Кристиан Жак – Фараон (страница 39)
66
В силу преклонного возраста главный придворный лекарь – человек рассудительный, с приятными успокаивающими манерами. Исцелять – его призвание, поэтому больных он навещает днем и ночью и многих придворных сумел поставить на ноги. Я тоже не раз прибегал к его помощи и благодарен ему за это.
Пока Сатья с подругой Меритре готовятся к очередному ритуалу, я зову лекаря в сад.
– Царица обращалась к тебе в недавнее время, и не раз?
– Это правда, государь.
– Причина?
– Судя по вашему вопросу, она об этом умолчала.
– Я должен знать!
– Разве не нужно предварительно спросить у нее согласия? Рассказывать вместо нее – предательство.
Я признаю` его правоту и тут же отправляюсь в Дом Царицы. В школе и мастерских кипит жизнь. На пороге кабинета я встречаю Меритре, и та, поздоровавшись, уходит.
Сатья как раз ставит свою печать на документы.
– Что ты от меня скрываешь?
Она вздрагивает:
– А когда я что-то скрывала?
– Что с твоим здоровьем?
– Ах, это… Ты уже знаешь?
– Что говорит главный лекарь? Что у тебя за недуг?
– Он такого не знает, и я не выздоровею.
Известие вселяет в меня ужас.
Сатья нежно берет меня за руку и ведет на террасу, с которой открывается вид на чудесную пальмовую рощу.
– Мой организм ослабел, и каналы, по которым циркулирует энергия, забиты. Лекарства от этого нет, так что скоро мое дыхание угаснет.
Я прижимаю ее к себе, чтобы никогда – никогда! – ее не лишиться. Что, если главный лекарь ошибается? Если наша магия возобладает над болезнью?
– Прости, я так и не сумела оправиться после смерти сына. Великое путешествие меня не пугает, но мне так хотелось бы остаться и тебе помогать! Боги решили по-иному.
– Нет! – не соглашаюсь я. – Решение еще не принято! Мы проведем праздник возрождения в твою честь, и наши обряды тебя спасут!
Чтобы добиться цели и подняться еще выше по социальной лестнице, Лузи старался не допустить ни малейшей оплошности. Поэтому кузню он выбрал подальше от всякого жилья. По слухам, ее хозяин законопослушностью не отличался.
Кузнец смерил Лузи взглядом:
– Тебе чего?
– Амулет, пара сандалий и набедренная повязка, всё новое, и кувшин пива в придачу. Устраивает тебя такая плата?
Сириец положил все перечисленное на пол.
– Еще раз спрашиваю: тебе чего надо?
– Стереть клеймо с плеча.
– Покажи!
Лузи подчинился.
– Военнопленный и каторжник… Плата меня устраивает. Но боль будет жуткая.
– Делай!
Выжечь отметину при помощи тавра, которым клеймят скотину, чтобы получился шрам, как после раны, – тонкая работа, требующая точности…
Лузи завопил во все горло.
Управившись, кузнец плеснул ему финиковой водки.
– Рану смажь медом, чтобы не загноилась. А теперь проваливай! Я тебя в глаза не видел.
В столярном деле Лузи мало что понимал, поэтому мастера встретили его с прохладцей. Внешность у новичка, по их меркам, была подходящая – голова квадратная, низкий лоб, широкие брови, толстые пальцы, коренастый… Никакого сравнения с изнеженным писцом, который тщетно пытался навести порядок и навязать условия работы, казавшиеся слишком тяжелыми.
– Что мастерите?
– По большей части кровати, – отвечал сердитый усач.
– Обычные или для богачей?
– На таких только красавицам и спать!
– И времени на одну уходит много?
– А ты как думаешь?
– Вот ты мне и объясни!
Лузи обнял усача за плечи и утащил в кабачок по соседству.
– А теперь слушай меня, парень! С виду ты поумней, чем твои дружки. Если ваша мастерская в короткий срок не начнет выполнять заказы, я ее закрою, а на вас спущу всех собак, и начну с тебя. Кончится это плохо, уж поверь.
– Ты… ты мне угрожаешь?
– Самую малость! Будешь мне помогать – подкину денег, а нет – уничтожу. Так что выбирай! Прямо сейчас!
– Помогать тебе – как?
– У каждого есть слабина, вот ты мне про своих и расскажешь: кто жене изменяет, кто задолжал, кто проигрывается в азартные игры, кто крадет инструменты, кто раньше времени уходит с работы или врет, притворяясь больным. А на твои слабости закроем глаза!
– Мне – доносить?
– Согласен ты или нет?
Усач закусил верхнюю губу:
– А сколько я с этого буду иметь?
– Недовольных уволим, а тебя назначим начальником, с хорошим жалованьем и премиальными.
Жадность победила, и новоявленный доносчик закивал.
В окрестностях Фив святилище бога Тота стоит в окружении акаций и сикомор… Минмес призвал лучших скульпторов, и те изобразили Сатью в длинном белом одеянии, в котором отмечают праздник возрождения фараона. Впервые великая царская супруга предстала в этом ритуальном наряде – саване, преобразующем кончину в жизнь.
Перед ее каменным изваянием, нерушимым и неизменным, я собственноручно облачил Сатью в эту белоснежную тунику, призванную оградить ее от небытия.
67
Жуткие пророчества «Четвертого часа ночи» исполняются.
Неделю Сатья не встает с постели. Главный лекарь дает ей болеутоляющие, чтобы не мучилась, но они лишь приближают конец.
Когда Геб, который не отходит от хозяйки, вдруг прибегает ко мне с отчаянием во взгляде, я вскакиваю и мчусь в спальню царицы.