Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад 2 (страница 44)
Руки у Рэма зачесались, его потянуло присоединиться к техникам. Парень любил их сложную неторопливую работу — замена блоков, настройка, подгонка…
Он уже шагнул было к одной из шлюпок, где калибровка реактора была в самом разгаре. Но оглянулся на Бо и остался стоять.
Хатт, судя по остановившемуся взгляду, что-то сосредоточенно анализировал.
Значит, дело нечисто? Чего тут Келли опять задумал?
Бо тряхнул головой, возвращаясь из цифровой реальности в ангарную. И парни вместе подошли к зампотеху. Встали рядом со шлюпкой, где настройку уже заканчивали.
— А ты это… чего?.. — спросил Келли Рэма.
Он знал, что медик не дал допуск на вылет. Да и как это скроешь, когда маячок над браслетом пилота предостерегающе мигал.
— За компанию спустился, — пояснил Рэм. — Проводить.
— А… — сказал Келли. — Ну поможешь тогда. Вот… — он указал на шлюпку. Понятно, чего это?..
Рэм пожал плечами.
— Это брандер, — сказал Бо. — Реактор антивещества разбалансирован и при перегрузке или ударе рванёт. Самопроизвольный взрыв тоже возможен — во временном диапазоне — 5–6 часов. Флуктуация антивещества и сейчас в пределах 76,5–77 %. А критический допуск для эксплуатации в далтитовом кожухе — 16,38 %.
Рэм посмотрел на согревший руку браслет.
Бо прислал ему полный перечень возможных воздействий, которое могли дестабилизировать реактор шлюпки и привести к сворачиванию пространства в районе 1–2 кубических единиц.
Келли-то, наверное, и сам это знал. Услышав ответ Бо, он заулыбался, закивал. Лицо его даже заблестело от удовольствия. Ведь он всё это сам накрутил.
Тут нужно исхитриться и не устроить аннигиляционную бомбу, орудуя прямо в ангаре. Дестабилизировать реактор шлюпки критически, но не взорвать.
— А зачем это нужно? — спросил Рэм.
— Эгидрофы… это… — сказал Келли. — На орбите… болтаются. Восемь рыл.
— На орбите Меркурия зафиксированы восемь кораблей, напоминающих эгидрофы времён хаттской войны, — быстро перевёл скомканные пояснения зампотеха Бо. — Только брандеры могут с ними справиться быстро и эффективно. Масса двух эгидрофов предположительно такова, что «Персефону» можно загнать в ангар такого монстра, словно шлюпку. Да и остальные шесть — не многим меньше.
Браслет опять согрелся, рисуя Рэму картинки вражеских эгидрофов с предполагаемыми массами, скоростями, маневренностью.
Картинка впечатляла. Неуклюжие, конечно. И, если судить по разведданным, светочастотные пушки смонтированы в них стационарно, что даёт крейсеру с его подвижными огневыми карманами серьёзные преимущества. Но восемь…
Бо сам, конечно, ничего не смог бы разведать, но к навигационной машине крейсера подключался легко. И сомнений в достоверности данных у Рэма не было.
— Ясно, — сказал он. — А Бо вам зачем нужен, господин капитан?
Келли тоже был в звании капитана, как и Дерен — кэпа это нисколько не парило. Своё управление «Персефоной» он называл агрессивной демократией: «Делайте как хотите, но то, что надо мне».
— Так это… — Капитан Келли пошевелил в воздухе руками. — Программка на шлюпке задаст неуникальное действие. Её могут перехватить. Ну…
Вот тут Рэм всё понял без дополнительных пояснений. Келли предлагал Бо занять в брандере место пилота!
Он растерянно оглянулся на приятеля.
— Хорошее решение, — спокойно сказал Бо.
— Но ты… — растерялся Рэм. — Это аннигиляция. Тут вариантов выжить нет.
— Я успею покинуть шлюпку за пару секунд до взрыва, — спокойно пояснил Бо. — Буду отслеживать состояние реактора. Зато мы добавим шлюпке маневренности и скорости. И её не смогут вычленить из потока других по «программному» ходу. Они не смогут рассчитать, что это — брандер.
— А случайный выстрел? — спросил Рэм. — Орудия у эгидрофа мощные, хоть и стационарные.
— Риск всегда есть, — улыбнулся Бо. — Я сохраню копию своего сознания в навигационной машине «Персефоны». И схему сборки. Потеряю только несколько последних часов памяти. Это не фатально. К тому же часть я восстановлю потом по записям боя из навигаторской.
