Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад (страница 37)

— Нет, — нахмурился Лес и сел в ложементе. — Измени информацию так! Гамбарская группа — друзья. Мы летим на Землю к друзьям!

— Сохранено.

— А что тебе вообще известно про серые земли? — спросил хатта Рао. — Правда ли, что здесь много пространственных аномалий?

— Присутствуют аномалии по типу: «тяжёлый цветок» — 123 градуса вест-зенит в полусфере, «воронка» — 17 градусов… — Левый начал сыпать терминами и координатами, и Рао велел ему не трепать речевой аппарат понапрасну, а слить информацию в память навигационной машины катера.

Термины были чужими, ни про какие «тяжёлые цветы» и «воронки» в Содружестве никогда даже не слышали. Да и набор координат — на слух?..

Навигационная машина учла новую информацию и начала формировать уточнённую карту сектора, помечая «ловушки» аномалий.

— Ого, сколько всего мы проскочили в брюхе эгидрофа, — задумчиво сказал Лес и снова свернулся в ложементе. — Это хорошо. Осталось совсем чуть-чуть…

— Постой-ка! — Рао посмотрел на наследника дома Сапфира с подозрением: — Так ты знал, что Земля находится на территории Гамбарской группы хаттов, а они нам союзники?

Лес улыбнулся:

— Ну я же не идиот, тащить Эберхарда Хэд знает куда. Риск был только на отрезке Сцелус — Магнум. Раньше эти планеты называли Юпитер и Марс. Я рассчитывал, что у Сцелуса, если будет уж сильно хреново, мы включим аварийный сигнал и нас подберёт «Персефона». По линиям всё выходило как надо. Но вместо «Персефоны» мы налетели на заговорщиков.

— Постой… Линия Сцелус — Магнум… Ведь это же здесь шли основные бои людей и хаттов за Землю? — насторожился Эберхард. — Мне дядя рассказывал. И старый учебник давал читать, их запретили потом.

— Угу, — кивнул Лес. — Посмотри на карту сектора с её «цветами»? Участок пути от Сцелуса до Магнума-Марса потому и считается самым опасным. Именно здесь лупили по Магнуму кобальтовыми бомбами, а установки «Вихрь-2» рвали межпланетное пространство в клочки. Магнум сожгли практически в ноль, говорят он страшнее Дайяра. Потом основные силы хаттов были оттеснены от Земли к самой близкой к Солнцу планете — Меркурию. Землю нужно было взорвать, она, и была хаттским логовом. Но силы Содружества и Империи отступили. То ли перед какой-то неведомой угрозой, которая поглотила Землю, то ли не поднялась у командования рука на родную планету.

— Я тоже это читал, — кивнул Эберхард. — Но я так и не понял — почему отступили? Что там всё-таки было?

Эберхард спрашивал об этом дядю, когда тот ещё был регентом дома Аметиста. И дядя сослался на малодушие эрцога Локьё.

Однако, попав на «Леденящий», флагман эскадры Содружества, Эберхард слишком хорошо изучил «синего» эрцога, чтобы поверить в это. Уж чего-чего, но малодушия в Локьё не было точно.

Рао нахмурился. Ему не давали читать книжек про битву за Землю. Тема Земли вообще считалась опасной и скользкой на Гране.

— Наверное, мы отступили — потому, что мы всё-таки люди, — подумав ответил Лес. — Хатты — не просто машины, это — наши машины. Их создавали учёные с Земли. Может, поэтому дядя не хочет рассказывать мне про войну? Убивать своих — хуже ничего не придумаешь…

— Значит, ты всё знал сразу? — ехидно прищурился Рао, разглядывая физиономию наследника дома Сапфира. — Знал, что Земля — не миф и не аномалия пространства, что она принадлежит союзной нам группе хаттов, а весь риск этой авантюры — что нас арестуют и депортируют в Содружество?

Лес улыбнулся:

— Ну хорошее же приключение? Мы — будущая власть Содружества. Нам полезно посмотреть на хаттов своими глазами. А Эберхарду — вдвойне.

— А потом ты услышал, что североимперские патрули сняли с границ Изменённых земель, и у тебя зазудело? — продолжал пытать Леса Рао.

— Ага, — расплылся в улыбке тот. — Когда ещё будет такой хороший шанс?

— Ну ты и… — Рао наморщил брови, придумывая эпитет.

— Ташип? — подсказал Лес.

— Не-е-ет! — оскалился Рао. — Ты — хитрее гикарби! И зубы у тебя — в три ряда!

Рао закатил глаза и пошёл к «собачкам». Ему надо было на ком-то сорвать стресс. Ну, Лес, ну квэста патера! А с виду — такой наивный ташип!

