Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 7)
— Так помоги? — Шаманка сняла с пояса и протянула старшему брату «медвежью лапу».
Кожа с передней лапы медведя была тщательно выделана так, что надевалась на руку, словно перчатка. А вместо когтей торчали пять огромных медвежьих клыков.
Глава 5
Хозяин гор
Раны, что нанёс мне Ойгон медвежьей лапой, чтобы замаскировать следы драконьих когтей, окончательно примирили братьев с моим появлением в материнском аиле.
Не закричать от боли стоило мне большого труда. Но Ойгон с Темиром убедились — я воин. По большому счёту — так оно и было.
Майа боялась, что у меня снова начнётся горячка, но рука у Ойгона оказалась лёгкой. Утром мне хуже не стало. А ещё через день — раны схватились и уже не болели так сильно.
Воины терия Вердена появились три дня спустя.
Утром, когда Майа убежала надоить для меня молока, они целой бандой свалились в деревню с неба.
Дверь в аил была откинута, чтобы внутрь шёл свет. Через дыру я немного видел то, что происходило на улице. Заметил и незваных гостей. Да они и не скрывались.
Те найманы, которых отправили в нижний мир мои названые братья-барсы, были пешими воинами. И ранг у них в оттоне — дюжине дюжин — был самый низкий. И вот теперь злые духи принесли волчьих всадников.
Откуда я знал про оттон и всадников, летающих на волках? Так Майа вечерами много рассказывала мне и о местной жизни, и о завоевателях.
Сами себя они называли вайгальцами. Теми, кого «как песок, несёт теченье реки».
Терий Верден был у них кем-то вроде наместника. А правил вайгальцами Страшноликий император. Он постоянно носил маску, скрывая эту самую страшноликость. А может — просто маскировался, чтобы вовремя удрать от «любящих» подданных, если они взбунтуются.
Пришли вайгальцы с юга. Постепенно заселили Скалистый край, граничащий с долиной Эрлу.
Долина считалась местом сакральным. Она лежала на пути к Огненному перевалу и загадочной Белой горе. Там юноши всех окрестных племён впадали в магический сон, проходили воинское посвящение и получали своё первое оружие.
Князь Юри пропускал караваны к Огненному перевалу и неофитов к Белой горе, с того и кормился.
Его армия охраняла вход в долину и поселение вокруг крепости. А опасную горную тропу к перевалу патрулировали вольные воины из родов барса, медведя и волка.
У Страшноликого императора имелся договор с правителем Юри о проходе к священной Белой горе. Но жадные чужаки решили захватить долину Эрлу.
Несколько дней назад вайгальцы без объявления войны напали на крепость правителя Юри, разгромили крошечную по моим понятиям армию, сожгли городок из юрт и аилов.
Особенно свирепствовали их колдуны и найманы — воины без роду и племени.
Найманов набирали из порабощённых вайгальцами народов. Колдуны отнимали у них волю и желания. По крайней мере, так говорила Майа.
Судя по её рассказам, у вайгальцев имелись разные рода войск: пехота, летучие отряды на крылатых волках, колдуны-огнеметатели.
Именно колдуны на драконах и нанесли страшный урон армии правителя Юри. Защитники долины Эрлу бились мужественно, но они проиграли.
Подробностей сражения Майа не знала. А больше мне и поговорить было не с кем. Только шаманка заглядывала на пару минут в день. Посмотреть, не помер ли я?
Ойгон и Темир отправились к Огненному перевалу, за который улетели остатки волчьего отряда старшего сына правителя Юри — Эргена. Они хотели догнать своих и объединиться для мести.
Что за штука «Огненный перевал» — я так и не понял. Это была сугубо «мужская» тема, табуированная для женщин.
Старший брат, Ойгон, успел объяснить мне, что первый раз к нам забрели вражеские мародёры. Они торопились обшарить окрестности и отнять всё ценное у местных жителей, не дожидаясь приказов своих командиров. Иначе награбленное пришлось бы сдавать «в общий котёл».
Вряд ли их хватились сразу, ведь мародёрят воины часто. Но три дня было критическим сроком. И сегодня нас посетили уже по приказу терия Вердена или одного из его военачальников. Налетели на крылатых волках, чтобы нагнать жути.
По крикам с улицы я понимал: волчьи воины ищут пропавший отряд.
Сейчас они сгоняли оставшихся жителей — ребятишек и дряхлых старух — на деревенскую площадь. Как бы не перебили.
Ойгон и его боевые товарищи знали, конечно, что убитых будут искать. Но удержаться воины красной кости — так это здесь называлось — не смогли. Что с них взять? Горячие, восточные парни.
