Кристи Кострова – Кафедра артефактов. Связанные магией (СИ) (страница 29)

Обложка молитвенника слегка порозовела, словно он смутился.

— И все равно надо было найти другой вариант. Хотя бы разбудить соседку и попросить ее о помощи.

— И тогда в покоях полуголого преподавателя оказалось бы не одна студентка, а сразу две. Отличное решение проблемы.

Артефакт насупился и счел за лучшее перевести тему.

— Распутай плетения, которыми меня удерживают, и мы начнем.

Крылышки молитвенника забились, силясь поднять своего хозяина в воздух, но тщетно. Перейдя на магическое зрение, я убедилась в том, что артефакт не лжет. Все-таки преподаватели позаботились о моей безопасности. Мало ли что он выкинет?

— А знаешь, — невинно пожала плечами я. — Я решила, что с сегодняшнего дня перестану читать молитвы.

— Да как? Но… — Артефакт задохнулся от возмущения, а затем возопил, едва не разбудив соседок. — Светлая матерь, укажи своей дочери праведный путь! Избавь ее от греховных мыслей и побуждений…

Я наклонилась к артефакту.

— Когда я приведу себя в порядок, мы прогуляемся до кафедры. И советую тебе помолчать, иначе опять засуну в сумку.

Молитвенник заткнулся, но его громкое сопение ясно давало понять, что он возобновит лекцию сразу же, как только представится возможность. И почему мой дар сработал таким странным образом?

В столь раннее время на кафедре обнаружился лишь Лоусон. Когда я поскреблась в его дверь с молитвенником на руках, он оторвался от бумаг и нахмурился.

— Полагаю, этот артефакт и есть причина вчерашнего переполоха? Я получил записки.

Только сейчас я поняла, что ночью Лоусона не было среди преподавателей. Может, его не было в академии? Нет, тогда он вряд ли сумел бы явиться на кафедру так рано.

Я кивнула и вдруг принюхалась: воздух пах корицей, незнакомыми пряностями и… кофе. Во рту образовалась вязкая слюна, а желудок, разбуженный предвещающим завтрак ароматом, напомнил о себе болезненным спазмом. А я-то думала, что здесь не существует кофе! Я не была заядлой кофеманкой, но все же скучала по знакомому запаху и вкусу.

— О, вам тоже знаком запах кофе? — Лоусон прищурился и сделал глоток из кружки.

Я натянула на лицо вежливую улыбку.

— Нет, но пахнет необычно.

— Да, это весьма интересный и бодрящий напиток, хотя он и немногим по вкусу. Мне привозят зерна из Хормина.

Лоусон скользнул внимательным взглядом по моему лицу и, потеряв интерес ко мне, снова отвернулся к бумагам. На негнущихся ногах я вышла из кабинета и перевела дыхание, стараясь унять колотящееся сердце. И почему у меня ощущение, будто я прошла по самой кромке? В Тамриле не принято пить кофе. Судя по всему, это редкий напиток, и моя осведомленность могла выйти боком.

На всякий случай я отошла подальше от кабинета Лоусона и устроилась на широком подоконнике. За окном уже рассвело, но вид открылся неказистый — хозяйственные постройки и усыпанные увядшей листвой дорожки. Дыхание зимы чувствовалось все отчетливее.

— Неужели пялиться в окно лучше, чем молиться? — вновь подал голос молитвенник.

— А я не пялюсь, а наслаждаюсь красотой созданного Светлой матерью мира, — с чувством произнесла я.

На это возразить артефакту было нечем, и он обиженно замолчал.

Долго ждать не пришлось: уже спустя пять минут в коридоре показалась целая процессия преподавателей, во главе которой находился мрачный Клиффорд с растрепанными волосами. Похоже, он не из тех, кто любит ранние подъемы.

— Доброе утро, Амелия. — Улыбнулась мейстресса Вебер. — Вы готовы пройти несколько тестов и исследований, чтобы прояснить природу вашего артефакта?

Я кивнула.

Глава 51

Тесты заняли не пару часов, как я полагала, а несколько дней. Я посещала занятия, наскоро делала домашние задания и снова шла на кафедру, где до позднего вечера „взаимодействовала“ с артефактом под присмотром преподавателей. Помимо непривычно серьезного Клиффорда, с нами всегда находился кто-то еще, и это меня более чем устраивало. Я отчаянно боялась остаться с ним наедине: даже в коридорах академии посматривала по сторонам, готовая сбежать, если на горизонте появится знакомая фигура.

Как оказалось, артефакт обладал ужасным характером. А ведь он молитвенник, призванный учить послушанию и вере. В миссионеры его бы точно не взяли: туземцы прикопали бы его под первым кустом, даже не потрудившись дослушать до конца хоть одну проповедь!

