Кристиан Ваймс – Лига Забытых Легенд: Новый Апокалипсис (страница 3)
Вдруг из глубин той же гробницы, разрывая древние печати, вырвался огромный силуэт, окутанный белоснежными чистыми бинтами — Имхотеп, великий жрец и хранитель жизни, пробужденный зовом самой земли, чтобы остановить осквернение вечного сна.
Он не стал атаковать фараона напрямую. Имхотеп поднял руки к небу, и из его ладоней вырвался чистый, золотой свет древней созидательной магии. Этот свет окутал израненных героев.
Джекил мгновенно почувствовал, как алхимическая ярость внутри него вспыхнула с десятикратной силой — он превратился в Хайда колоссальных размеров. Раны Смита затянулись, а его кулаки налились стальной мощью. Бритва Тодда засияла чистым серебром, способным резать саму магию, а пули Квотермейна и Гриффина зарядились солнечным светом Ра.
— В атаку! — взревел Хайд, бросаясь вперед.
Капитан Смит с разбегу нанес Тутанхамону сокрушительный удар кастетом, расколов лазуритовую броню на груди фараона. Квотермейн и невидимка Гриффин открыли ураганный огонь, выбивая золотые искры из шлема древнего правителя и ослепляя его солнечными вспышками.
Тутанхамон попытался призвать новую волну яда, но Суини Тодд в один стремительный прыжок оказался за его спиной. Серебряное лезвие опасной бритвы цирюльника с хирургической точностью рассекло горло фараона, перерубая энергетические потоки Чумы.
Фараон вспыхнул изнутри золотым огнем и рассыпался в безвредный прах, а вслед за ним с диким, предсмертным воем начал растворяться и сам Всадник Чума. Его костяные доспехи рассыпались в тлен, а бледный конь соткался обратно в обычный пустынный туман, который тут же унес ветер. Первое чудовище Апокалипсиса было повержено и исчезло.
Мумия Имхотепа уважительно склонила голову перед уставшими, но победившими героями и медленно ушла обратно под защитные пески. Первая печать была уничтожена.
Глава 7. Месяц затишья и шрамы прошлого
Жара Сахары осталась позади, но её отголоски еще долго жгли кожу. Пятеро героев вернулись в Европу. Понимая, что Апокалипсис лишь взял паузу, они обосновались во Франции, арендовав уединенное старинное поместье на окраине Бордо. Им нужен был покой. Нужна была передышка, чтобы залечить раны перед неизбежным приходом второго Всадника.
Прошел месяц.
Капитан Смит проводил дни на веранде, лениво покуривая трубку и глядя на бескрайние виноградники. Его изломанные в битвах пальцы постепенно обретали былую силу. Изредка он доставал свой тяжелый железный кастет, бережно полируя его куском сукна. Портовый боксер внутри него рвался в бой, но старый моряк ценил эти редкие минуты тишины, когда палуба под ногами не ходила ходуном от взрывов магического мора.
Гриффин устроил себе импровизированную лабораторию в подвале поместья. Периодически оттуда доносился звон разбитых пробирок и едкий дым. Невидимый ученый пытался синтезировать сыворотку, которая помогла бы доктору Джекилу лучше контролировать мистера Хайда. Сам Джекил часами сидел в библиотеке, обложившись древними фолиантами. После битвы в Африке его альтер-эго стало сильнее, и Генри отчаянно искал способ не потерять человеческий разум, когда Хайд снова вырвется наружу для защиты друзей.
Аллан Квотермейн чистил свой штуцер «Экспресс» на заднем дворе. Его зоркие глаза следопыта то и дело сканировали горизонт. Охотник знал: природа не терпит пустоты. Если один хищник ушел, его территорию займет другой, еще более свирепый.
А в самом доме, в просторной гостиной с высоким зеркалом, Суини Тодд занимался тем, что умел лучше всего. Он стриг и брил своих товарищей. Его движения были такими же плавными и гипнотическими, как и на Флит-стрит. Когда лезвие его серебряной бритвы скользило по горлу капитана Смита или Аллана Квотермейна, в комнате повисала абсолютная тишина. Но теперь это было доверие. Они доверили свои жизни лондонскому цирюльнику в бою, а теперь доверяли ему свои шеи в мирные дни. Тодд молча срезал отросшие бороды, и в его ледяных глазах впервые за долгое время читалось нечто похожее на умиротворение.
За этот месяц они стали не просто выжившими. Они стали слаженной, опасной и понимающей друг друга с полуслова командой. Их тела зажили, оружие было смазано, а дух крепок как никогда.
Мирный месяц подходил к концу. Вечером тридцать первого дня затишья небо над Бордо внезапно окрасилось в багрово-красный, почти кровавый цвет, а с востока донесся далекий, отчетливый грохот барабанов.
Глава 8. Багровая арена Колизея
Багровое марево привело команду в Рим. Древний город замер, скованный ужасом: воздух над ним вибрировал от невидимого гула, словно миллионы клинков одновременно бились о щиты. Всадник Война выбрал идеальное место для своего пришествия — руины величественного Колизея, веками впитывавшие кровь гладиаторов и пленников.
