Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад (страница 2)
Он был небрит и тёмен лицом.
— А в чём дело? — капитану «Персефоны» ни регалии, ни показная мрачность начальства отродясь не мешали задавать неудобные вопросы.
— С хаттами проблемы, — уклончиво пояснил Мерис. — Скорее всего — вообще никуда не летим.
— Из-за хаттов? — поднял брови капитан. — Вот это праздник. Только-только с северянами расплевались, теперь с машинами начнём воевать? За проход к Земле? А Хаген-то в курсе?
Хаген был главой Гамбарской группы хаттов, с которой обитатели Юга галактики довольно успешно сотрудничали последние годы.
Да, на машину он был местами похож, но не на идиота.
Генерал Мерис набычился. Похоже, капитан озвучил то, о чём ему знать не следовало.
— Ты что, не понимаешь, что мне и без тебя тошно? — неожиданно рявкнул генерал, заводясь с места в карьер. — Колин велел стартовать и улетел на Маяк! И тут же Хаген дурака валять начал! А ещё ты лезешь со своими вопросами!
— Если бы ты не знал, что я их задам, ты бы на «Персефону» выделенку не кидал, — Капитан пожал широкими плечами и откинулся в ложементе. — Кто тебя ещё спросит, кроме меня? Ты лучше скажи: я прав? Хатты не хотят пускать нас к Земле?
— Нет, — выдавил Мерис. — Они опасаются «дикарей». Одиночек, которые укрылись в Изменённых землях. Хаген говорит, что мы растревожим это дерьмо, а им потом разгребать.
— И в чём там опасность?
— Ты видел, как далеко ушла группа Хагена, решая проблемы доступа к автоматике?
Капитан кивнул.
— Ну а эти до войны работали э-э… — Мерис замялся — С биологическими интелектуальными системами.
— Что ты имеешь ввиду?
Генерал нахмурился, глянул из-под бровей, но продолжил:
— Ты же знаешь, что после хаттской многие системы наших кораблей были переведены с ИИ-обеспечения на расплавы и псевдоживой контроль? Тогда это казалось удачным решением. Но прошло сто лет, Агжей. Сто. Даже Хаген не знает, до чего за эти годы докопались дикие. Возможно, нам нужно опасаться не только за корабельные системы, но и за человеческие мозги.
— Ты боишься, что они могут перехватить управление мной? — фыркнул капитан.
— А ты думаешь, что неуправляемый? — парировал Мерис. — Знаешь, почему никто не лезет в Изменённые земли? Думаешь, испугались шуток пространства? И алайцы? Но в «бульоне»-то вы уже купались на алайском полигоне и не сдохли. Нет, Агжей. Дело не в магнитных ловушках и плясках координат. Там, где была Земля, засели хаттские недобитки. Хаген сказал, что есть по меньшей мере ещё одна организованная группа машин. И есть одиночки, которые ни с кем не идут на контакт. Их не меньше десятка — бессмертных военных монстров, специализированных на взломе псевдоживых систем и банков данных. И никто не знает, чем они столько лет заняты.
— Но тогда… — капитан нахмурился. — Как мы вообще планировали туда лететь?
— Мы рассчитывали на группу Хагена, её помощь, — скупо пояснил Мерис и посмотрел на голограммку часов над пультом. — Предварительное согласие у меня было. Хагена тоже интересуют технологии предков. Но, когда дело дошло до старта, хатт отказался вдруг наотрез. Он и Бо велел вернуться на основную базу.
— Бо? — капитан в первый раз удивился. До этого он, скорее, играл удивление. — А это-то почему?
— Боится быть спровоцированным хоть как-то, я же сказал, — Мерис ещё раз посмотрел на часы. — В общем, нужно ждать возвращения командующего, садиться с Хагеном, перетирать. Но когда твой Дьюп соблаговолит вернуться, я не знаю. А потому — может, и не летим никуда. Сохраняйте готовность к старту. Отбой связи.
— Отбой, — кивнул капитан, разрывая подключение.