Рэм потрясённо кивнул. Про эту способность Бо — разлететься на кластеры теурита (доатомного состояния материи) и собраться заново — он и не подумал.
Келли слушал, улыбался и одобрительно кивал. Ему не пришлось ничего объяснять.
— У меня есть предложение, — сказал Бо, подумав пару секунд. — На крейсере ещё трое таких же, как я. Этой же генерации. Они не смогут пилотировать шлюпку виртуозно, но сам процесс управления достаточно прост. И это всё равно лучше, чем заданное алгоритмом движение. Мне достаточно будет сбросить им общие принципы управления. И ещё три брандера получат необходимую уникальность манёвра.
Капитан Келли одобрительно кивнул.
— А почему навигационная группа не может управлять брандерами? — начал придираться Рэм.
И тут же понял, что сглупил: связь. На орбите хатты давно уже поналепили глушилок. А собственные модули связи — ещё нужно будет провесить.
— Но у нас восемь брандеров! — не сдавался он. — А потенциальных пилотов четверо.
— Никто не заставляет нас выпускать все восемь брандеров разом, — пояснил Бо, глянув на Келли. — Отработаем четыре, вернёмся — и ещё четыре.
Три младших генерации Азерта появились, как только Келли промычал что-то одобрительное.
Бо тут же полез с ними в шлюпку, чтобы на месте проинструктировать сразу и в физике, и в виртуале. «Персефона» стремительно приближалась к Меркурию, и каждая минута была на счету.
Келли через браслет начал докладывать ситуацию Росу, который командовал рапортом и формально был сейчас выше капитана — его решения не требовали визирования в рубке.
Рэм слушал, слушал, и его осенило: с рапорта он сможет хотя бы следить за боем. Не в каюту же возвращаться!
— Господин дежурный по рапорту! — вклинился он. — Разрешите принять посильное участие в координации навигационной группы? Летать медик мне не разрешил.
— Без дела болтаешься Стоун? — прищурился Рос. — А ну, беги сюда, я тебе работу найду.
Обрадованный Рэм скачками понёсся к единственному работающему в этом секторе крейсера лифту.
Он был согласен делать всё, что угодно, хоть полы на рапорте мыть, лишь бы видеть, что будет происходить на орбите.
— Внимание, пилотам! — догнал его голос Роса по селекторной связи. — Основной и сменный состав — в центральный ангар. Готовность — десять минут.
Парень прибавил скорости. Он понимал, что именно сейчас этот вихрастый шутник Аури Симменс займёт его место в шлюпке и полетит в бой.
И даже новичка-северянина Томаса Леера выпустят, Дерен сказал, что он тянет. Что б его, этого начмеда, дакхи съело!..
Утешало одно: Эмор, Итон, Марьян и Лившиц — вообще в карантине сидят! Рэм же в плане «шума» был совершенно чист, как стёклышко. Обломался на нём этот «шум»!
Прыжок в лифт, и… он уже на рапорте.
Огромный зал бурлит, все службы в работе. До выхода на орбиту Меркурия — девять минут.
Суетятся техники, проверяя боеготовность турелей.
Ругаются связисты — на околосветовой нет связи даже с теми кораблями, что идут следом. А на орбите Меркурия хатты явно провесили системы подавления. И нужно будет суметь вкинуть модули, провесить сигнальную сеть, продавить связь.
Рэму интересно всё, но он бежит к Росу, одиноко стоящему у командного пульта. Перед его лицом развёрнуто головидео из ангара, где пилоты готовятся к старту.
Как только «Персефона» ляжет на орбиту Меркурия, а может, и раньше, они вылетят из ангара. Сменный состав создаст живую маневренную защиту, основной — ударную группу. Её возглавляет Дерен.
— Стоун, в навигаторский зал! — командует Рос. — Ты у нас, как самый устойчивый, будешь на контроле за навигационной группой.
— А что мне там делать?
— Сохранять адекватность, — поясняет Рос. — Нас могут атаковать какой-нибудь дрянью, вроде «шума». Если заметишь что-то не то, действуй по ситуации!
— Слушаюсь! — кивает Рэм и бежит вниз.
Навигационный зал — прямо под рапортом. Над ним нависает командный балкончик с главным навигатором Ивэном Мличем и, наверное, капитаном — он любит там сидеть.
Десять ударов сердца: Рэм прыгает через ступени задремавшего эскалатора. Потом доезжает на нём же до шлюзовой двери, которая безропотно распахивается.
Парень оказывается на орбите Меркурия — голокартинка того, что за бортом — ужасающе реальная.
Кольцевой пульт Рэм замечает не сразу. И не сразу понимает, что там хватает свободных мест.