Кристиан Жак – Возвращение фараона (страница 27)
— Торговлю опием прекратили?
— Кем проявил исключительную ловкость. Сообщники грека были арестованы прямо в порту, как и почти все их клиенты… Кроме Силкет.
— Трудно уличить ее, правда?
— Угрозы Бел-Трана не остановят меня.
Они беседовали, сидя под персеей. Пазаир обнял Нефрет.
— Главное — положить конец этому ужасу? Чем бы тебе помогло заключение под стражу супруги Бел-Трана, если бы вы арестовали ее сегодня?
— Тем, что восторжествовала бы справедливость.
— Разве момент совершения поступка не столь же важен, как сам поступок?
— Ты предлагаешь мне ждать? Дни и недели проходят, отречение фараона близится.
— До последнего мгновения мы должны бороться, не теряя надежды.
— Но тьма настолько густа! Порой мне…
Нефрет нежно приложила палец к его губам:
— Визирь Египта никогда не опускает рук.
Пазаиру нравился пейзаж Среднего Египта. Белые скалы по берегам Нила, широкие зеленеющие долины и светлые холмы, где вельможи строили свои жилища вечности. В этой округе не было ни спеси Мемфиса, ни солнечного величия Фив, но она хранила тайны народной души, обитавшей в небольших сельских угодьях, хозяева которых ревностно берегли свои традиции.
За время путешествия павиан Убийца ни разу не учуял опасности. Теплый, почти весенний воздух, казалось, радовал его, не ослабляя, однако, бдительности.
В провинции Антилопы гордились устройством местного водоснабжения. Испокон веков здесь обеспечивали потребности жителей, отгоняя призрак голода и не делая никакого различия между бедными и богатыми. В засушливые годы искусно устроенные водохранилища давали хозяйствам достаточно воды. Каналы, шлюзы, дамбы находились под постоянным наблюдением, особенно в критические моменты, когда уходили воды Нила. Многие поля оставались затопленными, поглощая ценный ил, благодаря которому Египет и назвали «черной землей». Селения, построенные на сваях, оглашались песнями жителей, прославлявших плодородную силу, скрытую в реке.
Каждые десять дней визирь получал подробный отчет о запасах воды в стране. Иногда он приезжал, не предупредив местные власти, чтобы проверить их работу. Направляясь к столице провинции Антилопы, Пазаир не чувствовал беспокойства: прекрасное состояние дамб, водохранилища вдоль дороги и чистильщики каналов за работой — все это создавало обнадеживающую картину.
Приезд визиря вызвал веселое оживление. Каждый хотел взглянуть на знаменитого человека, передать ему прошение, потребовать торжества справедливости. Никакой озлобленности в речах. Уважение и доверие народа до глубины души тронули Пазаира и придали ему новые силы. Ради этих людей он должен спасти страну и помешать развалу царства. Он вознес молитвы небу, Нилу и плодородной земле, прося созидательные силы поддержать его, чтобы он смог спасти фараона.
Начальник провинции собрал в своем красивом доме главных помощников: смотрителей плотин и каналов, начальника распределения водных запасов, главного землемера, ответственного за наем сезонных рабочих. У всех был довольно унылый вид. Они поклонились Пазаиру, сидевшему во главе собрания на месте начальника провинции, шестидесятилетнего жизнерадостного мужчины с круглым животом. Выходец из древнего рода, он носил имя Йуа, что означало «бык».
— Ваш визит, — заявил он, — большая честь для меня и для моей провинции.
— Меня беспокоят донесения. Вы согласны с ними?
Прямота вопроса удивила, но не привела в замешательство сановника.
— Они составлены по моему указанию.
Некоторые провинции выражают ту же озабоченность. Я выбрал вашу лишь потому, что она является примером образцовой деятельности на протяжении многих династий.
— Я буду также прямолинеен! Мы не понимаем больше указаний верховной власти, — пожаловался Йуа. — Обычно мне дозволяли свободно управлять провинцией, требуя лишь результатов, которые никогда не разочаровывали фараона. Однако, как только ушла высокая вода, нам приказывают действовать вопреки здравому смыслу.
— Объясните.
