Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад 2 (страница 30)
Услышал удивлённое:
— Никак нет!
Потом пошла пауза — медик тоже открыл файл, который отправила система.
Ещё секунд пять, и он пояснил:
— Возможно, некорректная работа аппаратуры, господин капитан. Я сейчас проверю всё лично. И ручной градусник этому махинатору в… рот засуну!
Медик отключился, он полагал, что Рэм как-то надурил систему.
Капитан задумчиво почесал щёку, а Дерен усмехнулся:
— У Рэмки сидит Бо. Боюсь, он и не такое умеет.
— То есть? — не понял капитан. — Он что, показания аппаратуры поменял?
— Скорее, подменяет собой эту аппаратуру, — фыркнул Дерен, изучая сгенерированный системой файл. — Капли теурита способны работать, как микроскопические механизмы или даже микро-лаборатории на квантовом уровне. Они проходят сосуды изнутри, как при реомоложении, склеивают их и возвращают эластичность. Видимо, Бо постепенно совершенствуется в человеческой медицине. Раньше, он такого не делал.
— А он что-то делал раньше? — капитан следил за маячком медика, который и в самом деле переместился из дежурного помещения в бокс Рэмки.
— Делал. Я руку ломал на Прате, — напомнил Дерен. — И Бо помог мне, наложив что-то вроде гипса непосредственно частью своих теуритовых клеток. Вроде такой блестящей кольчуги. Я полагал, что его «гипс» — внешний. Но снимки потом показали — Бо сумел наложить «гипс» и изнутри, склеив кость и зашпаклевав сколы гидроксиапатитом кальция. Кость у меня тогда срослась в считанные дни.
— А чего молчал? — удивился капитан.
Дерен дёрнул плечом:
— Вылетело из головы. Снимок мне ещё над Пратом сделали. И пока я прилетел на «Персефону», рука зажила как бы сама собой.
— Ясно, — кивнул кэп и открыл сообщение медика.
Ручное измерение не помогло. Все параметры Рэма зеленели, как всходы на грядке.
— Ну тогда бери всех шестерых и вези на «Лазар», — решил капитан. — В темпе давай!
Дерен по-уставному кивнул и вышел.
— Какие проблемы у вас с Бо? — в лоб спросил Линнервальд, когда дверь за пилотом закрылась.
Он не спросил, «есть ли у вас проблемы»? Понимал, что они есть. Ещё одна зараза, не лучше Дерена.
Два условных наследника одного экзотского Дома. Две заразы…
— Он послал Хагена, — капитан решил, что если уж говорить, то как есть. — Бо — это младшая генерация Хагена. И тот хотел отозвать его с «Персефоны» перед рейдом. А мальчишка послал его к Хэду. Чего он даже теоретически сделать не мог — желаний у машины по умолчанию нет.
— Версию программного сбоя вы, конечно, проверили?
— У нас на борту есть хатты, они тестировали Бо, но причин сбоя выявить не удалось. Да и «шум» показал, что с машинной точки зрения Бо — совершенно нормален. Хатты точно так же пропадали в космосе, попав под этот проклятый «шум»… — Капитан вздохнул и добавил. — Хотя и тут была одна странность. Бо сам сумел оправиться от воздействия. Догнать пытались, но с переменным успехом. А Рэмка как-то достучался до него по сети.
— Они напарники? — уточнил Линнервальд.
— Да, они часто летают вместе. Можно сказать, что оба росли на крейсере. Кто ж знал, что у нас тут образовался детский сад? Бо — совсем юная машина, без опыта социализации, а Рэм попал сюда 16-летним мальчишкой. Вот и спелись. Не удивлюсь, если это Рэмка так влияет на Бо, что и у машины развился подростковый нигилизм!
— Проблему я понял, — кивнул Линнервальд, не желая подхватывать и развивать тему про подростковую дурь, хотя машина именно дурила. — Бо «не хотел» покидать крейсер, хотя по определению не мог чего-то «хотеть», вопреки заложенным в него алгоритмам.
— Можно сказать и так, — кивнул капитан.
Большинству молодых пилотов уже приходилось раньше бывать на кораблях Содружества, потому по сторонам они косились умеренно.
Хотя странностей на «Лазаре» конечно, хватало — оранжерея, вынесенная на командный этаж, самодвижущиеся полосы в коридорах, голокартины и фонтанчики для питья с искусственными птицами и микропейзажем — горы, гроты, ручьи.
Однако для Вальтера Дерена главной странностью было то, что корабли Содружества технически очень мало изменились за годы войны, и теперь имперские обгоняли их даже в чистоте линий острого и лаконичного дизайна, не говоря уже о вооружении.
