Кристиан Жак – Убитая пирамида (страница 19)

— Каждый должен знать свое место. Когда хочешь сыграть малознакомую тебе роль, рискуешь допустить промах и горько об этом пожалеть.

— Вы меня заинтересовали.

— Очень рад. Что ж, на этом и остановимся?

— На уровне басни, да.

— А вы понятливее, чем я полагал; вы недолго будете прозябать в этой жалкой конторе. Старший судья царского портика — мой добрый друг. Когда он узнает, что вы подошли к создавшемуся положению с пониманием, он задумается: не предложить ли вам должность поважнее. Если он поинтересуется моим мнением, оно будет в вашу пользу.

— Приятно иметь друзей.

— В Мемфисе это самое главное, вы на правильном пути.

Зря госпожа Нанефер так рассердилась; она боялась, что Пазаир не похож на других, но ошиблась. Денес хорошо знал род человеческий: за исключением нескольких жрецов, замкнувшихся в храмах, все думают только о своих интересах.

Судовладелец повернулся к судье спиной и собрался уходить.

— Вы куда?

— Встречать корабль, прибывающий с Юга.

— Но мы не закончили.

Делец обернулся.

— Вот пункты обвинения: взимание незаконной пошлины и налога, не предписанного фараоном. Штраф будет большим.

Денес побелел от гнева, голос его срывался.

— Вы что, с ума сошли?

— Запишите, секретарь: оскорбление судьи.

Судовладелец бросился на Ярти, вырвал у него табличку и яростно растоптал ее.

— Ты, сиди тихо!

— Нанесение ущерба имуществу, принадлежащему правосудию, — заметил Пазаир. — Вы усугубляете свою вину.

— Хватит!

— Вот вам папирус, здесь вы найдете юридические подробности и размер штрафа. И не повторяйте своей ошибки, иначе на ваше имя будет заведено дело в картотеке городской тюрьмы.

— Вы всего лишь козленок и будете съедены!

— Однако побежденным в басне оказался волк.

Когда Денес шел через контору, секретарь Ярти спрятался за деревянный сундук.

Беранир заканчивал приготовление изысканных яств. Он извлек икру из кефали, купленной у одного из лучших рыбаков Мемфиса, и в соответствии с народным рецептом промыл ее в слегка подсоленной воде, затем зажал между двумя дощечками и высушил на сквозняке. Икра обещала быть восхитительной. Еще он собирался поджарить говяжьи ребрышки и подать их с бобовым пюре; в довершение меню будут пирожки и инжир, ну и, конечно, отменное вино из Дельты. По всему дому были развешаны цветочные гирлянды.

— Я пришел первым? — спросил Пазаир.

— Помоги мне расставить блюда.

— Я встал поперек дороги Денесу, у меня на него солидное дело.

— К чему ты его приговорил?

— К большому штрафу.

— Ты нажил серьезного врага.

— Я исполнял закон.

— Будь осторожен.

Пазаир не успел ответить. Увидев Нефрет, он позабыл о Денесе, о секретаре Ярти, о конторе и делах.

На ней было бледно-голубое платье на бретельках, плечи открыты, глаза подведены зеленым. Хрупкая и сильная одновременно, она озарила собой жилище старого лекаря.

— Я опоздала.

— Наоборот, — сказал Беранир, — ты дала нам время доделать икру. Булочник только что принес свежий хлеб, мы можем садиться за стол.

Нефрет украсила волосы цветком лотоса. Зачарованный, Пазаир не мог отвести от нее глаз.

— Твой успех для меня большая радость, — признался Беранир. — Раз ты теперь лекарь, я дарю тебе талисман. Он будет охранять тебя так же, как охранял меня. Всегда носи его с собой.

— Но… как же вы?

— Демоны уже не властны над людьми моего возраста.

Он надел девушке на шею тонкую золотую цепочку с великолепной бирюзовой подвеской.

— Этот камень — из рудников богини Хатхор в западной пустыне; он помогает сберечь молодость души и радость сердца.

Нефрет поклонилась учителю, сложив руки в знак глубокого почтения.