— Наш главный землемер, как и каждый год, посчитал объем земли, которую следовало перевезти и уплотнить для укрепления дамб. Цифры были пересмотрены в сторону понижения! Если мы примем эти поправки, противоречащие здравому смыслу, дамбам не хватит прочности, и они будут моментально разрушены под напором воды.
— Кто прислал эти поправки?
— Главная служба землеустройства Мемфиса. Мало того! Наш начальник найма сезонных рабочих прекрасно знает, сколько людей необходимо, чтобы выполнить работы по поддержанию и восстановлению дамб, а также по намыву ила. Однако столица сократила количество ровно вдвое без каких-либо объяснений. Еще хуже складывается ситуация с использованием заливных земель. Кто лучше нас знает, когда следует переводить воду из верхних водоемов в нижние, как зависит это от времени роста разных выращиваемых культур? Службы Двойного Белого дома навязывают нам сроки, совершенно несовместимые с истинным положением вещей. Я не говорю уже об увеличении налогов, которое последует за увеличением поставок! О чем вообще думают чиновники Мемфиса?
— Покажите мне эти документы, — потребовал Пазаир.
Начальник провинции принес папирусы. Они были подписаны чиновниками либо Двойного Белого дома, либо служб, в той или иной степени подчинявшихся Бел-Трану.
— Дайте мне письменные принадлежности.
Писец подал визирю дощечку для письма, свежие чернила и тростниковое перо. Своим быстрым ровным почерком Пазаир аннулировал распоряжение и поставил свою печать.
— Ошибки устранены, — заявил он. — Не принимайте во внимание эти недействующие уже распоряжения и поступайте как обычно.
Пораженные руководители провинции переглянулись.
— Должны ли мы понимать…
— Отныне следует выполнять только распоряжения, скрепленные моей печатью.
Восхищенные столь быстрым и неожиданным вмешательством, присутствующие поблагодарили визиря и с легким сердцем вернулись к своим делам. Глава провинции сохранял озабоченный вид.
— Есть ли другие причины для беспокойства? — поинтересовался Пазаир.
— Не означает ли ваше распоряжение что-то вроде открытой войны против Бел-Трана?
— Распорядитель Государственной казны может ошибаться.
— В таком случае, зачем его держать?
Пазаир боялся этого вопроса. До сих пор стычки оставались в тени, но дело с водой вывело на свет глубокие разногласия между визирем и главой Двойного Белого дома.
— Бел-Тран обладает большой работоспособностью, — сказал он.
— Известно ли вам, что он обрабатывает номархов; пытаясь убедить их в превосходстве своей политики? Я, как и мои подчиненные, задаюсь вопросом: кто визирь — вы или он?
— Вы только что получили ответ.
— Он меня успокоил… Мне не слишком понравились его предложения.
— А что это были за предложения?
— Высокий пост в Мемфисе, соблазнительные доходы, меньше забот…
— Почему же вы отказались?
— Потому что я доволен тем, что имею. Бел-Тран не понимает, что потребности могут быть ограниченными. Я люблю свой округ и ненавижу большие города. Здесь меня уважают, а в Мемфисе меня никто не знает.
— То есть вы ответили ему отказом?
— Признаюсь, что его личность меня пугает, поэтому я предпочел сыграть сомневающегося. Другие главы провинций согласились оказать ему поддержку. Не пригрели ли вы на груди змею?
— Если это так, мне исправлять ошибку.
Йуа не мог скрыть волнения:
— Послушав вас, можно сделать вывод, что страну ожидают сложные времена. Однако вы сохранили самостоятельность моей провинций, и я вас поддержу.
Поблагодарив Йуа, Пазаир с ним простился.
Кем и Убийца сидели на пороге красивого дома. Павиан ел финики, нубиец наблюдал за тем, что происходит на улице, не прекращая думать о поглотителе теней и уверенный, что человек из тьмы столь же напряженно думал о нем.
При появлении визиря Кем встал:
— Все в порядке?
— Едва удалось избежать еще одной катастрофы. Нам нужно проверить другие провинции.
Йуа догнал Пазаира и Кема уже по дороге к причалу.
— Я упустил еще одну деталь, — запыхавшись сказал он. — Это вы прислали мне человека для проверки питьевой воды?
— Нет. Опишите мне его.
— Примерно шестидесяти лет, среднего роста, с лысой красной головой, которую он часто почесывает, очень раздражительный, гнусавый и очень высокомерный.