Кристиан Жак – Убитая пирамида (страница 62)

— Нельзя бить осла.

— А как же мой мешок с зерном? Ты что, не видишь, что он его сбросил?

— Это не он, — поправил какой-то мальчишка.

— А кто же?

— Ливийка. Она смеху ради втыкала ему в зад колючки.

— Снова она! Вот кого надо бы выдрать хорошенько.

— Где она?

— У озера. Стоит погнаться за ней, как она забирается на иву.

— Я разберусь с ней.

Едва он подошел, Пантера влезла на дерево и устроилась на одной из толстых веток.

— Слезай.

— Уходи! Это из-за тебя я оказалась в рабстве!

— Я должен был умереть, помнишь? А вместо этого пришел тебя освободить. Прыгай в мои объятия.

Она не заставила просить себя дважды. Сути не устоял на ногах, сильно стукнулся о землю и поморщился от боли. Пантера провела пальцем по шрамам.

— Что, другим женщинам ты не нужен?

— Мне на некоторое время необходима преданная сиделка. Будешь делать мне массаж.

— Ты весь в пыли.

— Гнал во весь опор — так не терпелось тебя увидеть.

— Врешь!

— Ты права, надо было помыться.

Он встал и с девушкой на руках побежал к озеру. Не разнимая объятий, они бросились в воду.

Небамон примерял парадные парики, приготовленные цирюльником. Ни один из них ему не нравился: слишком тяжелые, слишком замысловатые. Следовать моде становилось все труднее и труднее. Одолеваемый просьбами состоятельных особ, жаждущих перекроить телеса, дабы сохранить свою неотразимость, вынужденный возглавлять административные комиссии и устранять своих наиболее вероятных преемников, он горько сожалел, что рядом с ним нет такой женщины, как Нефрет. Неудачи вызывали у него раздражение.

Над ним склонился личный секретарь.

— Я раздобыл интересующие вас сведения.

— И что же, нищета и отчаяние?

— Не совсем.

— Она оставила медицину?

— Совсем даже наоборот.

— Ты что, смеяться надо мной вздумал?

— Нефрет основала сельскую лечебницу и аптеку, провела несколько хирургических операций, снискала благоволение фиванских властей. Ее слава растет день ото дня.

— Это просто безумие! У нее нет никакого состояния. Как ей удается добывать редкие и дорогие вещества?

Личный секретарь улыбнулся.

— Вы останетесь мною довольны.

— Говори.

— Я восстановил весьма странную цепочку. Вы что-нибудь слышали о госпоже Сабабу?

— Кажется, она содержала пивной дом в Мемфисе?

— Причем самый знаменитый. Потом вдруг ни с того ни с сего бросила свое заведение, хотя оно приносило немалый доход.

— А Нефрет-то тут при чем?

— Да при том, что Сабабу не только лечится у нее, но и поддерживает материально. Она предоставляет жителям Фив услуги молодых и хорошеньких девиц, получает на этом изрядную прибыль и делит барыши с целительницей. Не правда ли, налицо попрание морали?

— Лекарь, существующий на средства проститутки… теперь она у меня в руках.

31

— У вас отменная репутация, — сказал Небамон Пазаиру. — Вас не прельщает богатство, вы не боитесь посягать на привилегии, в общем, правосудие — ваш хлеб насущный, а неподкупность — вторая натура.

— Разве это не самое меньшее, что требуется от судьи?

— Конечно, конечно… потому-то я вас и выбрал.

— Я должен чувствовать себя польщенным?

— Я рассчитываю на вашу порядочность.

Пазаир с детства плохо переносил обольстителей с деланной улыбкой и заранее просчитанными манерами. Старший лекарь его неимоверно раздражал.

— Того и гляди, может разразиться страшный скандал, — прошептал Небамон так, чтобы секретарь его не услышал. — Скандал, способный опозорить мою профессию и бросить тень на всех целителей.

— Говорите яснее.

Небамон обернулся к Ярти.

С одобрения судьи секретарь удалился.

— Жалобы, суды, административная волокита… Как бы нам избежать этих нудных формальностей?

Пазаир хранил молчание.

— Вы хотите узнать больше, это вполне понятно. Я могу рассчитывать на вашу сдержанность?

Судье с трудом удавалось оставаться спокойным.

— Одна из моих учениц, Нефрет, допустила ошибки, за которые получила от меня взыскание. В Фивах ей надлежало вести себя скромно и осмотрительно, полагаясь на более компетентных собратьев по профессии. Она меня очень разочаровала.

— Снова оплошности?

— Промах за промахом, все более достойные сожаления. Неконтролируемая деятельность, несвоевременные предписания, собственная аптека.

— Разве это противозаконно?

— Нет, но у Нефрет не было средств, чтобы так организовать свою работу.

— Значит, к ней были благосклонны боги.

— Да не боги, судья Пазаир, а женщина легкого поведения, Сабабу, хозяйка пивного дома из Мемфиса.

Судя по напряженному голосу и важному тону, Небамон ожидал возмущенной реакции.

Пазаир казался безучастным.

— Ситуация весьма настораживающая, — продолжал старший лекарь. — Не сегодня завтра кто-нибудь узнает правду и заклеймит достойных целителей.