По совету шаманки, барсы отволокли трупы мародёров к ущелью, бросили так, словно там и было сражение.
Но с крылатыми всадниками терия Вердена мог прибыть и колдун, а его так просто не проведёшь.
Я лежал и слушал, как воют старухи и кричат дети.
В горы ушли не только мужчины, но и подростки, и женщины, что могли быстро передвигаться и позволить себе ночёвку в горах без огня.
Что они могли? Только переждать, отсидеться, пока воины терия Вердена натешатся и насытят свою природу.
Но стариков с собой не потащишь. Да и малых детей тоже.
Ну и меня Майа отказалась оставить. Лет ей было уже немало, и она не боялась, что воины позарятся на её прелести. А смерть…
Её тут, как я понял, вообще презирают. Боятся только духов, демонов и богов.
Причём духов почитают вольные племена, а демонам покланяются вайгальцы. И пока непонятно — метафора это или данность.
Майа сказала Ойгону: если духи гор позволят, она выходит меня. Ведь неизвестно, что стало с её младшим сыном, Каем. Может, и он лежит сейчас такой же израненный? И чтобы духи помогли ему выжить, она будет ухаживать за мной.
Братья не нашли, что ей возразить. А меня тащить в горы было пока очень проблематично.
Меч хоть и не задел сердце, дырку во мне оставил порядочную. Шаманка предупредила — если снова откроется кровотечение, дороги мне не вынести.
Какое-то время в деревне было шумно, потом всё стихло.
И вдруг в нашем аиле потемнело — вход загородила здоровенная туша воина.
Доспехи на нём были уже поинтереснее, чем на мародёрах, — с нашитыми на кожу железными бляшками. На груди была закреплена самая крупная бляха, с гравировкой — мордой дракона.
Воин ввалился внутрь, но светлее не стало. Следом вошли ещё двое в похожих доспехах, а за ними третий — без доспеха, в длинном чёрном плаще из ткани, напоминающей толстый шёлк.
Это был колдун, чего мы и опасались. Он мог не поверить в мою легенду и чего-нибудь там прозреть.
Колдовство имело иную природу, чем камлание, так объяснила мне шаманка. Конечно, здешние духи не станут помогать чужакам по доброй воле, но у колдунов есть свои способы узнать правду.
— Ты кто такой? — рявкнул воин, заметив меня.
Похоже, он был главным в отряде. По крайней мере, бляшка с драконом украшала только его грудь.
— Это мой сын! — в аил тенью скользнула Майа. — Медведь изодрал его. Он лежит уже много дней!
Я помотал головой: уйди! От всадников просто разило опасностью.
— Медведь? — удивился колдун. — А может, мальчишка воевал против нашего уважаемого правителя терия Вердена?
Лицо Майи перекосилось — для неё терий Верден не был «нашим уважаемым правителем». Он был захватчиком и ублюдком.
— Мой сын давно уже не встаёт с постели! — отрезала Майа.
Губы её дрожали. Ей хотелось сказать, что смог бы я воевать — так и воевал бы. И башку бы отрубил этому «уважаемому правителю». И на могилу пару раз плюнул.
— Что видишь? — Воин обернулся к колдуну.
— Что вся эта деревня — одно змеиное гнездо! — отозвался тот раздражённо. Он был тощий, сутулый, но очень наглый на вид. А в руках вертел что-то округлое, замотанное в кусок кожи. — Я вижу, что все эти бабы лгут. Что все здешние дикари бились против наших воинов, а сейчас лежат в долине костями или бегают от нас по горам. Но обряд против лжи — тяжёлый и сложный. Не стоит оно того, ведь этим манером мы всё равно никого не поймаем. Хочешь, прикажи сжечь для острастки пару старух? Но детей и баб пока пощади — они сгодятся в пищу драконам. Неизвестно ещё, сколько мы тут проторчим, а жрут драконы мно-о-го.
Лицо Майи побелело, и губы её сжались. Но боялась она не за себя. Поняла, что воины терия Вердена преследуют сейчас тех, кто ушёл к перевалу, и её детям снова грозит смертельная опасность.
— А этот? — воин кивнул на меня.
— Если раны и в самом деле оставил медведь, мы это быстро узнаем.
Колдун подошёл ко мне, наклонился, провёл надо мной руками и резко качнулся назад, отстраняясь.
Полыхнуло сияние, на миг осветив аил, и я задохнулся от боли.
Одеяло, рубаха, повязки на мне — всё вспыхнуло сухим магическим пламенем и сгорело дотла. А из дыма соткалась призрачная фигура медведя.