Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад (страница 58)
Ну и, разумеется, Рэм Стоун и Себастиан Бо — два малолетних отморозка. Один совсем недавно отпраздновал совершеннолетие, второй мог бы ходить в школу, будь он человеком. Но у машин — другие понятия о возрасте.
Парни в группе прекрасно дополняли друг друга. Итон — умник и тормоз, — взрывного шутника Лившица. Упёртый в военных кодексах чести Марьян — гибкого и хитрого Эмора.
Но Бо и Рэмка были пока тэррой инкогнитой — машинной и человеческой. С Бо понятно — машина. А Рэма Стоуна взяли в группу совсем недавно, и в спину ему дышало ещё с полдюжины кандидатов из второго состава.
Попытка Хагена отозвать Бо взбудоражила группу. Старшие парни привыкли горой вставать за своих.
Но разговорами много не сделаешь. И только Дерен вправил загрустившей машине мозги, выпустив шестёрку Эмора мимо смены на боевое дежурство.
Дежурство для пилотов основного состава — это когда шесть шлюпок отправляются в автономный полёт вокруг крейсера, демонстрируя фигуры высшего пилотажа, выполняя ближнюю разведку и анализируя гравитационные возмущения дальних масс — не затаился ли где-нибудь враг?
А тут как на заказ: и ангар, и северяне, и хаттская «игла»!
Пришлось пилотам включать и человеческую, и машинную думалку на полную мощность, рисковать, подстраховывать друг друга.
Сложная боевая задача успокоила Бо. Он видел: друзья ему доверяют, надеются на него. И, снимая в ангаре компрессионку, сам не заметил, как привычно улыбнулся шутке Итона про то, что хорошо бы уже научиться выращивать защиту прямо на теле!
«Но трудная ведь какая задача! Даже Бо пока не справляется!»
Они вместе поржали над техническим несовершенством машин и людей, а потом двинули в столовую.
По дороге хатт размышлял о том, что псевдоживая компрессионная ткань и в самом деле отличается критической сложностью для копирования. Если бы Бо попытался «вырастить» её прямо на теле из частиц теурита — она зверски жрала бы вычислительный ресурс.
Да и не удаётся пока стопроцентно копировать псевдоживое — иной принцип организации нервных структур, непохожий на родные. Тут надо искать какое-то новое, прорывное решение. Но когда этим заниматься?
Вот разве что после войны. Тогда Бо был бы не прочь сосредоточиться на научной работе. Ну и летать всё-таки иногда. Немного, для… «души».
Он бы ещё подумал и поискал другое слово — откуда у машины душа? Но пилоты уже покинули ангар, а на выходе их караулил Рэмка.
Его в дежурную смену сегодня почему-то не поставили, заменив в шестёрке на Симменса, и Рэм скучал, поджидая друзей, нарезая вокруг ангара круги и размышляя, что же всё-таки происходит? Откуда на развязке взялись хатты, если люди их победили уже один раз?
Недобитыши? А разоружить их что, не сумели? А откуда у них «игла»? Это же какие-то суперские технологии?
Он еле-еле дождался Бо. Но спрашивать накипевшее не стал — хватило новостей о дежурстве, о том, что творилось на «Благодати», и о невозможной кривой разгона хаттского корабля.
Ну и о компотике, разумеется.
Непонятно было, как поведёт себя сегодня шеф-повар офицерской столовой?
Сдастся? Выдаст личсоставу персиковый компот? Или будет делать вид, что фрукты у него в котёл идут строго по графику?
И что тогда? Опять псевдояблоки и медовый тростник, которые доставляли на «Персефону» с Кьясны почти бесплатно?
Да сколько уже можно терпеть это безобразие!
Парни сдвинули столы, чтобы не делить группу пополам, уселись и сделали заказ, отдельно упомянув в нём именно персиковый компот.
Возникло напряжённое ожидание. Ходили слухи, что повар решил заначить персики для каких-то особых случаев. И боевые вылеты для него «особыми» не являются.
После похищения компота, устроенного Рэмом и Бо, повар пытался и жаловаться замполичу, и наезжать с подозрениями на других пилотов.
Но на пилота — садись-не садись — всё равно не взлетишь, а замполич послал зануду по самому проверенному адресу: кругом хатты, мол, не до персиков.
Повар мог демонстративно пойти на конфликт, и каждый из шестёрки Эмора обдумывал сейчас страшные кары для жмота. А мог…
Официант принёс отбивные и салат. Офицерская столовая тем и отличается от обычной — живым персоналом.
Но за еду никто не принялся — все ждали компот.