Рао сел на корточки рядом с Левым и Правым.

— Ну-ка, — сказал он хатту. — Дай лапу?

Машина вытянула вперёд голову-отросток и непонимающе уставилась на грантса.

— Лапа — это у тебя вот тут, хаттское отродье, — Рао добродушно потрепал «пса» по железному загривку. — А ну-ка — сядь? Подогни заднюю пару конечностей, вот так. Это называется: «Сидеть»! Понял?

— Информация сохранена. Осмысление невозможно.

— А чего тут осмысливать? Смотри. Я говорю: «сидеть» — и ты сгибаешь лапы. Ну? Сидеть!

Лес зажмурился.

— Делать ему нечего. — Он зевнул.

— На Гране до сих пор охотятся с собаками, — вздохнул Эберхард.

Регент не пустил его погостить в имение Рао. Сказал, что это не имение, а бандитское логово.

— Настоящие собаки лучше этих, железных, — согласился Лес. — Они добрые и лапу — сами дают.

— А разведка докладывала, что там сейчас, на Земле? — тихо спросил Эберхард. — Может, там тоже есть собаки? Они же с Земли?

— Не знаю, — Лес потянулся. — Отчёты скудные. Вроде как на Земле до сих пор живут предки людей в своей естественной среде. Их охраняют хатты Гамбарской группы.

— А если они нас на орбите срежут?

— Попробуем договориться. Всё-таки мы — наследники своих Домов. Нам нужна Земля. Нужны наши корни. Ради этого стоит рискнуть. — Лес открыл глаза, нашёл взглядом лицо Эберхарда, прищурился: — Ты готов попасть на Землю, наследник? Мы уже в одном шаге!

Эберхард сжался под его пристальным взглядом, и… мир вдруг перевернулся в нём.

Он понял наконец, что ему не нравится во всей этой затее.

Дом Леса, Сапфир, олицетворял память, а Дом Эберхарда — закон и долг. Это — выше личных амбиций. Выше его прав на наследство!

— Нет! — сказал Эберхард. — Я не готов!

— Почему? — удивился Лес.

— Потому что мы должны предупредить Совет Домов о том, что Северная Империя пошла на сговор с хаттами! У нас есть доказательства! — Наследник дома Аметиста указал на «железных собак». — Их допросят специалисты! Левый и Правый ответят на те вопросы, которые не сумели задать мы!

Рао похлопал Левого по железной спине и выпрямился.

— Тебе больше не хочется на Землю, наследник? — спросил он. — Мы же в одном прыжке? Да мы мигом — туда и обратно! Может, у тамошних хаттов есть и долгая связь с нашими кораблями? Они помогут нам.

— Нет! — перебил Эберхард. — Хатты Гамбарской группы могли только прикидываться друзьями! А вдруг всё это — так и было задумано? Одни хатты отвлекают Локьё, вторые нападают? Нужно прыгать от Магнума к Сцелусу! Промедление может стоить жизни нашему миру!

— Ну ты и… — сказал Рао.

— Ташип? — фыркнул Лес.

— Да если бы, — вздохнул Рао. — Всё, ташипы, кончилось ваше детство. Эберхард прав. Обидно поворачивать назад и…

— И очень опасно, — подсказал Лес. — Наши собачки могут связаться с орбиты Сцелуса со своей «базой». Получат новый приказ и набросятся на нас.

— Значит, придётся выкинуть их в вакуум прямо сейчас, — нахмурился Эберхард. — Пока слушаются. Обойдёмся без доказательств. Или допросим их сами и запишем на головидео!

Рао оценивающе посмотрел на Левого. Тот успешнее справлялся с когнитивными заданиями.

— Я чё, зря учил его лапу давать? — нахмурился он.

— А если запретить им связь с внешними источниками? Только голосовые команды — твои, мои и Леса? — предложил Эберхард. — Это возможно?

Рао кивнул.

— Легко. Но если их поймают, то перепрограммируют.

— Если поймают — тогда нас всех пере… программируют, — зевнул Лес.

— Делай! — кивнул Эберхард Рао. — Ты прав — жалко выкидывать их в шлюз. Они знают сектор, хоть какой-то бонус к безопасности.

— Значит, возвращаемся? — спросил Лес. — А сумеем?

— Да, — кивнул Рао. — Выходим на всё ту же орбиту Магнума, рассчитываем зону Метью и прыгаем не к Земле, а к Сцелусу. Если, конечно, наследник не передумает.

— Не передумаю, — мотнул головой Эберхард. — Я никогда не прощу себе, если выберу личное благо, а не родовой долг.