Ванлинь (разливая водку в четыре стаканчика и обращаясь к Дохбаару): Сколько нам осталось километров? (Ко всем троим, вознося чарку.) Ну, будем. Выпьем по-русски! (К Розарио, с улыбкой.) Я ведь недавно побывал на берегах Байкала, так что… (Ко всем.) Ваше здоровье!
Все чокаются, выпивают до дна, щелкают языком о нёбо, хрустят огурцом.
Дохбаар (повернувшись с недоуменным лицом, вскинув брови, к Самбуу): Что он говорит?
Самбуу (с таким же выражением лица к Розарио): Что это он сказал?
Розарио (к Самбуу): Он спрашивает, сколько нам километров осталось проехать.
Самбуу (к Дохбаару): Хочет узнать число оставшихся километров.
Дохбаар (потупив взгляд и проверяя пальцами остроту своего ножа): Откуда ж мне знать, да и какая, в общем, разница. Триста или четыреста. (Пожимает плечами) Пятьсот. Примерно три дня осталось.
Ванлинь снова наливает всем водки. Тост за здоровье каждого. Поднимают чарки, пьют до дна, цокают языком, хрустят огурцом.
Самбуу (обращаясь к Розарио): Где-то четыреста или пятьсот.
Розарио (к Ванлиню): Примерно четыреста или пятьсот.
Ванлинь (с округлившимися глазами): Вот это да! (К Дохбаару.) И сколько времени это, по-вашему, займет?
Дохбаар (к Самбуу, скривив лицо): Чего ему еще?
Самбуу (к Розарио): Что он говорит?
Розарио (к Самбуу): Спрашивает, сколько времени это займет.
Ванлинь (наполняя стаканчики): Подождите, подождите! Пора выпить за здоровье.
Все поднимают чарки, осушают их, причмокивают, хрумкают огурчики.
Ванлинь (наклонившись к Розарио, вполголоса): Характер у нашего водилы, похоже, не из легких.
Розарио (улыбнувшись): Гм.
Ванлинь: Вы читали сестер Бронте?
Розарио: Как вы сказали?
Самбуу (поставив стаканчик на стол, к Дохбаару): Сколько это по времени?
Дохбаар (поставив стаканчик, к Самбуу): Ты о чем?
Самбуу: Он хочет знать, сколько дорога займет у нас времени. Ты мог бы вести себя любезнее. Парень ведь вежливо спрашивает, без всяких претензий.
Ванлинь: Например, «Грозовой перевал» вы читали?
Розарио: Так вы об этом… Да, уже давно.
Ванлинь: Я так и думал. Моя сестра очень любит английскую литературу: сестер Бронте, Джейн Остин, Диккенса, Томаса Харди и так далее. Сам-то я тех авторов не читал. А сестра говорит, это лучшая литература всех времен.
Дохбаар (склонившись к Самбуу, с едва сдерживаемым раздражением в голосе): Я же только что сказал тебе, сколько времени: примерно, три дня. Нужно без конца повторять? Было сказано еще перед отъездом: в пути будем пять дней. Пять.
Самбуу: Хорошо, хорошо, не кипятись.
Розарио: Знаете, могу согласиться с вашей сестрой — книги чудесные. Было время, я только этих авторов и читал. Но считать их непревзойденной вершиной мировой литературы… Ну не знаю, трудно сказать. Есть ведь еще, например, русские…
Дохбаар: Не четыре и не шесть: пять. Мы выехали позавчера. В школу я не ходил, но считать-то умею: два дня прошло — значит, осталось три. Нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять это?
Самбуу: Да ладно тебе, не преувеличивай. Он просто хочет знать точно, и это его право.
Ванлинь: Тех-то я немного читал. И французов тоже.
Розарио: Тогда вам, конечно, следует почитать и англичан.
Дохбаар: И потом, я не вижу смысла в таких вопросах. Это как в прошлый раз, я тогда вез итальянцев. Они хотели всё знать: и сколько времени, и сколько километров, и где мы будем проезжать, и почему здесь, а не там… До них никак не доходило, что не всё можно предусмотреть.
