Кристиан Винд – Петезера: станция смерти (страница 3)
Допустим на мгновение, что в этом странном и полном трагизма деле на самом деле прячется некая мистическая подоплека. Если группа, обитающая на «Петезере», действительно столкнулась с чем-то ужасным (а предполагать подобное есть вполне веские основания, о чем мы поговорим позже), она могла попытаться обезвредить возникшую угрозу. И, не сумев с ней справиться, разработать более глобальный план – унести нечто опасное вместе с собой и всей станцией, навечно похоронив жуткие тайны в антарктических льдах.
В таком случае, нежелание Адама Аллена нажимать на кнопку, зовущую на помощь, вполне логично. Зачем ставить под угрозу жизнь невинных людей, которые ринутся на твой призыв? Однако у этой теории есть очевидные пробелы. Во-первых, если группа задумала столь радикальный метод, то почему никто из нее не попытался выбраться из «Петезеры», чтобы спастись? И почему Виктор Бехтерев несколькими часами ранее отчаянно звал на помощь? Это совсем не вяжется воедино.
Конечно, можно предположить, что уйти с полярной станции группе мешали некие неизвестные (или даже зловещие) обстоятельства. И что Виктор Бехтерев мог просто пойти против мнения большинства, рискнув нарушить смертельный план и позвав на помощь. В таком случае, странные увечья, обнаруженные на его останках и трупе медика Джафара Сахима, можно было бы объяснить именно этим.
Бехтерев и Сахим, не согласившись следовать приказу Милоша Мажковица (об этом немного позже), заперлись в медицинском блоке и попытались передать сигнал бедствия. В дальнейшем на станции мог вспыхнуть бунт, в результате чего началась смертельная стычка. Получив летальные ранения головы, Сахим и Бехтерев скончались во врачебном кабинете.
Это отлично объясняет сквозные отверстия, обнаруженные в их черепах. Но запутывает историю еще больше. В таком случае, почему дверь, ведущая в медблок, оказалась забаррикадированной изнутри? Спасательно-розыскная экспедиция, возглавляемая уже упомянутым выше Андреем Ливановым и исследовавшая обломки «Петезеры», установила, что дверь была заперта, причем – кем-то из двоих, прятавшихся в кабинете. Вряд ли после такого смертоносного ранения черепа кто-то из них мог бы спокойно запереть дверь изнутри, а потом – еще и забаррикадировать ее больничными койками, металлические остовы которых так и остались висеть в обугленном проеме.
К тому же, почему Бехтерев не сказал ни слова о том, кто именно ему угрожает и не назвал никаких имен? Напротив, он ясно дал понять, что «…Работники станции находятся в смертельной опасности… [
То есть, из его последних слов легко можно сделать вывод о том, что никакой междоусобной стычки перед трагедией на «Петезере» не было. Виктор Бехтерев умолял спасти группу, застрявшую на полярной базе. Значит, незадолго до загадочной гибели все эти люди были заодно.
Но против чего они боролись? И чего они боялись? Что хотел передать в своем предсмертном сообщении Адам Аллен, сидящий в кабине «Петезеры-31»? И почему группа, состоявшая из 12 человек, единогласно решила подорвать базу, подписав тем самым себе смертный приговор?
И самое главное – куда исчезли тела девяти работников полярной станции?
Часть 2. Станция кошмаров
Сейчас, когда на карте мира уже не найти ни следов поселка Снежное, канувшего в небытие после 2010-х годов, ни «Петезеры», мало кто вспомнит о том, как вообще зародилась жизнь на этом ледяном плато. Между тем, история возникновения «Петезеры» начинается еще с довоенных времен, когда на дворе правил 1931 год.
Именно тогда внезапно выяснилось, что дальний север – не такой уж и дальний. И, имея нужное количество техники, пролетарского духа и моральной выдержки, вполне возможно освоить даже его. И даже нужно, ведь под толщей вечной мерзлоты на континенте дремали никем не тронутые залежи никелевой руды. Дело было за малым – найти подходящих людей. И они нашлись.
В число тех, кто составил группу, готовившуюся покорять ледяные пустоши, вошел Дмитрий Рыдыщев – выдающийся русский проектировщик с болгарскими корнями. Вернувшись домой после утомительной вылазки в дикие северные края, Рыдыщев всего за два месяца разработал и утвердил план будущей станции. На чертежах она выглядела практически круглой – все из-за покатых крыш пяти блоков, затянутых светоотражающим материалом для сохранения тепла внутри сконструированных помещений.
Глядя на свои чертежи, Рыдыщев невольно воскликнул: «Пет езера!», что в переводе с болгарского означало: «Пять озер!». На бумагах эксцентричный план Дмитрия Рыдыщева выглядел безупречно. И руководство не стало медлить с его воплощением в действительность.
