнуть никогда. Спокойный, всегда держащий дистанцию, прекрасно владеющий собой, он не одобрял образа действий судьи, однако всегда самоотверженно и безоговорочно становился на его сторону. Других друзей, кроме павиана, у него не было; перенесенные им телесные раны, несомненно, мучили его меньше, чем душевные. Справедливость? Пустая болтовня. Однако Пазаир верил в нее, а Кем доверял Пазаиру.

— Вы предупредили визиря?

— Я направил ему подробный доклад. Похоже, Хаттуса никому не сказала о своей поездке в Мемфис. Нефрет не отходит от нее.