Кристиан Жак – Сфинкс. Тайна девяти (страница 39)
По всей дороге, ведущей из аэропорта в центр мегаполиса, в котором проживает пятнадцать миллионов человек, прохожим было запрещено справлять нужду на виду у туристов. Так как этот закон соблюдали не всегда, местные жители установили на улицах листы гофрированного железа, предназначенные для того, чтобы скрывать человека, удовлетворяющего свою естественную потребность. И эти самодельные баррикады покрывали идиотскими рисунками, которые были ничем не лучше творений великих гениев современности, продающихся на рынке на вес золота.
Крупный торговый город Бомбей, наделенный естественным и хорошо защищенным портом, в глазах Брюса был в первую очередь адским муравейником. Люди выходили отовсюду, в любое время суток, как если бы существовал неисправный клапан, постоянно выпускающий людей на улицу. Они все куда-то перемещались, забивали автобусы до отказа так, что те уже не могли двинуться с места, переходили дорогу, отнюдь не обращая внимания на беспомощных полицейских в тюрбане и желто-синей униформе. Мотоциклы, велосипеды, машины, пешеходы и животные смешивались в этом цирке, где постоянно происходили опустошительные катастрофы. Мертвые быстро сменялись живыми, и движение становилось всё интенсивнее.
Очень богатые, очень бедные, десять процентов населения, спящие на улицах, орды попрошаек, которым не исполнилось и десяти лет, больные, умирающие прямо на тротуарах, трущобы, современные здания, небоскребы в американском стиле и Болливуд, эта фабрика фильмов, столь популярных среди массового зрителя.
Лучшим в этом городе было то, что Бомбей завоевал желанный титул столицы смеха, и всё благодаря местным клубам, которые занимались этим видом деятельности. Но смеяться постоянно неприкасаемым[103] не приходилось, и жертвы терактов исламистов, разрушивших в ноябре 2008 года дворцы, больницы, комиссариаты и центральный вокзал, погибли явно не от смеха.[104]
В Бомбее, как и на большей части территории индийского субконтинента, единовластно царило насилие. И религиозный ад никак не способствовал улучшению ситуации: индуисты, мусульмане, христиане, сикхи,[105] буддисты, парсы[106]… Все друг друга ненавидели, никто никого не уважал. Но государство оставалось светским, в стороне от конфликтов и межобщинных споров, пока они не становились слишком уж очевидными.
Брюсу повезло: настоящее такси, с шинами, рулем и водителем. И шофер рассудительно набавил цену. Естественно, он попробовал продать своему клиенту часть своих активов, начиная от религиозного образка и заканчивая своей еще девственной двенадцатилетней дочкой. Отказался шотландец и осмотреть квартал
Выбравшись невредимой из пробок, машина вскарабкалась вверх по дороге до роскошного квартала Малабар Хилл, который сильно изменился после завершения британской оккупации. Массивные колониальные здания промышленников сменились небоскребами с шикарными апартаментами, которые занимали нувориши, гордые тем, что у них из окон открывается вид на Марин Драйв,[108] который ночью превращается в «Ожерелье королевы», освещаемое тысячей огней.
Империи удалось сберечь особняк для именитых гостей, останавливающихся в Бомбее, и это здание напоминало многоэтажный торт, украшенный башенками и балконами. Что-то вроде Диснейленда для VIP-персон, с бесконечными холлами, обеденными залами, где можно было легко потеряться, комнатами, которые подошли бы для занятий бегом, и ванными комнатами, оценить достоинства которых могли бы даже слоны.
Брюс немного выделялся в общем интерьере, особенно со своей рубашкой в клетку, джинсами и рюкзаком. Но метрдотель, сикх с тюрбаном на голове, не проявил ни малейшего удивления, когда шотландец добрался до крыльца здания.
– Что угодно сагибу?[109]
– Повидаться со своим другом Марком, хозяином.
– Прошу вас, подождите пару минут. Я сообщу господину Водуа.
– Шевелись поскорее, я умираю с голоду.
Ввиду огромных расстояний в особняке, которые предстоит преодолеть метрдотелю, Брюс подумал о том, что мог бы использовать часы, чтобы предупредить Марка о своем приезде со всего лишь трехчасовым опозданием.
Но его терпение, которого хоть было и немного, вскоре окупилось.
В разноцветном сари появилась Апсара. Брюс уже и не думал ворчать. Она была непростительно прекрасна.
59
– Малышка, да ты прелестна! Местный колорит очень тебе к лицу. Ладно, комплименты потом. Он здесь?
– Я вас проведу.
