Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 24)

— А зачем?

До меня только сейчас дошло, что ни Ойгона, ни Темира я сегодня не видел. И даже, в общем-то, не задумался, где их носит.

Братьями они были мне пока чисто номинально. Ойгон решил, что мы братья. Темир — младший — кивнул, ладно, мол.

Но это хорошо, что сегодня они в драку не влезли. С Темира бы сталось. Он сначала за меч хватался, потом думал. Я помнил, как братья зарубили воинов терия Вердена, а потом головы ломали, куда деть трупы.

— Обряд же был, — пояснил Истэчи туманно. — Думали — хорошо пойдёт!

— Ну, обряд, и? Братьям — нельзя было на это смотреть, что ли? Нехорошо?

— Хорошо, — удивился Истэчи. — Но ты был бы сейчас мёртвый. А утром бы снова родился. А одежда тебе новая? А оружие? Ночью они придут или утром. Принесут, что положено.

Я покивал — понял, мол.

Братья, значит, полагали, что обряд пройдёт, как надо. И отправились за одеждой и снаряжением для неофита.

Почему они? Так пир же намечался. Остальные бы заартачились, наверное. Не много порядка в отряде барсов, раз тут можно всадить нож в обрядовое животное.

Мерген же, получается, лишил духов заслуженного «коня». Не побоялся бросить вызов шаману и предводителю. Не мне, я тут пока — с боку припёку.

Но Ичин промолчал. Сделал вид, что не заметил подставу.

А почему? Синдром Акелы — старый стал, зубы сточились? Или у них законы какие-то есть, что нельзя воинам взять и подраться?

— Слушай, Истэчи, — спросил я, задумчиво созерцая, как Мерген что-то высокомерно цедит сквозь зубы, а его пособник, Ыйген, слушает, хмуря густые брови. — Вот мясо мне жрать нельзя, охотиться нельзя. А драться на мечах можно? Поединок, там, например? Если полезет кто за звездюлями?

Приятель так вскинул брови, так округлил глаза, что я мысленно выругался. Опять спросил что-то не то!

— Кто может запретить воину сражаться в поединке? — удивился Истэчи, разглядывая меня как диковинку.

Мол, ладно — провалы в памяти. Но такое забыть⁈

— Ну, всё я забыл! Совсем — понимаешь? К ёкарной матери!

Истэчи почесал затылок:

— Не понимаю.

— Ну так расскажи, что особенного в поединке? Почему мне всё нельзя, а подраться — можно?

— Поединок идёт под небом, — пояснил приятель, для верности задрав голову вверх. — Тенгри всегда смотрит, как сражаются воины. Как можно запретить то, что угодно небу? Вот слушай: встретили мы как-то в горах волчью дюжину горных…

— Отлично! — перебил я его.

И ощутил, что на душе сразу стало легко и радостно.

Замечательное всё-таки место, воинский лагерь барсов! Всегда мечтал, чтобы не мучиться, как разрешить проблему, а просто взять и по башке настучать.

Я же голодный и злой сейчас как собака. А Мерген мяса нажрался от пуза. Вон как тяжело дышит.

Меч у меня неважнецкий, конечно: тяжеловатый, не очень хорошо сбалансированный. Истэчи явно хранил это оружие про запас, на самый крайняк. Ну так и у Мергена — не сильно лучше.

Наблюдая за тем, как двигается Мерген — неуклюже поворачиваясь всем корпусом — я понимал, что боец он медленный, но мощный. И ведь главное — не ждёт он сейчас от меня никакой подставы.

На диверсию с Буркой должен был ответить Ичин, а шаман смолчал. Значит, всё шито-крыто. Вон как спокойно стоит этот Мерген. Как плюёт через губы слова.

Меня он за противника не считает. Я для него — мелочь пузатая, за которую вступился дух барса и не дал пришибить. Мальчишка безродный.

Мерген не видел, как я тут с молодыми и «безлошадными» барсами на мечах балуюсь. И все эти молодые — теперь за меня. Для них драка — самое главное в жизни, по ней и судят.

— А что нужно сделать, чтобы начать поединок? — перебил я Истэчи, вдохновенно вещающего о зарубе с соседями.