И если в компании преподавателей он еще как-то сдерживался, то на мне отрывался по полной. Впрочем, я не оставалась в долгу, и наши разговоры напоминали ожесточенные бои в тылу неприятеля. Самое обидное, что все окружающие были от него в восторге! Ребекка так и вовсе душив нем не чаяла, умиляясь крохотным ручкам и писклявому голосочку. Разговаривающий артефакт — это же такая редкость! Как назло, мейстресса Вебер приказала всюду носить его с собой, так что даже на занятиях молитвенник умудрялся делать замечания.

— Воспитанной девице не пристало сидеть в такой позе, — прошипел он на черчении. Вообще-то я велела ему прятаться в сумке, но он всегда выбирался наружу и усаживался прямо на стол. Да еще с таким важным видом, будто мы отара овец, а он наш пастух, без которого мы все бы пропали.

— Это ты о чем? — я оторвала взгляд от листа бумаги с криво вырисованным ромбом.

— О твоей подруге Кайе. Она порочит не только себя, но и всех остальных девушек в группе.

Я посмотрела на фею, сидевшую в другом ряду. Она поджала одну ногу под себя и устроилась на стуле полубоком. Но ее длинная летящая юбка ярко-малинового цвета закрывала не только коленки, но и даже туфли.

— Не вижу ничего порочного, — прошептала я. — Если не приглядываться, то и не заметно.

— Хочешь сказать, я намеренно рассматривал ее ноги? — Молитвенник возмущенно зашелестел страницами.

Я многозначительно покачала головой.

— Заметь, ты сам это сказал! К тому же Кайя — фея. Она точно не входит в паству Светлой матери.

Мейстресса Тэйвис бросила на меня строгий взгляд, и я замолчала и вновь вернулась к ромбу. Нет, все-таки придется перерисовывать! Уж больно кривой.

Едва сегодняшние занятия закончились, я сгребла тетрадки, засунула пискнувший артефакт в сумку и почти бегом направилась к Клиффорду. Этого вечера я с нетерпением ждала с того самого момента, когда медитация обернулась неожиданностью. Мейстресса Вебер обещала подвести итоги тестов и объяснить, что же произошло.

Постучав в дверь, я вошла в кабинет Клиффорда и напряженно замерла.

— А где мейстресса?

Клиффорд, сидевший за столом, пожал плечами.

— Что-то стряслось на кафедре погодной магии, и всех руководителей вызвал ректор. Но мы справимся и без нее, присаживайся.

Я нервно сглотнула и заняла первую парту. В голове некстати ожило воспоминание о Клиффорде, только вышедшем из душа. Пожалуй, сейчас я даже рада, что со мной артефакт.

— Итак, каков же вердикт? — нарочито беззаботно спросила я.

Клиффорд по обыкновению присел на стол и сложил руки на груди.

— Наша первая догадка оказалась верной, тесты это подтвердили. Твои материалы: металл и кожа. Но только если ты сочетаешь их в работе, по отдельности они бесполезны. Настоящий феномен, Амелия, о тебе напишут десятки научных книг. Металл и кожа отозвались на твою магию и срезонировали с благословением богини. Этот аспект магии еще не изучен, но мы полагаем, что оно считало образы из твоего подсознания и оживило артефакт, наделив разумом. Кстати, у артефакта очень необычный облик.

Да, Дисней мной бы гордился!

— И что дальше? — нетерпеливо спросила я. — Можно сдать молитвенник в какой-нибудь музей артефакторики и наконец заняться курсовым проектом?

— Эй, я вообще-то тоже здесь! — возмутился тот.

Уголки губ Клиффорда дрогнули.

— Нет, Амелия. Он и станет твоим курсовым проектом. Мы должны знать, изменится или распадется ли ваша связь со временем. Сейчас молитвенник всего лишь пустой сосуд, но ты сможешь зачаровать его как обычный артефакт. Мы предоставляем тебе полную свободу.

— О, мы станем с тобой друзьями! — пообещал молитвенник.

Глава 52

— Это вряд ли, — проворчала я.

Впрочем, если бы не случайное оживление молитвенника, я еще не скоро бы узнала, как именно работает мой дар. Металл и кожа… В голове появился целый рой идей. Если бы мне позволили выбрать другой проект!

Клиффорд улыбнулся уголком рта.

— Мейстресса Вебер предложила тебе дать имя артефакту. Все-таки он разумен.

— О, я знаю, какое имя мне подойдет! — приосанился молитвенник. — Фидр.

Я скептически хмыкнула.

— Не слишком ли? Ты ведь книга, а не главный жрец богини. Ты бы еще самой Светлой матерью назвался!

Молитвенник насупился.

— Ну тогда придумывай сама.