Когда Тодд, Смит, Квотермейн и Гриффин ворвались на разрушенную арену, они застыли. В самом центре, на горе из битого мрамора и ржавого оружия, стоял Рыжий конь, чьи копыта высекали искры живого пламени. На нем восседал второй Всадник. Его доспехи состояли из зазубренных лезвий, а щели шлема сочились запекшейся кровью.
Но герои были здесь не одни. У подножия трибун уже шла яростная схватка.
Высокий мужчина в широкополой шляпе и длинном кожаном плаще — Абрахам Ван Хельсинг — отстреливался из тяжелого заплечного арбалета, серебряные болты которого со свистом пробивали щиты наступающих мертвецов. Рядом с ним, круша древние колонны голыми руками, ревел мистер Хайд. Он увеличился в размерах, его ярость подпитывалась аурой самой Войны. Но самым поразительным был третий боец — гигант с литой мускулатурой, в шкуре Немейского льва на плечах. Сам великий Геракл, поднятый Всадником, отчаянно пытался сопротивляться ментальным приказам Войны, своей тяжелой палицей на куски размножая костяных легионеров.
— Наших бьют! Капитан, Квотермейн, за мной! — рявкнул Смит, срываясь на бег.
Всадник Война на рыжем коне лишь глухо и презрительно рассмеялся. Он поднял вверх свой колоссальный двуручный меч, покрытый свежей кровью.
—
Земля в центре амфитеатра с грохотом провалилась. Из подземных вольеров, где некогда держали диких зверей, на залитый кровью песок вырвалось чудовище из самых жутких мифов.
Это был Минотавр. Трехметровый гигант с телом яростного, бугрящегося мышцами человека и огромной бычьей головой. Его глаза были налиты кровью, изо рта капала ядовитая слюна, а из обрубков рогов струился багровый дым Войны. В руках монстр сжимал гигантский двухсторонний топор-лабрис, способный одним взмахом перерубить пополам лошадь вместе со всадником.
Минотавр издал оглушительный, яростный рев, от которого заложило уши, и, круша топором мраморные обломки, на бешеной скорости понесся прямо на Хайда и Геракла. Пятая битва — первая схватка на кровавой арене Войны — началась.
Глава 9. Охота в амфитеатре
Минотавр несся по арене словно живой таран. Его гигантский топор свистел в воздухе, выбивая тучи каменной крошки из древних стен Колизея.
— Разделиться! Не стоять на линии удара! — громогласно скомандовал Ван Хельсинг, уходя перекатом влево. На лету он перезаряжал свой тяжелый заплечный арбалет особыми, бронебойными стрелами.
Хайд принял удар на себя. С диким ревом монстр алхимии выставил вперед могучие руки, перехватывая рукоять топора Минотавра в полуметре от своего лица. Песок под ногами Хайда взрывался, его утаскивало назад, но он держал напор. Быкоголовый великан яростно взревел и ударил Хайда копытом в грудь, отбросив его к трибунам.
В ту же секунду на спину Минотавра взлетел Геракл. Древнегреческий герой, отчаянно борясь с багровым туманом Войны в своей голове, обхватил шею чудовища мощным удушающим захватом. Минотавр завертелся на месте, пытаясь сбросить полубога, и полностью потерял ориентацию.
— Капитан, Тодд, сейчас! — крикнул Квотермейн, открывая беглый огонь из своего штуцера по ногам монстра, заставляя его покачнуться.
Капитан Смит и Суини Тодд слаженно рванули вперед. Смит на полной скорости запрыгнул на обломок колонны и в прыжке нанес сокрушительный удар кастетом точно в коленную чашечку Минотавра. Раздался отчетливый хруст кости. Монстр взвыл, оседая на одно колено. В это же мгновение серебряная молния бритвы Тодда полоснула чудовище по сухожилиям на второй ноге. Минотавр окончательно потерял опору и рухнул на песок арены, яростно размахивая топором во все стороны и не подпуская никого близко.
Это был идеальный момент. Враг был обездвижен и полностью отвлечен.
Ван Хельсинг замер на верхнем ярусе разрушенных трибун. Одно колено уперто в мрамор, дыхание ровное, несмотря на хаос внизу. Его арбалет был нацелен точно в незащищенное горло бьющегося в ярости чудовища. Щелчок тетивы прозвучал как выстрел.
Тяжелая серебряная стрела, покрытая святыми рунами, со свистом рассекла воздух и вонзилась глубоко в горло Минотавра, пройдя до самого основания черепа.
Монстр захлебнулся собственным ревом. Багровый дым Войны начал стремительно выходить из его пасти вместе с черной кровью. Великий лабрис выпал из его ослабевших лап, и трехметровый гигант замер, превращаясь в каменную статую, которая тут же растрескалась и осыпалась серым пеплом на окровавленный песок Колизея.