Кристиан Жак – Убитая пирамида (страница 10)

Они пересекли поляну с васильками, где резвился Смельчак, и сели в тени красной ивы.

— Я так разговорилась, — посетовала она, — это не в моем обычае. Вы вызываете людей на откровенность?

— Это часть моей профессии. Кражи, задержки платежей, договоры о продаже, семейные ссоры, супружеские измены, нанесение телесных повреждений, неоправданные пошлины, клевета и тысячи других правонарушений — вот мои будни. Мне предстоит вести расследования, проверять показания, восстанавливать факты и судить.

— Это страшно тяжело!

— Ваша профессия не легче. Вам нравится лечить, мне нравится, когда торжествует справедливость; работать вполсилы было бы предательством.

— Терпеть не могу пользоваться обстоятельствами, но…

— Говорите, прошу вас.

— Один из моих поставщиков целебных трав исчез. Он человек неотесанный, но честный и сведущий; недавно мы подали жалобу вместе с другими лекарями. Может, вы могли бы ускорить поиски?

— Я постараюсь. Как его имя?

— Кани.

— Кани!

— Вы что, его знаете?

— Его силой привлек к работам управляющий имением Кадаша. Теперь он свободен.

— Благодаря вам?

— Я проводил расследование и суд.

Она расцеловала его в обе щеки.

Пазаир, не отличавшийся мечтательностью, почувствовал, как перенесся в один из райских миров, уготованных праведникам.

— Кадаш… знаменитый зубной врач?

— Он самый.

— Говорят, он был хорошим лекарем, но ему давно пора отойти от дел.

Зеленая обезьянка зевнула и прикорнула на плече у Нефрет.

— Мне пора идти, было очень приятно с вами поговорить. Вряд ли нам случится встретиться вновь; от всей души благодарю, что спасли Кани.

Она не шла — она танцевала; поступь ее была легка, фигура излучала свет.

Пазаир еще долго сидел под красной ивой, стараясь запечатлеть в памяти малейшее ее движение, самый мимолетный взгляд, тембр голоса.

Смельчак положил правую лапу хозяину на колени.

— А, ты понял… Я без памяти влюбился.

7

Кем и павиан явились в назначенный час.

— Вы готовы отвести меня к начальнику стражи сфинкса? — спросил Пазаир.

— Как прикажете.

— Этот тон мне нравится не больше прежнего: язвительность ничем не лучше агрессивности.

Замечание судьи задело нубийца.

— Я не намерен пресмыкаться перед вами.

— Будьте хорошим приставом, и мы поладим.

Павиан и его хозяин уставились на Пазаира; в двух парах глаз — сдерживаемая ярость.

— Пошли.

Было раннее утро и улицы понемногу оживали: хозяйки оживленно болтали, водоносы разносили драгоценную влагу, ремесленники открывали свои мастерские. Благодаря павиану толпа расступалась.

Начальник стражи жил примерно в таком же доме, как у Беранира, правда, не столь нарядном. На пороге девочка играла с деревянной куклой; увидев обезьяну, она испугалась и с криком убежала внутрь. Сразу же вышла разгневанная мать.

— Зачем вы пугаете ребенка? Уберите это чудовище!

— Вы супруга начальника стражи сфинкса?

— По какому праву вы меня допрашиваете?

— Я судья Пазаир.

Серьезный тон судьи и поведение павиана заставили хозяйку дома притихнуть.

— Он больше здесь не живет; мой муж — тоже ветеран. Это жилище нам выделила военная администрация.

— А вы знаете, куда он уехал?

— Его жена казалась расстроенной; когда мы встретились во время ее переезда, она что-то говорила о доме в южном предместье.

— Точнее ничего не знаете?

— С чего бы мне лгать?

Павиан рванул поводок, женщина сделала шаг назад и уперлась в стену.

— Правда, ничего?

— Нет, клянусь, ничего!

Чтобы отвести дочь в школу танцев, секретарю Ярти пришлось отпроситься из конторы в середине дня, но зато он пообещал занести в администрацию провинции отчеты о делах, разобранных судьей. За несколько дней Пазаир решил больше проблем, чем его предшественник за полгода.

Когда зашло солнце, Пазаир зажег несколько светильников; ему очень хотелось покончить поскорее с десятком конфликтов с налоговой службой, которые он разрешил в пользу налогоплательщиков.

Все, кроме одного, касавшегося судовладельца по имени Денес. На его деле старший судья провинции собственноручно написал: «Не давать хода».

Вместе с ослом и собакой Пазаир отправился в гости к своему учителю, посоветоваться с которым ему было некогда с тех самых пор, как он обосновался в Мемфисе. По дороге у него все не выходила из головы странная история с начальником стражи, потерявшим не только престижную работу, но и казенное жилище. Что же кроется за этим потоком неурядиц? Судья велел Кему выйти на след ветерана. Не поговорив с ним, Пазаир не станет утверждать перевод.

Смельчак то и дело чесал правый глаз левой лапой; Пазаир осмотрел пса и увидел явное раздражение. Старый лекарь сумеет его вылечить.

Дом был освещен; Беранир любил читать по вечерам, когда стихает городской шум. Пазаир толкнул входную дверь, спустился вместе с собакой в прихожую и обомлел. Беранир был не один. Он беседовал с женщиной, чей голос судья не мог не узнать. Она, здесь!

Пес проскочил у хозяина между ног и стал ласкаться.

— Заходи, Пазаир!

Судья, сделав над собой усилие, последовал приглашению. Его взгляд был прикован к Нефрет. Она сидела скрестив ноги перед старым лекарем и держала большим и указательным пальцами льняную нить, к которой был подвешен кусок гранита ромбовидной формы[20].

— Нефрет — моя лучшая ученица, судья Пазаир. Теперь, когда все знакомы, может, выпьешь свежего пива?

— Ваша лучшая ученица…

— Мы уже встречались, — сказала она, явно забавляясь.

Пазаир возблагодарил судьбу: увидеть ее снова было для него верхом блаженства.

— Нефрет скоро предстоит пройти последнее испытание, и тогда она получит право применять свое искусство, — напомнил Беранир, — поэтому мы отрабатываем упражнения по биолокации, необходимые для того, чтобы верно поставить диагноз. Я уверен, она станет превосходным врачом, потому что умеет слушать. Кто умеет слушать, тот правильно действует. Слушать — это самое главное, нет большего сокровища. И дает нам его одно лишь сердце.