Кристи Кострова – Оживший мертвец (страница 15)

– Я и не знал, как приятно говорить так легко и свободно как с вами. И почему я раньше не подумал о духах? Рядом с вами я могу быть обычным человеком. Обычно спустя пару минут общения мой собеседник начинает говорить быстрее и активнее жестикулировать. Дальше на его щеках разгорается румянец, а минут через тридцать собеседник начинает хохотать. Есть существа поустойчивей, есть те, кому и десяти минут хватает… Я даже жениться не могу, ни одна женщина не в силах выдержать меня.

Мысленно я содрогнулась, и сердце затопила жалость. Не представляю, каково ему живется! И все же я не могла не думать о деле: одна часть меня хотела попрощаться и скорее нестись к кладбищу. Вторая – которая почему-то разговаривала голосом Адама – велела остаться и узнать, как можно больше. Выяснить, что заставило трупы ожить, недостаточно. Нужно придумать, как вернуть их обратно в могилы, а для этого требуется больше информации.

– Сочувствую вам, – искренне сказала я. – Но что сделало вас таким? Это какое-то проклятье? Неизвестная разновидность запретной магии?

– Всего лишь ошибки молодости, – раздался голос у дверей.

Обернувшись, я увидела миссис Дорнан – она, по-прежнему одетая в роскошный халат, держала в руках мундштук с зажженной сигаретой.

– Не обвиняйте моего мальчика, все происходящее уж точно не его вина.

Не дожидаясь ответа, миссис Дорнан вошла в гостиную. Присела на диван и сложила руки на коленях. Она не спешила заговаривать, и я не посмела ее торопить. В конце концов она планирует открыть душу незнакомке. И даже не человеку!

Побледнев, миссис Дорнан медленно произнесла:

– В первый раз я вышла замуж, когда мне было восемнадцать. Моим первым мужем стал мистер Уильям Дорнан – не лорд, но один из завсегдатаев королевского дворца. Вся моя семья была в восторге! Мой отец нажил богатство, но в глазах высшего общества, куда он так стремился попасть, он оставался жалким торговцем.

Что ж, очевидно, что миссис Дорнан любит начинать истории с самого начала. Я заерзала, понадеявшись, что ее исповедь не займет слишком много времени. Слова Ронни о похороненной девушке никак не шли у меня из головы.

– Мистер Уильям прослыл весьма жестоким человеком, и я умоляла родителей не выдавать меня за него. Тщетно! К алтарю меня вел отец. Красивая традиция здесь не при чем. Я бы сбежала, если бы он хоть на мгновение оставил меня без присмотра.

В день свадьбы моему мужу исполнялось шестьдесят восемь, и я стала его подарком самому себе. В своих предположениях я не ошиблась: брак оказался ужасным, а мой супруг помыкал мной, словно я была куклой, а не живым человеком. К счастью, он много пил и питался исключительно жирной или сдадкой едой. Через пять лет я осталась вдовой с весьма неплохим состоянием.

Я озадаченно моргнула. История развивалась куда быстрее, чем я ожидала. Закончив с рассказом про покойного мужа, миссис Дорнан заметно повеселела и закурила новую сигарету.

– Пять лет я была заперта в особняке и не могла даже шагу ступить без ведома Уильяма. Повезло, что Заступница не одарила нас детьми! Конечно, когда муж скончался, свобода вскружила мне голову. Отец явился на следующее утро после похорон и велел мне вернуться домой. Наверняка он рассчитывал еще раз выгодно продать меня замуж. Но я его ослушалась. Теперь я была богата, а статус вдовы в глазах общества давал мне некоторые привилегии. – Миссис Дорнан посмотрела прямо на меня. – Я рассказываю вам все это не для того, чтобы вызвать жалость. Просто хочу, чтобы вы… понимали всю ситуацию, в которой я оказалась.

Я кивнула. Насколько мне известно, сейчас, тридцать лет спустя, отношение к браку изменилось и одинокая женщина не считалась обузой для родных. Она могла самостоятельно работать и зарабатывать себе на жизнь. Взять ту же Даяну. Она открыла книжную лавку, а ведь, судя по словам Адама, семья у нее далеко не простая.

– Конечно, – сказала я. – И что случилось дальше?

Миссис Дорнан мечтательно улыбнулась.

– Я окунулась в светскую жизнь: жадно хватала все, чего было лишена сперва по воле строгого отца, а потом мужа. Вечеринки, свидания с сомнительными мужчинами, ставки на нелегальных скачках, литературные вечера с опальными поэтами. Поверьте, я перечислила только часть развлечений. Хорошо, что по совету адвоката я успела выгодно вложить деньги, а не то мои новые «друзья» оставили бы меня без средств к существованию. В тот же год в Стокахме появилось модное околомагическое течение под названием «положительное мировоззрение». Слышали о таком?

Я покачала головой.

– Не довелось.

