Кристиан Жак – Возвращение фараона (страница 25)

— Сегодня вечером, за доками.

— Я пойду с вами, — твердо заявил Пазаир.

— Вы для этого еще слишком слабы, — мягко произнес Кем.

Нефрет собрала основных поставщиков редких и дорогих препаратов, которые использовались в лечебницах. Несмотря на то, что запасы еще оставались, она считала более осмотрительным как можно быстрее восстановить их, учитывая трудности с урожаем и поставками.

— Начнем с мирры; когда направляется следующая экспедиция в страну Пунт?

— Не знаю, — после некоторой заминки произнес поставщик.

— Что означает ваш ответ?

— Не было установлено никакой даты.

— Мне кажется, это решать вам.

— У меня нет судов.

— Почему?

— Я жду, когда придут суда из чужих стран.

— Вам следовало предупредить меня об этой задержке.

— Но ведь не было никакой спешки… — заметил поставщик.

— А сейчас — дело срочное.

— Хотелось бы иметь письменное распоряжение.

— Вы его получите сегодня же. — Нефрет повернулась к другому торговцу. — Вы заказали зеленую смолу гальбана[14]?

— Заказать-то заказали, но она прибудет не так скоро.

— Почему?

— Ее привозят из Азии по усмотрению сборщиков и торговцев. Нам настойчиво советовали не беспокоить их. Наши отношения настолько натянутые, по причинам, которых я не знаю. При первой же возможности…

— А темная смола ладана? — спросила Нефрет у третьего поставщика. — Я знаю, что ее привозят из Греции и с Крита. Эти страны никогда не отказывались торговать.

— Увы! Урожай был небогатый, и они решили ничего не продавать.

Нефрет даже не стала расспрашивать других торговцев. Их замешательство означало, что и они дадут отрицательный ответ.

— Кто получает эти редкие продукты на египетской земле? — спросила она у поставщика мирры.

— Таможенники.

— Кому они подчиняются?

— Двойному… Двойному Белому дому, — пробормотал торговец.

Взгляд молодой женщины, обычно мягкий, стал гневным и возмущенным.

— Становясь слепыми исполнителями воли Бел-Трана, — заявила она твердо, — вы предаете Египет. Как главная целительница царства я потребую предать вас суду за попустительство!

— Да мы совсем не хотели этого. Обстоятельства… Вы должны признать, что мир меняется и Египет должен приспосабливаться к этим новшествам. Меняются и наши способы торговли. Ключи от нашего будущего в руках Бел-Трана. Если бы вы согласились увеличить нашу прибыль и пересмотреть торговые наценки, возможно, поставки возобновились бы быстрее.

— Это вымогательство… Вы затрудняете работу лечебниц и целителей! — воскликнула Нефрет.

— Вы преувеличиваете. При успешном обсуждении условий…

— Учитывая, что дело не терпит отлагательства, я попрошу визиря издать приказ об отстранении вас от должности и сама буду договариваться с иноземными торговцами.

— Вы не осмелитесь!

— Скупость — неизлечимая болезнь, — презрительно произнесла Нефрет. — Я не смогу вам помочь. Просите у Бел-Трана другие должности. Вы больше не имеете отношения к службе целительства.

21

Простуда не помешала Пазаиру подписать приказ об отстранении от должности поставщиков, позволявший главному лекарю царства обеспечивать свободную торговлю использовавшимися в медицинских целях смолами. С этим документом Нефрет тут же отправилась в ведомство иноземной торговли, чтобы лично проследить за подготовкой распоряжений об отправке торговых экспедиций.

Состояние здоровья ее любимого больного не внушало никаких опасений. Но Пазаиру следовало еще полежать в постели два-три дня во избежание новой вспышки заболевания.

Визирь совсем не хотел отдыхать. Обложившись папирусами и деревянными дощечками, переданными писцами из разных ведомств, он старался обнаружить слабые места, которые непременно использовал бы Бел-Тран. Он представлял себе, как бы тот стал действовать, и принимал меры для отражения возможных ударов, не строя при этом никаких иллюзий. Глава Двойного Белого дома и его союзники могли найти другие направления атаки.

Когда управляющий сообщил имя человека, просившего его принять, Пазаир не поверил своим ушам, но, несмотря на удивление, согласился.

Уверенный в себе, одетый по последней моде, в дорогом льняном платье, немного узковатом в талии, Бел-Тран тепло поприветствовал визиря:

— Я принес вам сосуд белого вина второго года правления Сети, отца нашего славного правителя. Вам, несомненно, понравится! — Не дожидаясь приглашения, Бел-Тран взял стул и сел напротив Пазаира. — Я узнал, что вы больны. Надеюсь, ничего страшного?

— Совсем скоро я буду на ногах.

— Ну разумеется, ведь вас лечит лучшая целительница царства! И все же этот приступ усталости представляется мне весьма показательным. Груз ваших обязанностей невыносим.

— Но не для таких широких плеч, как ваши.

— При дворе ходит много слухов. Всем известно, что вам очень тяжело правильно исполнять обязанности визиря.

— Да, это так, — согласился Пазаир и, заметив, что Бел-Тран улыбнулся, добавил: — Я даже уверен, что не смогу этого сделать никогда.

— Мой друг, эта болезнь, явно пошла вам на пользу, — сладко пропел Бел-Тран.

— Просветите меня, раз уж у вас в руках главное оружие и вы уверены, что достигнете высшей власти, каким образом мои действия могут вам помешать?

— Они для меня не более чем комариные укусы, то есть просто неприятны. Если вы согласитесь подчиниться мне, останетесь визирем. С вашей популярностью нельзя не считаться. Все вокруг восхваляют вашу работоспособность, прямоту и проницательность… Вы были бы мне полезны, действуя на моей стороне.

— Кани, верховный жрец Карнака, осудит меня.

— Обманите его. Так как вы сорвали мою попытку захватить большую часть земель храма, вы — мой должник. Эти храмовые хозяйства устарели, Пазаир; следует не сдерживать производство продуктов и благ, а напротив, способствовать его постоянному росту.

— А обеспечит ли такой подход счастье людей и справедливое правление?

— Не важно. Он принесет могущество тому, кто находится у руля.

— Я не перестаю думать о моем учителе Беранире.

— Это человек из прошлого.

— Согласно нашим устоям, ни одно преступление не должно остаться безнаказанным.

— Забудьте эту жалкую историю и подумайте о будущем, — посоветовал Бел-Трак.

— Кем не прекращает расследование. Он надеется найти преступника.

Бел-Тран сохранял, хладнокровие, но во взгляде промелькнула тревога.

— Моя версия отличается от версии Кема, — продолжал Пазаир. — Я неоднократно выражал сомнение по поводу виновности вашей супруги.

— Силкет? Но…

— Именно она — та женщина, которая появилась перед старшим стражником у сфинкса, чтобы отвлечь его внимание. С самого начала заговора она подчиняется вам. Силкет — превосходная ткачиха и владеет иглами лучше, чем кто-либо. Мне кажется, она вполне могла убить Беранира, вонзив ему в шею перламутровую иглу.

— Ваша болезнь опасна.

— Силкет нужно ваше состояние, а вы — раб ее прихотей больше, чем можете себе вообразить. Вас объединяет зло.