Пятиблочная конструкция в самом деле напоминала с высоты птичьего полета нечто, отдаленно похожее на маленькие круглые озера. И, когда война наконец миновала, и научная деятельность в большой и могучей стране восстановилась, все члены группы, вновь прибывшие на ледяное плато спустя почти пятнадцать лет и впервые увидевшие постройки, были безоговорочно согласны с Рыдыщевым. Как будто диковинные круглые озера посреди древнего ледника.
Проект станции-порта, возведенной по его чертежам, неизменно напоминал каждому из окон вертолета пять небольших водоемов, приютившихся на белоснежной пустоши. А блестящее покрытие кровли только усиливало этот эффект. «Как будто пять застывших озер», – писал восхищенный Рыдыщев своему боевому товарищу, который лишился на войне правой ноги, а потому физически не мог принять его приглашение и самолично отправиться за полярный круг.
Недолго думая, станцию назвали «Петезера». На тот момент – шокирующий и даже откровенно рискованный проект. Ведь пять корпусов были возведены прямо посреди ледяного плато. Как и поселок Снежное, «Петезера» опасливо опиралась длинными свайными ногами о вечную мерзлоту, вгрызаясь в нее металлическим основанием. С тем лишь отличием, что поселок Снежное располагался на континенте, а «Петезера» – нет.
К концу 1940-х годов это место имело стратегическое значение – рядом на материке активно добывали редкие металлы. Так что «Петезера» выполняла функцию наземного порта. Ледокол «Атлантик», огибавший мыс Дальний Хребет, прокладывал себе путь к заветной добыче, а погрузочная станция «Петезеры» отлично справлялась со своей основной задачей, стабильно превышая требуемый оборот. Доставлять таким образом разработанный никель было и выгоднее с экономической точки зрения, и проще, ведь до железнодорожных путей грузы пришлось бы тащить прямиком через мыс Дальний Хребет. А это не только слишком долго, но еще и совсем неэффективно – проще было передать в нужные руки драгоценный груз прямиком с места его разработок.
Но к концу восьмидесятых рудник иссяк, а вместе с этим пропал и всяческий интерес к ледяным просторам, окружающим «Петезеру». Оказавшись без работы, бывшие сотрудники погрузочной станции массово хлынули в поселок Снежное. Среди них оказался и Виктор Бехтерев со своей супругой Надеждой. А также бывший советский летчик Николай Трофимов. И электрик станции «Петезера» Демьян Резник.
В отличие от многих других, они не уехали из Снежного, а нашли себе новое занятие – рыболовный промысел. Но, к счастью, сидеть долго без работы не пришлось. Потому что как только Советский Союз окончательно развалился, к заброшенной станции «Петезера» начала проявлять повышенный интерес Европейская Научная Организация. И спустя полгода заброшенная полярная база перекочевала в ее официальное владение. А на основном корпусе появилась белая табличка с черными английскими буквами «Petezera Station».
В Снежное хлынули новые люди – геологи, биологи и научные исследователи. И Виктор Бехтерев снова оказался на «Петезере». А немного позже вернулся на свое прежнее место работы и Демьян Резник. Снежное, еще недавно казавшееся местом-призраком, заметно оживилось.
Но потом выяснилось, что никакого чуда местным ждать не стоит. Не будет ни добычи полезных ископаемых, ни нефтепроводов. А вместе с тем – не появится и новых рабочих мест. Все, чем интересовалась группа специалистов, прибывших на «Петезеру» – это пробами льда, наблюдением за популяцией белых медведей и прочими малоинтересными делами. Так Снежное снова оказалось на грани вымирания.
Первыми из группы, высадившимися в поселке, были механик Леон Вольф и оператор буровой установки Адам Аллен. Они прибыли на «Петезеру» в марте 1992 года. Вслед за ними появилась группа, состоящая из гляциолога Саймона Беккета и геолога Милоша Мажковица. Чуть позже в Снежном очутился медик Джафар Сахим. В апреле 1992 вертолет Ми-6 переправил на «Петезеру» биолога и зоолога в одном лице, Анастасию Лисицину, и еще одного гляциолога, специалиста по взятию и изучению образцов льда – Томаса Мортимера. 16 мая группа дополнилась подрывником Марком Бушинером и помощником бурильщика Александром Вознесенским.
Тамара Петрова стала последним, двенадцатым членом новой команды, заселившейся в жилой блок станции «Петезера». Она была местной, перебравшейся на полярную базу из поселка Снежный. Заведующая продовольственным складом по официальным бумагам, а по факту – и повар, и бухгалтер, и уборщица в одном лице.