Наконец, официант возник второй раз, уже с графином, в котором переливалась розовато-золотистая жидкость.
— Персиковый! — на глаз определил Бо.
— Ура! — заорали все остальные.
Официант опустил глаза, давя улыбку, и плюхнул графин на стол. Это была чистая победа.
Рэм, в общем-то, сытый, чинно уселся рядом с Бо и принял участие в праздновании капитуляции шеф-повара. Разгорячённые дракой в космосе пилоты веселились, чокаясь стаканами с компотом и произнося тосты.
Да, с хаттами им ещё биться и биться. Но в компотной войне они победили.
И ведь не то, чтобы компот нравился всем в шестёрке, кому-то и наоборот. Но прикончить графин было теперь делом принципа.
— Я читал, что на Земле в войну спиртное и наркотики выдавали как раз во время боя! — весело страдал Итон, который коньяк любил гораздо больше компота. — А у нас — чего? Последних норм лишили в рейде! И даже компот зажимают!
— А ты разве не знаешь? — тут же влез приколист Лившиц. — Спирт ушёл на протирку линз дальнего наблюдения! Хатты — это же далеко!
— Каких линз? — не понял Итон. — Мы что, в каменном веке? Откуда у нашей оптики — линзы?
— Так это же как раз самые разновейшие! — ловко подсел ему на уши Лившиц. — Наука развивается по спирали. Сначала были линзы. Потом эйдеровская квантовая оптика. Потом — порошок для светочастотных установок, распылённый в вакууме. А теперь — опять линзы. Прогресс за счёт регресса, понимаешь?
Итон был умный, но прямой и острый, как телеграфный столб.
Он вытаращился, захлопал глазами, однако попасться на удочку не успел. Рэм фыркнул и расплескал компот.
Когда пилоты переключились на отбивные из мяса зомоящеров и перестали болтать, Рэм наконец напал с вопросами на Бо.
Хатт просто так сидел рядом с друзьями, ему еда не нужна, а энергии в корабельных реакторах — хоть залейся. Значит, его отвлекать от еды — сам Хэд велел. А Рэму очень хотелось узнать, откуда взялись в галактике вроде бы побеждённые хатты, о которых не знает даже Гамбарская группа Хагена?
Бо сначала пожал плечами. Нельзя хранить в памяти бесконечное количество данных, и он не был уверен, сработает ли его запрос на корабль-матку.
Но запрос сработал — в информации ему не отказали.
— Тут ситуация противоречивая, — честно признался он, бегло просмотрев файлы, поступившие из библиотеки. — По нашей версии остатки хаттской группы «Космос» Станислава Хэда действительно были уничтожены на Меркурии. Но то, что мы видели — это именно она. Я сравнил с головидео из архива.
— Группа «Космос»? Сам… Хэд? — потрясённо спросил Итон и отложил вилку.
Бо кивнул:
— Это был основной противник. После уничтожения группы «Космос» люди составили договор о капитуляции и меморандум о том, что зона Златовласки звезды Кога объявляется закрытой из-за магнитных и гравитационных аномалий, которые вызвало некое «оружие», применённое во время войны.
— Ну, про меморандум — понятно, — кивнул Эмор, расправляясь с толстым куском нежного мяса. — Это мы изучали.
— А оружие Империя применила или Содружество? — полюбопытствовал Лившиц.
— Этого у нас в библиотеке нет, — признался Бо. — Но я думаю, что Империя. Содружество занималось тогда биологическими разработками. Про них кое-что известно, а про Империю — тишина. И это само по себе настораживает.
— А кто подписал договор о капитуляции, если всех хаттов перебили? — влез Итон. Он так и сидел, позабыв про еду.
— Наверное, Хаген? — предположил Рэм.
Бо мотнул головой:
— Я бы знал.
— А кто же тогда? — нахмурился Итон. — Ведь считалось, что больше никто и не уцелел. Мы совсем недавно узнали, что была ещё и Гамбарская группа, которая вовремя слиняла из системы звезды Кога.
— Так это тебе в школе у историка надо было спросить, — развеселился Лившиц.
— Так я спрашивал, — признался Итон.
— И что?
— Он меня выгнал с урока. Затрясся весь. Сказал, что это — провокация против человечества. А я ему сказал, что враньё всё это в учебниках. Если кто-то с кем-то подписал договор — значит, хаттское руководство уцелело. Нам просто не говорят об этом. Обычный договорняк.
— И чё потом было? — Эмор бросил жевать и попёр кулаком подбородок.
— Да ничего, — буркнул Итон. — Родителей вызвали. А потом не приняли документы в колледж. В Армаду пришлось вербоваться.