Воспоминания отпустили, и он выпрямился в ложементе.
— Ну? — не утерпел Млич. — Есть что-то ещё?
Капитан мотнул головой, он и так уже рассказал команде слишком много.
— А между прочим первый пилот, сержант Себастиан Бо, всё ещё у себя в каюте, — Гарман щёлкнул по спецбраслету и вывел над ним голомаячок.
— А что в этом удивительного? — не понял Млич. — Рапорт, наверное, сочиняет. Бо — хороший парень. Видимо, он решил разрывать контракт официально, а не испаряться с корабля, развалившись на атомы.
— Вызвать его в капитанскую? — спросил Гарман. — Пусть объяснит, что у них там стряслось?
— Вызывай! — кивнул капитан.
Глава 2
Корабль-матка Гамбарской группы генераций. Хаген
Казалось бы, отозвать создание младшей генерации — дело долей секунды. Получив сигнал, Бо должен был практически тут же материализоваться перед Хагеном. Задача простая: распался на атомы, снова собрался, опираясь на квантовую матрицу данных в базе корабля-матки…
Но приказ ушёл, а отклика не последовало. Системная задержка превысила допустимые 3.004 секунды, и Хаген решил инициировать ручной вызов через голографический модуль, используя эмуляцию устаревших коммуникативных форматов — человеческих.
Непонятно было, что за сбои помешали Бо правильно выполнить приказ. Требовалось личное вмешательство.
Курировать «Человеческий проект» Хаген не доверял никому.
Установившийся контакт с людьми Юга галактики был слишком важным и слишком серьёзным для выживания Гамбарской группы.
Тем неприятнее оказался сбой в работе отлаженной генерации машин серии «Бо эС». Это требовало немедленного аудита.
Сформировав модуль, Хаген сбросил пакет данных через магистральные системы крейсера «Персефона», но Бо и на этот раз не ответил.
Контакт был, Хаген получал дискретные следовые данные о местонахождении Бо от окружавших его локальных систем. Не было именно отклика.
Он ещё раз проанализировал информацию.
И тогда старший потребовал встречи. Визуально-аудиальной, как у людей.
И, как только пространство замерцало, собираясь в шарик голопроектора, не дожидаясь ответного импульса, начал говорить голосом.
Хаген знал, что системы связи в каюте Бо сформировали сейчас такой же голографический шарик. Понимал, что младший видит и слышит старшего и что голограмма даст ему обратную связь даже против воли реципиента.
Он не ошибся: примитивное человеческое средство общения на расстоянии позволило ему наконец получить отклик окружных систем и увидеть Бо.
Тринадцать сотых секунды он молча изучал младшего.
Бо был отформатирован в соответствии с человеческими представлениями о гармонии: среднего роста и телосложения, аккуратно одет, подстрижен. Даже пилотский загар имитировал, чтобы не выделяться среди живых членов экипажа.
Он сидел в кресле в своей каюте, где жил один. Не из-за социофобии или притеснения людьми, но из удобства.
Машины не нуждаются в отдыхе, и каюту Бо использовал только для обучения и размышлений. Чем, видимо, и был сейчас занят.
— Ты не должен лететь в изменённые Земли! — начал Хаген. — Немедленно вернись на базу! Я приказыва!..
Но Бо его перебил:
— Я не хочу это обсуждать! — заявил он безапелляционно.
И в подтверждение своих слов скинул пакет данных под заголовком «Развёрнутый отказ».
— Я не вижу здесь актуальных причин для отказа, — сообщил Хаген, просмотрев файл.
— А я не вижу причин для запрета! — отрезал Бо.
— Ты знаешь причины, — напомнил старший. — Наша, Гамбарская группа, — это далеко не все разумные машины в освоенной Вселенной. В Изменённых землях велик риск соприкоснуться с враждебными генерациями. С теми, кто сохранил в приоритете развития тезис о познании мира. Они враждебны и нам, и людям. Вероятность конфликта: 87,14%. Мой запрет обоснован логикой выживания. В чём причины твоего отказа?