— Да ничего! — обрадовался он. — Подойди да пихни обидчика в грудь!

Я встал.

— Стой! — воскликнул Истэчи, только сейчас догадавшись о моих намерениях. — Ты не можешь сражаться с Мергеном! У него — сильные духи!

— У меня — тоже сильные, — усмехнулся я. — Вот придёт барс и откусит ему башку! С хрустом!

— О-о! — только и нашёлся сказать Истэчи.

А я зашагал к костру.

Теперь было можно. Не жрать же туда иду, а подраться. Значит — всё пучком.

Возле жертвенного костра, совершенно уже прогоревшего, стояло два огромных котла с бараниной. И мяса там было ещё достаточно рыл на десять.

Видно, трапезу по привычке рассчитали совсем на другое число бойцов. А осталось их — вместе с молодыми и «безлошадными» — всего три десятка.

С полдюжины воинов Ичин разослал по каким-то делам. Кто-то ушёл спать. Двое чинили одежду. Местный «музыкант» настраивал бандуру с одной струной. (Как её вообще можно настроить?)

Из самых старших у костра, считай, никого уже и не было, одна ненасытная молодёжь. Только Мерген просвещал Ыйгена. (Как бы не помешал мне этот «правдолюб»…)

Группа молодых барсов — половину из них я уже знал по крепости запястья — явно чего-то ждала. Они сидели возле котлов и переговаривались, обеспокоенно поглядывая на небо.

— А что, араку не везут ещё? — спросил один из них у Истэчи, и я чуть не рассмеялся.

Испортил я им сегодня всю церемонию!

Меня ведь сначала должны были условно «сжечь», потом торжественно похоронить с речами. Потом бы как раз спиртное подвезли. И пошли бы отличные поминки на моей свежей «могиле».

Но всё смешалось в доме Облонских, и обряд получился через пень-колоду.

Жаль, что так вышло. Пьяный Мерген мне бы сгодился сейчас лучше, чем трезвый.

Однако ждать, пока привезут араку, я был не намерен. Злой я. И голодный. А это может потом пройти. Я же ещё и отходчивый.

И потому сейчас самое время Мергену как следует навалять. Раз Ичин боится этого недошамана, должен же кто-то ему вразумление сделать в филейную часть?

Все простенькие местные техники фехтования молодёжь мне уже показала, и я не сомневался, что справлюсь. Убивать я этого идиота, конечно, не собирался, но кровь пустить было бы справедливо.

Я подошёл к Мергену и уставился на него снизу вверх.

Блин! Он меня на полголовы выше. Такого плечом не толкнёшь. Словами придётся оскорблять.

— Эй ты, хрен с горы, — сказал я, вполне доброжелательно улыбаясь. Как только пришло решение устроить воспитательную акцию, лишний адреналин ушёл. — Тебе как — тоже подмышку ножиком ткнуть? Или как воины будем драться?

Глава 16

Поединок

В первую секунду Мерген смотрел на меня непонимающе: что за тля устроила наезд на её величество божью коровку⁈ Да он этих тлей сжирает по пятьдесят штук в день! И даже без масла!

Но потом до воина дошла суть оскорблений, и кровь его рысью понеслась в мозг: глаза выпучились, морда побагровела.

Какой горячий восточный парень! А я и не знал, что местного авторитета можно выбить из равновесия тремя фразами. Дикари-с. И как бы они жили во времена дипфейков и повального хейта в соцсетях?

Я-то думал, мы ещё обменяемся парой реплик, заготовил кое-что интересное. А Мерген уже созрел.

Хотя свою роль сыграло и то, что Истэчи в это время завладел вниманием местной молодёжи, радостно втирая ей байки, и барсы начали посмеиваться, косясь на Мергена.

Конечно, недошаман даже не подумал про меч. Какой поединок с мальчишкой?

Он размахнулся от всей своей широкой души, собираясь врезать мелкому паразиту кулаком в нос.

Эх, «ра-а-ззудись плечо, размахнись рука!..»* И…. полетел мордой прямо туда, где ещё недавно горел костёр. В самую мешанину углей и пепла!

Барсы зафыркали, давясь смехом. Я тоже заулыбался — прикольно вышло.