Вальтер задумчиво сравнивал свой первый военный крейсер, на котором пришлось служить: старую, построенную ещё во времена хаттской войны, «Абигайль». И довольно новый «Лазар»…
Как же он был уязвим рядом с недавно сошедшей с верфей «Персефоной»!
А уж про шлюпки из псевдоживых материалов с биметаллическим сердечником и реактором анитвещества — даже говорить было нечего.
Ещё лет десять назад экзотианцы кичились военными катерами, а имперцам приходилось летать, по сути, в автономных огневых карманах, отстреливающихся из турелей корабля.
Это были мощные, но неудобные судёнышки. Управлять ими было непросто даже физически, и в пилоты парней набирали крепких.
Реакторы антивещества на такие «шлюпки» поначалу приваривали прямо на обшивку, летали, едва не на «бомбе». И вдруг всё это потекло жидким металлом между двумя изолированными корпусами, обросло упругой «кожей» из новых материалов, делающих шлюпку невидимой для устаревших маяков соседей.
Теперешняя шлюпка-«двойка» — совсем уже не «автономный огневой карман» крейсера, а неубиваемый монстр с силовыми щитами, сравнимыми по мощности со щитами среднетоннажных кораблей.
И Вальтеру было кристально ясно сейчас — Содружество заканчивало войну, особо не вкладываясь в оборудование и вооружение. Империя же только входила во вкус.
А ведь новые корабли — это целый кластер оборонной промышленности. Огромные заводы на астероидах, сотни тысяч конструкторов, испытателей, монтажёров.
Если бы война между Содружеством и Империей не завершилась так странно и внезапно, ещё лет через десять Север раздавил бы Юг, как букашку.
А, учитывая способности таких, как капитан Пайел, не подавился бы и эрцогами.
Понимал ли это командующий Объединённым Югом лендсгенерал Макловски?
Наверное, да, уж он-то умел смотреть и видеть. Потому и начал ломать военное противостояние и договариваться с Локьё. А вот все остальные в Содружестве — это, похоже, слепые щенята. И Линнервальд тоже. Хотя… нужна ли ему именно военная прозорливость?
Северное начальство Империи — упустило Юг не в военном, а именно в человеческом плане. Его философия оказалась заразной. И выстояла против оружия. А Линнервальд — философ.
Лившиц с Эмором начали перемигиваться — явно что-то задумали. Но глаза у них энтузиазмом пока не горели, скорее — восторгом.
«Лазар» был таким роскошным, что поглазеть тут и без оружия было на что. И лица молодых пилотов выглядели оскорблёнными: за что экзотам такое богатство?
Дерен их восторгов не разделял. Он прикидывал толщину силовых кабелей, считал люки воздуховодов и турельных «выходов». Лицо его закаменело от понимания, чем могла закончиться экзотианская беспечность.
Разместили всех семерых тоже шикарно. Отделка кают выглядела богатой и стильной. Непривычное меню и чужие приблуды в санузле обещали немалые развлечения.
Молодёжь расселили по двое — и они то и дело кидали в чат голограммки и шутки.
Вальтеру Дерену выделили отдельную каюту. Он было обрадовался неожиданному отдыху и уже намеревался поспать полчасика, как явился психотехник с видеоблокнотом и принялся расспрашивать его про молодёжь.
Дерен предоставил медику список фамилий, сбросил выписки из медкарт и, сославшись на усталость, предложил идти в соседнюю дверь, чтобы познакомиться с парнями самостоятельно.
Вальтеру так хотелось завалиться уже на диванчик, что он не удосужился проверить, кто выбрал каюту с ним по соседству.
Краем сознания он помнил, что это был вроде бы Итон. Потому и закрыл глаза.
Но есть вещи, которые предсказать невозможно. Например то, что уже занятую Итоном каюту кое-кто мог и отжать.
Не так уж это и сложно. Особенно если ты до сих пор числишься напарником Дерена и имеешь право жить с ним в одной каюте или хотя бы — дверь в дверь.
— Господин регент!
Линнервальд, уже полчаса как прибывший на «Лазар», всё ещё отдавал распоряжения относительно рейда, согласованные с капитаном Пайелом. ЧП ему были не нужны.
Он повернул голову на голос и с удивлением уставился на старшего психотехника медгруппы «Лазара» доктора Готама Бачера.
Мужик был в белейшем халате без единой лишней складочки, но всё равно казался помятым, а бледный лоб обсели бисеринки пота.
— Что у вас, Барчер? — удивился регент. — Какие-то проблемы с расселением пилотов с «Персефоны»?
— Это не пилоты, господин регент! — чернявый выходец с Кумара осёкся и замолчал. — Не люди!
Он всегда казался регенту слишком смуглым, а тут стал белее белого. Эк его вставило!
— А кто? — равнодушно уточнил Линнервальд.