Кристиан Жак – Возвращение фараона (страница 60)

— Дайте Убийце довести дело до конца, а я буду ему в этом помогать.

— Кого вы подозреваете?

— Мне осталось осуществить несколько проверок, чтобы узнать имя виновного, но уверяю вас, что он от нас не уйдет.

— Сколько времени займут ваши поиски?

— В лучшем случае — сутки, в худшем — неделю. Как только Убийца почует его, он его возьмет.

— Вы арестуете его, чтобы потом предать его суду.

— Поглотитель теней совершил много убийств.

— Если вы не убедите павиана поберечь его, я буду вынужден освободить его от этого расследования.

— Поглотитель теней пытался его уничтожить, выставив против него другую обезьяну: как он может об этом забыть? Будет несправедливо помешать Убийце сделать свое дело.

— Нам необходимо выяснить, несет ли поглотитель теней ответственность за смерть Беранира и кому он служит.

— Вы это узнаете, но больше я ничего не могу обещать. Если Убийца взял след, его ничто не остановит.

— Будьте очень осторожны, и вы, Кем, и ваш павиан.

Бел-Тран переступил порог своего владения, но никто не вышел ему навстречу. Раздосадованный, он позвал управляющего, но откликнулся почему-то только садовник.

— А где управляющий?

— Он уехал с двумя служанками и вашими детьми.

— Ты пьян?

— Нисколько. Именно так и есть, я вас уверяю.

Бел-Тран в гневе вошел в дом и столкнулся со служанкой Силкет.

— Где мои дети?

— Уехали в ваш дом в Дельте.

— По чьему указу?

— Вашей жены.

— Где она?

— В своей комнате, но…

— Говорите!

— Она совсем подавлена: после возвращения из Пер-Рамсеса она плачет, не переставая.

Широкими шагами Бел-Тран пересек обширные помещения дома и ворвался на половину своей супруги. Та рыдала, свернувшись калачиком.

— Ты все еще больна? — Он встряхнул ее, но Силкет никак не отреагировала. — Почему ты отослала детей в деревню? Ответь! — Бел-Тран дернул ее за руки, вынуждая сесть. — Отвечай! Я приказываю!

— Им грозит опасность.

— Ты бредишь.

— И мне, мне тоже грозит опасность.

— Что произошло?

Рыдая, Силкет рассказала про свою встречу с царицей-матерью.

— Эта женщина — чудовище, она меня уничтожила.

Бел-Тран отнесся к рассказу жены очень серьезно и даже заставил ее повторить все обвинения, которые предъявила Туя.

— Приди в себя, дорогая.

— Она заманила меня в ловушку!

— Успокойся, совсем скоро у нее не будет никакой власти.

— Ты не понял? Меня больше не примут во дворце, каждый мой жест будет осмеян, мое поведение подвергнется критике, любое побуждение будет смешено с грязью… Кто сможет противостоять такой травле?

— Успокойся.

— Как я могу успокоиться, если Туя уничтожила мою репутацию!

Силкет одолел неистовый гнев. Она стала выкрикивать бессвязные фразы, в которых упоминались толкователь снов, поглотитель теней, ее дети, недоступный ей трон и непереносимые боли в желудке.

Бел-Тран в задумчивости вышел от нее. Царица-мать обладала здравым умом: Силкет из-за помрачения рассудка никогда не сможет принадлежать египетскому двору.

Пантера предавалась мечтам. Путешествие по Нилу, в полной безопасности, рядом с визирем и Нефрет, погрузило ее в непривычную безмятежность. Не признаваясь в этом Сути, она почему-то мечтала о просторном доме, окруженном садом. Жажда завоевания куда-то испарилась. Присутствие Нефрет успокоило огонь, пожиравший ее с того момента, как ей пришлось бороться за свое существование. Пантера открывала для себя нежность, которую раньше презирала как болезнь слабаков. Египет, эта ненавистная земля, становилась ее тихой гаванью.

— Мне нужно с вами поговорить, — обратилась она к визирю.

Пазаир составлял охранительный указ, в котором для каждой провинции перечислялись животные, которых нельзя было убивать и употреблять в пищу.

— Я вас слушаю.

— Пойдемте на корму, мне нравится созерцать Нил.

Облокотившись на перила, похожие на зачарованных путешественников, визирь и ливийка тихо переговаривались. По берегу шли ослики, нагруженные зерном, на которых покрикивали дети. В деревнях, в тени пальм, женщины занимались приготовлением пива, в полях крестьяне заканчивали молотьбу. Все ждали паводка.

— Я отдаю вам мое золото, визирь Египта.

— Вы и Сути вместе нашли заброшенный город, золото принадлежит вам.

— Приберегите эти богатства для богов, они смогут найти им лучшее применение, чем смертные. Только позвольте мне жить здесь и забыть прошлое.

— Я должен сказать вам правду: через месяц эта страна сменит свою душу. Она переживет такие потрясения, что вы ее не узнаете.

— Месяц душевного спокойствия — это очень много.

— Моих друзей будут преследовать, их заключат под стражу, может, даже казнят. Если вы мне поможете, вас ждет та же участь.

— Я не меняю решений, — гордо заявила красавица. — Возьмите золото, чтобы избежать войны с Азией. — И она снова с наслаждением вытянулась под обжигающим солнцем.

Сути встал рядом с Пазаиром.

— Я уже хожу и шевелю левой рукой, — сказал он. — Немного больно, но терпеть можно. Твоя жена волшебница.

— Пантера — еще одна волшебница.

— Настоящая ведьма! Доказательство тому — я так и не смог освободиться от ее чар.

— Она отдает ваше золото Египту, чтобы избежать конфликта с азиатами.

— Я вынужден подчиниться.

— Она хочет быть счастливой вместе с тобой; мне кажется, Египет покорил ее.

— Какое ужасное будущее! Наверное, мне потребуется истребить отряд ливийцев, чтобы вернуть ей бодрость духа! Но давай сейчас поговорим о тебе.

— Ты знаешь правду.