— Я тоже хотел бы вас поздравить, — сказал Пазаир, — но не знаю как…

— Мне достаточно самой этой мысли, — заверила она, улыбаясь.

— Мне хочется тем не менее вручить вам этот скромный подарок.

Пазаир подарил ей браслет из цветного жемчуга. Нефрет сняла правую сандалию и надела браслет на щиколотку.

— Благодаря вам я буду выглядеть краше.

Эти несколько слов вселили в судью безумную надежду; впервые ему показалось, что она замечает его присутствие.

Ужин был очень душевным. Нефрет расслабилась и рассказала о тех моментах своего испытания, которые не относились к сфере тайного; Беранир уверил ее, что со времен его молодости ничего не изменилось. Пазаир машинально глотал пищу, но глазами пожирал Нефрет и упивался ее голосом. В обществе своего учителя и любимой женщины он провел счастливый вечер, сопровождавшийся, правда, мгновениями тревожных опасений: что, если Нефрет его отвергнет?

Пока судья работал, Сути гулял с ослом и собакой, предавался любовным утехам с птичницей, затевал новые, весьма многообещающие интрижки и наслаждался суетой большого города. Он деликатно старался не надоедать другу: ни разу со дня их встречи он не ночевал в его доме. Только в одном Пазаир был непреклонен. Опьяненный успехом операции «молочный поросенок», Сути изъявил желание провернуть это дело еще раз. Судья категорически воспротивился. Поскольку любовница Сути выказывала изрядную щедрость, настаивать он не стал.

В проеме двери возник павиан. Ростом почти с человека, голова, как у собаки, и клыки, как у хищника. Лапы и живот — белые, плечи и торс покрыты рыжеватым мехом. За ним — нубиец Кем.

— А вот, наконец, и вы!

— Расследование было долгим и трудным. Ярти уже ушел?

— У него дочь заболела. Что вы узнали?

— Ничего.

— То есть как ничего? Это невероятно!

Нубиец потрогал свой деревянный нос, словно хотел удостовериться, что он на месте.

— Я обращался к лучшим осведомителям. Ни малейшей зацепки относительно судьбы начальника стражи сфинкса. Все ссылаются на верховного стража, словно получили строгое предписание.

— Значит, придется повидаться с этой важной особой.

— Не советую, он не любит судей.

— Постараюсь понравиться.

У верховного стража Монтумеса были две усадьбы: одна в Мемфисе, где он в основном и жил, а другая — в Фивах. Маленький, толстый, круглолицый, он внушал доверие, но острый нос и гнусавый голос не вязались с благодушным обликом. Монтумес был холост, с самых юных лет он мечтал только о карьере и почестях. Судьба позаботилась расчистить ему дорогу с помощью нескольких весьма своевременных кончин. Пока он занимался наблюдением за оросительными каналами, ответственный за безопасность его провинции свернул себе шею, упав с лестницы. Не имея особой квалификации, Монтумес вовремя подсуетился и получил этот пост. Сумев виртуозно использовать достижения своего предшественника, он обеспечил себе отличную репутацию. Другой, может быть, довольствовался бы таким продвижением, но Монтумеса раздирали амбиции: как не мечтать о должности начальника речной стражи? Увы, во главе ее стоял человек молодой и предприимчивый. В сравнении с ним Монтумес проигрывал. Однако обременительный чиновник утонул во время проведения одной рутинной операции, освободив дорогу Монтумесу, и тот сразу же оказался официальным претендентом с многочисленными связями. Обойдя более серьезных, но не столь изворотливых конкурентов, он снова прибег к проверенному способу: присвоить достижения другого и извлечь из них личную выгоду. Стоя уже на достаточно высокой ступени иерархической лестницы, он мечтал о ее вершине, совершенно, впрочем, недосягаемой, поскольку верховный страж был во цвете лет, вел бурную деятельность и всегда во всем преуспевал. Единственной его неудачей оказался несчастный случай, в результате которого он погиб под колесами колесницы. Монтумес сразу же предложил свою кандидатуру, невзирая на протесты влиятельных лиц. Обладая редкостным талантом превозносить свои заслуги и извлекать пользу из послужного списка, он одержал победу.