Ванлинь: Да, и сестра мне говорила, что нужно читать книги, чтобы лучше писать самому. (Усмехнувшись.) Хотя разве ж она знает, как я пишу, если никогда меня не читала…
Дохбаар (себе под нос): Ну да, три дня, вот так. Если обойдется без аварии. И если не лопнет шина, а потом не лопнет запаска.
Розарио: Ах, так вы пишете?
Ванлинь: Да, романы и рассказы. Вот и сейчас работаю над некоторыми. (Снова наполняет стаканчики и кивает в сторону Дохбаара.) Но скажите на милость, почему он так долго не может ответить?
Чарки чокаются и осушаются, языки цокают, огурцы хрустят. Все обмениваются улыбками, алкоголь ведь всегда служил сближению людей и народов.
Розарио (опуская стаканчик на стол): И о чем те истории, что вы пишете?
Ванлинь: По-разному. Часто я пишу несколько текстов параллельно. Сейчас четыре сразу. В одном из них, к примеру, рассказывается о частном сыщике, китайце по имени Зорро.
Розарио (недоверчиво): Зорро?
Ванлинь: Да. По-китайски Цзо Ло. Это прозвище. История борца за справедливость, заступника обездоленных. Многие считают его героем: он вызволяет молодых женщин, проданных собственными родителями.
Розарио: Вот оно что.
Дохбаар (продолжая ворчать): И если мы не завязнем где-нибудь в трясине.
Ванлинь: А в другой истории действие происходит в пустыне. Там два персонажа разыскивают третьего.
Розарио: Гм… Китаец и француз?
Ванлинь (удивленно): Нет… Два американца — мужчина и женщина. Почему вы спросили?
Дохбаар (по-прежнему ворчливо): Или если нас кто-нибудь не убьет этой ночью.
Самбуу: Ладно тебе выдумывать, Дохбаар.
Розарио: Просто так. (К Самбуу.) Его что-то разгневало?
Самбуу: Нет-нет, просто он немного устал. Обычное дело, сами знаете, человек после рабочего дня… Вы обращали внимание на колею, следы шин, по которым он едет? Это сжатая запись всех промелькнувших мгновений. К тому же, это физически очень тяжелая работа. Неповоротливая машина, рыхлая земля…
Розарио: Это я понимаю. А что сказал он?
Самбуу: Еще три дня, как и договаривались.
Ванлинь (наполняя стаканы): Что происходит? У шофера разгневанный вид.
Розарио: Нет, он просто устал.
Ванлинь (ко всем): Ваше здоровье!
Они чокаются, опрокидывают чарки и, крякнув, вгрызаются в огурцы.
Ванлинь (к Розарио): Итак, сколько еще осталось по времени?
Розарио: Он говорит, три дня.
Ванлинь: Еще три дня… Гм. Подождите-ка. (Он поднимается, идет искать свой рюкзак, достает оттуда дорожную карту и снова усаживается за стол. Обращается к Дохбаару.) А по какому маршруту? Вы могли бы показать на этой карте? Хотя бы приблизительно.
Дохбаар (растерянно смотрит на Самбуу): Это невероятно! Чего ему опять надо?
Вот так, посреди степи, на закате и потом под луной, в величественной тишине безлюдных просторов было сказано множество пустых и бессмысленных слов, приправленных водкой и маринованными огурчиками: Квартет опустошил сначала две бутылки, стоявших на столе, затем еще три, которые Дохбаар, немного пошатываясь, принес из джипа вскоре после полуночи. Небесный свод искрился крупными звездами, и бесконечность степи, которая угадывалась в темноте, вдыхалась с воздухом и проникала в самую глубину души, наполняла каждого чувствами эпического размаха, приливом жизненных сил, желанием погнаться за отступающей линией горизонта хоть до неведомого края земли, сколько уж хватит сил.
Около двух часов пополуночи, когда все четверо уже прикончили водку и заполировали ее кто одной, кто двумя бутылками пива, Дохбаар пошел спать, но перед этим дружески хлопнул Ванлиня по плечу:
— Хороший ты парень. Немного достал меня, но человек ты, если разобраться, хороший.
