Кристиан Жак – Убитая пирамида (страница 54)

Бел-Тран, волнуясь, выбежал навстречу гостям и представил им Силкет, которой было приказано не раскрывать рта. Нанефер окинула ее презрительным взглядом. Денес осматривал усадьбу.

— Это будет склад или магазин?

— И то и другое, — ответил Бел-Тран. — Если все пойдет хорошо, я надеюсь расширить и разделить помещения.

— Далеко идущий план.

— Вам не нравится?

— Чревоугодие не относится к числу добродетелей торговца. Вы не опасаетесь несварения желудка?

— У меня отменный аппетит и с пищеварением все в порядке.

Нанефер потеряла интерес к разговору, предпочтя беседу со старыми друзьями. Денес понимал, что она свое заключение сделала — Бел-Тран представлялся ей человеком неприятным, напористым и бесхарактерным. Его притязаниям суждено было рассыпаться, как плохому песчанику.

Денес в упор посмотрел на хозяина.

— Мемфис отнюдь не столь гостеприимный город, как кажется, подумайте об этом. На ваших плантациях в Дельте вы властвовали безраздельно. Здесь вам предстоит столкнуться с трудностями большого города и вы изнурите себя напрасной суетой.

— Как мрачно вы смотрите на вещи.

— Послушайте моего совета, дорогой друг. У каждого человека свой предел, не стоит его переступать.

— Честно говоря, я предела пока не знаю, а потому у меня страсть ко всему новому.

— В Мемфисе много производителей и продавцов папируса, которые обосновались давно и полностью удовлетворяют спрос.

— А я постараюсь удивить их, предложив продукцию более высокого качества.

— Это не хвастовство?

— Я верю в свою работу и не вполне понимаю ваши… предостережения.

— Я думаю исключительно о ваших интересах. Смиритесь с существующим положением вещей, и вы избавите себя от многих неприятностей.

— Своих вам уже недостаточно?

Тонкие губы Денеса побледнели.

— Что вы хотите сказать?

Бел-Тран подтянул пояс длинного передника, начавшего понемногу сползать.

— Я что-то слышал о правонарушениях, о суде. Ваше предприятие уже не выглядит так привлекательно, как раньше.

Тон разговора изменился. Гости стали прислушиваться.

— Ваши обвинения оскорбительны и беспочвенны. Имя Денеса пользуется уважением во всем Египте, а Бел-Трана не знает никто.

— Времена меняются.

— Все эти сплетни и клеветнические измышления даже не заслуживают ответа.

— Если я хочу что-нибудь сказать, я говорю это во всеуслышанье. А намеки и темные дела оставляю другим.

— Это что, обвинение?

— А вам есть в чем себя упрекнуть?

Госпожа Нанефер взяла мужа под руку.

— Мы и так здесь слишком задержались.

— Будьте осторожны, — посоветовал Денес, глубоко уязвленный. — Один плохой урожай — и вы разорены!

— Я принял меры предосторожности.

— Ваши планы — пустые мечтания.

— Не вы ли станете моим первым клиентом? Я продумаю ассортимент и предложу вам хорошую цену.

— Буду иметь в виду.

Присутствующие разделились. Выпад Денеса поколебал доверие кое-кого из гостей, но Бел-Тран казался вполне уверенным в себе. Столкновение предстояло захватывающее.

28

Колесница Сути двигалась по труднопроходимой дороге вдоль отвесной скалы. Уже неделю элитный отряд полководца Ашера тщетно преследовал уцелевших мятежников. Сочтя, что в целом край усмирен, полководец дал приказ возвращаться назад.

Сути молча стоял рядом с лучником. Мрачно глядя на дорогу, он сосредоточился на управлении лошадьми. Пантера удостоилась особого обращения: она ехала на осле, тогда как другие пленники вынуждены были идти пешком. Это была милость, оказанная Ашером герою завершавшейся кампании, и никто не находил в этом ничего удивительного.

Ливийка спала в палатке Сути и все больше поражалась перемене, произошедшей с молодым человеком. Обычно столь пылкий и энергичный, он вдруг замкнулся и пребывал в состоянии необъяснимой тревоги. Наконец девушка не выдержала и захотела узнать причину.

— Ты — герой, тебя будут чествовать, ты станешь богат, а выглядишь, как побежденный! Объясни, в чем дело.

— Пленница не должна приставать с расспросами.

— Я буду сражаться рядом с тобой всю жизнь при условии, что ты сохранишь волю к борьбе. Тебе что, жизнь больше не в радость?

— Подавись своими вопросами и замолчи.

Пантера сняла тунику.

Обнаженная, она откинула назад свои светлые волосы и начала медленный танец, извиваясь так, чтобы обратить внимание на каждый изгиб стана. Руки плавно скользили вдоль тела, поглаживая груди, ягодицы, бедра. В ее движениях ощущалась природная гибкость женщин ее племени.

Когда с кошачьей грацией она подобралась к нему поближе, он не отреагировал. Она развязала его набедренную повязку, обвила руками его тело и легла на него. И с радостью убедилась, что герой не утратил боевого пыла. Он желал ее, хотя и не подавал виду. Она скользнула вдоль тела любовника и одарила его жарким поцелуем.

— Что меня ждет?

— В Египте ты будешь свободна.

— Ты не оставишь меня при себе?

— Одного мужчины тебе будет мало.

— Стань богатым, и мне будет в самый раз.

— Ты заскучаешь, став уважаемой женщиной. Не забывай, ты же обещала меня предать.

— Ты меня покорил, а я покорю тебя.

Она продолжала соблазнять голосом, бархатистостью тембра, чарующими модуляциями. Лежа на животе с распущенными волосами и слегка раздвинутыми ногами, она манила его к себе. Сути страстно овладел ею, осознавая, что бесовка наверняка прибегла к колдовству, чтобы так быстро пробудить его желание вновь.

— Ты больше не грустишь.

— Я пытаюсь заглянуть в свое сердце.

— Поговори со мной.

— Завтра, когда я остановлю колесницу, слезь с осла, подойди ко мне и слушайся моих указаний.

— Что-то правое колесо поскрипывает, — сказал Сути лучнику.

— Я ничего не слышу.

— У меня тонкий слух. Такой скрип может предвещать поломку — лучше проверить.

Сути возглавлял колонну. Он съехал с дороги и повернул колесницу в сторону тропинки, уводящей в глубь леса.