Коридоры были такими огромными, что там впору было прокладывать трамвайные пути. Коридор, по которому они шли, вел в обеденный зал Ганеши, бога-слона, символизирующего благополучие и ставшего идолом геев. Около пятидесяти статуй представляли его в разных положениях: он стоял, ходил, сидел с поднятым кверху хоботом. Ежегодно в Бомбее праздновали праздник Ганеши, бросая в море миллионы глиняных статуэток. Побочный эффект: загрязнение. Одному промышленнику пришла в голову идея по поводу того, как этого можно избежать: наполнять статуэтки экологическим продуктом, мясо-костной мукой,[110] запрещенной в щепетильных странах, но снова разрешенной в Европе.
Марк положил на мраморный стол документы, которые изучал.
– Нормально доехал?
– Что будем есть?
– Креветки из Бэк Бэй,[111] дезинфицированные норвежские омары, крабы с карри. И сносное бордо.
– А ничего посущественнее нет?
– Я закажу тебе еще курицу с пятью специями.
Суетливый официант принес индийские закуски, на которые Брюс сомнительно покосился: всё это не стоило и одной хорошей сосиски, и он радовался, что не забыл свое лекарство первой помощи.
– Ты знал, что Нарендра Моди, премьер-министр этой милой страны, так гордящейся своей независимостью, затеял серьезный флирт с маленькими гениями Силиконовой Долины? Скоро в стране будет полтора миллиарда населения, двадцать пять миллионов молодежи ежегодно появляются на рынке труда, но всего 142-е место в рейтинге легкости ведения бизнеса. Богачи, специалисты в IT, но вместе с тем – миллионы голодающих. Колосс на глиняных ногах, который силен лишь с виду. Святому Джону пришлось столкнуться со многими проблемами, чтобы образовать здесь филиал империи, но он изучил склад ума местных жителей и приспособился к нему.
– А тебя не удивляет, что сразу после этого за тобой поволоклась красивая индианка?
Апсара оставалась бесстрастной, Марк был раздражен.
– Что ты разузнал, Брюс?
– Я немного поработал с одним из моих источников в Лондоне. Твоя Ирина хотела не только переспать с тобой.
– Этого не случилось.
Апсара, пристально посмотрев на Марка, убедилась в том, что он говорит правду.
– Она использовала тебя для того, чтобы засветиться, но этого ей было мало, – продолжал Брюс, – она должна была выполнить свою миссию: шпионить за одним из стратегических центров твоей империи. Милашка везде таскалась за тобой, а ее образование и навыки позволяли ей всюду совать свой нос. Когда она получила то, что искала, она тебя бросила.
– На кого она работала?
– Либо на индийское правительство, либо на «Алфавит», где она сейчас блистает, либо оба варианта. И ты увидишь, что эта гадина плетет интриги в деле с манипуляцией разумом. Я нарыл пока немного, но уверен в том, что типы, которые руководят этой махинацией, и есть убийцы Высших неизвестных.
– Я здесь для того, чтобы проверить твою интуицию. Одна встреча должна всё прояснить и, возможно, вывести нас на правильный след.
– В этой дыре небезопасно! Ненасилие Ганди – это сказки для невинных неопытных младенцев.
– Априори в бизнес-центре Бомбея я ничем не рискую. Центр Ганеши, девятнадцатый этаж, в 15 часов.
– С кем ты встречаешься?
– С одним индийским инженером, который в курсе всех проектов, направленных на то, чтобы сделать из его страны мощнейшее в мире государство. А интересующий нас проект сочинили в подразделении Кадран, восточном секторе империи, который занимается дронами.
– А я подключу свои контакты в Бомбее, особенно в Центре атомных исследований Баба[112] в пригороде Тромбей, где подготовили первое в Индии атомное испытание, которое в 1974 году поразило пустыню Раджастхан. Там есть один тип, который меня обожает за то, что я забыл упомянуть его имя в моей статье о коррупции индийской элиты. А это, естественно, сближает.
Рыба оказалась очень низкокалорийной, а курочку хотелось повторить.
– Эта индианка, – спросила Апсара, – была очень тебе дорога?
– Она меня заинтересовала. Изящная, умная, амбициозная.
– И не трусиха. Ты был только игрушкой в ее руках.
– Не преувеличивай!
– О-ля-ля! – воскликнул Брюс, набрасываясь на цукаты из апельсиновой корки. – Не ссоримся из-за ерунды. Ирина была кем-то вроде священной коровы, полностью неприкосновенной. А тут с этим не шутят. В общем,
60
Брюс позволил себе небольшую сиесту, а Апсара с Марком тем временем занялись любовью. Сдобренной ревностью, почти жестокой любовью. Оба они решили, что ничего друг другу не простят. И если они сгорят во всепожирающем пламени – тем хуже.
Нежность кожи Апсары заставляла Марка сходить с ума от желания; он мог бы ласкать ее часами, но она знала, как его остановить и направить в себя.
Нет, они не смогут потеряться друг в друге.