– Неудивительно, – фыркнула миссис Дорнан. – «Положительное мировоззрение» было популярно всего около полугода, а после нескольких громких скандалов его признали культом и запретили. Глупцы! Они просто испугались, что молящихся в храмах Заступницы станет меньше. Самый главный принцип «положительного мировоззрения» гласил: думай о хорошем – и хорошее придет в твою жизнь.

Мне новое течение пришлось по душе. Я жертвовала деньги и частенько предоставляла свой особняк для собраний. Круг моего общения сменился, и вскоре все мои друзья и знакомые мыслили исключительно положительно. Главным оратором на этих вечерах был магистр Зодман – именно он и сделал течение популярным. Вряд ли он на самом деле заканчивал магическую академию, но почти наверняка обладал магией. Или потрясающей харизмой? Но даже отъявленные скептики следовали за ним, посетив всего одно собрание.

Миссис Дорнан опустила глаза, и я насторожилась – кажется, мы подобрались к самой важной части.

– Однажды мы веселились неделю напролет, злоупотребляя веселящими зельями, небольшими магическими ритуалами и, конечно, изо всех призывая в свою жизнь только положительное, – вздохнула миссис Дорнан и с нежностью посмотрела на сына. – А через две недели оказалось, что я беременна. Едва узнав о своем положении, я тут же свернула все вечеринки, выгнала толпу живущих в моем доме бездельников и приготовилась сделать все, чтобы стать хорошей матерью. Через пару месяцев «положительное мировоззрение» окончательно прикрыли, а магистр Зодман – он и был отцом ребенка – бесследно исчез.

Когда Рональд родился, я сразу поняла, что он отличается от других детей. Ни одна нянечка не выдерживала дольше двух недель и при этом не могла объяснить, в чем собственно дело. У самой у меня иммунитет к воздействию Ронни. И у вас тоже…

Миссис Дорнан вдруг окинула меня оценивающим взглядом, и я напряглась.

– Для духа вы на редкость живая, хотя фактически мертвы, что одновременно является и достоинством, и недостатком. – Я настолько опешила, что не возразила, и миссис Дорнан продолжила: – С одной стороны вы можете сколько угодно находиться рядом с моим мальчиком, с другой – толку от этого мало. Любой человек нуждается в прикосновениях и объятиях, а вы на это не способны.

Если бы миссис Дорнан отвесила мне пощечину, мне и то не было бы так больно. Сама того не зная, она угодила в мое больное место.

– Мама! – возмущенно воскликнул Ронни, покраснев до кончиков волос.

Я глухо выдохнула и, тряхнув головой, сделала вид, словно ничего особенного не произошло.

– Спасибо за вашу историю, – голос все же дрогнул, но я решительно выпрямилась. Я здесь в качестве детектива, и мое дело задавать вопросы. – Вы пробовали избавить Рональда от этой способности?

Миссис Дорнан кивнула.

– Я обращалась ко всем магам и лекарям, что способны держать язык за зубами. Удалось выяснить только, что если его… мы называем это энергия… если в течение дня энергия выплеснулась в достаточном количестве, то вечером находиться рядом с Ронни намного легче.

– Потому я и начал вести сеансы, – быстро добавил Ронни – вид у него был все еще виноватый. – Иногда после особенно загруженного дня я могу прогуляться в парке или даже пропустить стаканчик в баре.

Я потерла ноющие виски. К слову, Адама рядом не было, а я все еще ощущала себя почти человеком. Краски вокруг не поблекли, как это обычно бывало, когда он отлучался из Агентства, а от слов миссис Дорнан все еще хотелось плакать. Или дело в том, что Адам находился достаточно близко?

– Хорошо, – пробормотала я, возвращаясь к главной теме. – Что касается ожившего трупа… Возможно ли каким-то образом отменить действие вашей положительной энергии?

Рональд пожал плечами.

– Эффект от моей энергии сходит на нет сам по себе. Обычно в течение двух-трех дней. Но в случае с мертвецом… Понятия не имею, что произойдет с ним после этого.

По спине пробежали мурашки страха.

Мистер Найджел может упасть замертво, а может окончательно потерять разум и превратиться в голодное умертвие, жаждущее полакомиться живыми существами. Кровь и плоть близких для них особый деликатес.

– Мне пора, – быстро сказала я. – Я уже могу разбудить Адама?

– Вполне, – кивнул Ронни. – Только, пожалуйста, присмотрите за ним. Ему сегодня нельзя перенапрягаться. Лучше бы и спать отправиться пораньше…

– Это вряд ли, – вздохнула я, вспомнив о мистере Найджеле.

Ронни остался с матерью, а я вошла в кабинет и на мгновение замерла, разглядывая Адама. Он спал ровно в той же позе, будто все это время не шевелился.

Какой же Адам красивый! Длинные изогнутые ресницы, полные, четко очерченные губы и ямочка на покрывшемся щетиной подбородке. Даже белесый шрам на брови Адама совсем не портил.