Кристиан Жак – Убитая пирамида (страница 39)

— Только усталость.

— Несколько дней советую вам побольше есть и желательно жирную пищу: мясо с кровью и растительное масло к любому блюду. И отдохнуть бы немного не помешало.

— Вот это мне вряд ли удастся.

— Что привело вас в Фивы?

Ему захотелось крикнуть: «Вы, Нефрет, только вы одна!», — но слова застряли в горле. Он был уверен, что от нее не ускользнула его страсть, и ждал, что она, быть может, даст повод ее высказать, однако не желал смущать безмятежное спокойствие девушки, боясь, как бы она не осудила его безумие.

— Возможно, убийство или несколько убийств.

Он почувствовал, как она разволновалась из-за трагедии, не имевшей к ней никакого отношения. Имел ли он право впутывать ее в дело, суть которого не ясна ему самому?

— Я вам полностью доверяю, Нефрет, но не хочу докучать своими заботами.

— Вы ведь обязаны молчать?

— До тех пор, пока не приду к определенному выводу.

— Убийства… это и есть ваш вывод?

— Мое глубокое убеждение.

— Сколько лет уже не совершалось ни одного убийства!

— Пять воинов-ветеранов, составлявшие почетную стражу сфинкса, погибли, упав с головы статуи в ходе проверки ее состояния. Несчастный случай — такова официальная версия армейских властей. Между тем один из них скрывался в селении на западном берегу и работал там пекарем. Я собирался допросить его, но ко времени моего прихода он был действительно мертв. Еще один несчастный случай. Верховный страж организовал за мной слежку, словно я виноват в том, что веду расследование. Плохо мое дело, Нефрет. Забудьте о том, что я вам наговорил.

— Вы хотите отступить?

— Я всей душой люблю истину и справедливость. Отступив, я погубил бы себя.

— Чем я могу вам помочь?

В глазах Пазаира блеснула лихорадка иного рода.

— Если бы мы могли беседовать время от времени, это придало бы мне мужества.

— Простуда может дать осложнения, которые нельзя пускать на самотек. Вам наверняка потребуются консультации.

21

Ночь в гостинице оказалась столь же веселой, сколь изнурительной. Куски жареной говядины, баклажаны со сливками, пирожки в изобилии и восхитительная сорокалетняя ливийка, бежавшая из своей страны, чтобы развлекать египетских солдат. Колесничий не обманул: одного мужчины ей было мало. Уж на что непревзойденным любовником считал себя Сути, но даже ему пришлось спустить флаг и передать эстафету своему начальнику. Страстная, жизнерадостная ливийка принимала самые немыслимые позы.

Когда колесница снова пустилась в путь, у Сути слипались глаза.

— Надо уметь обходиться без сна, мой мальчик! Не забывай, враг атакует, когда ты устал. Да, отличная новость: мы в авангарде авангарда! Первые удары — наши. Если ты собирался стать героем, у тебя есть для этого все возможности.

Сути прижал лук к груди.

Колесница помчалась вдоль Царских стен[39], грозной цепи крепостей, построенных владыками Среднего царства и постоянно укреплявшихся их преемниками. Эта поистине грандиозная стена, отдельные цитадели которой связывались между собой с помощью костров, была способна предотвратить любые попытки вторжения со стороны бедуинов и азиатов. В Царских стенах, протянувшихся от побережья Средиземного моря до самого Гелиополя, размещались и постоянные гарнизоны, и войска, охранявшие границы, и таможенные службы. Никто не мог ни войти в Египет, ни выйти из него, не назвав здесь своего имени и цели путешествия; торговцы уточняли, какой именно товар они везут, и платили пошлину. Стража отказывала во въезде в страну нежеланным чужестранцам и выдавала пропуск лишь после внимательного изучения документов, должным образом засвидетельствованных столичным чиновником, занимающимся переселенцами. Ибо стела фараона гласила: «Каждый, пересекший эту границу, становится одним из моих сыновей».

Колесничий предъявил документы коменданту одной из крепостей с двускатными шестиметровыми стенами, окруженными рвом. На стенах — лучники, на башнях — часовые.

— Они даже не подумали выставить стражу, — заметил он. — Явно надеются отсидеться.

Десять вооруженных воинов окружили колесницу.

— Вылезайте! — скомандовал начальник поста.

— Вы что, шутите?

— У вас документы не в порядке.

Колесничий сжал поводья, готовый пустить лошадей в галоп. На него нацелились копья и стрелы.

— Немедленно вылезайте!

Колесничий повернулся к Сути.

— Что ты об этом думаешь, малыш?

— У нас впереди битвы получше.

Они сошли на землю.

— Не хватает печати первого форта Царских стен, — объяснил начальник поста. — Разворачивайтесь!

— Мы опаздываем.

— Устав есть устав.

— А мы можем где-нибудь поговорить?

— У меня в конторе, только ни на что не надейтесь.

Разговор был недолгим. Колесничий выбежал из административного помещения, схватил поводья и пустил колесницу во весь опор по дороге, ведущей в Азию.

Колеса скрипели, поднимая облака пыли.

— К чему такая спешка? Ведь теперь документы в порядке.

— Более или менее. Я ударил сильно, но этот идиот может очухаться раньше, чем предусмотрено. У таких упрямцев голова обычно крепкая. Я сам привел документы в порядок. В армии, малыш, надо быть готовым к экспромтам.

Первые дни пути прошли мирно. Долгие переезды, забота о лошадях, проверка снаряжения, ночи под открытым небом, пополнение запасов провизии в селениях, где колесничий связывался с армейскими гонцами или представителями секретных служб, призванных удостовериться, что ничто не мешает продвижению основных сил.

Ветер поменял направление и начал пробирать насквозь.

— Весной в Азии часто бывает холодно, надень плащ.

— Кажется, вы взволнованы.

— Опасность приближается. Я ее чую, как собака. Как у нас с едой?

— Лепешки, мясные шарики, лук и вода на три дня.

— Должно хватить.

Колесница въехала в обезлюдевшее селение; на главной площади — ни души. У Сути подвело желудок.

— Не паникуй, малыш. Может, они все на поле.

Колесница медленно продвигалась вперед. Колесничий схватил копье и зорко смотрел по сторонам. Он остановился у казенной постройки, где жил египетский комендант со своим переводчиком. Пусто.

— Армейское начальство рапорта не получит. Узнает лишь, что произошло нечто серьезное. Типичный мятеж.

— Останемся здесь?

— Я предпочитаю двигаться вперед. А ты?

— Я не уверен…

— В чем дело, малыш?

— Где сейчас полководец Ашер?

— Кто тебе о нем рассказал?

— Его имя в Мемфисе известно всем. Я хотел бы служить под его началом.