Кристен Каллихан – Сладкий лжец (страница 77)

– Ой, да брось. Ты ее любимчик.

– Если думаешь, что ты – нет, это только потому, что ты засранец…

Амалия хлопнула в ладоши.

– Замолчите. Все вы. – Она пристально посмотрела на каждого из них по очереди. – Конечно, я ничего не продаю, Люсьен. Как нелепо. И вы двое. Как смеете предполагать, что я проявлю подобный фаворитизм?

Тина поморщилась.

– Прошу прощения, Мами́. Просто Люсьен жил здесь с тобой в детстве, и он все чинил.

Антон хмыкнул. Амалия медленно отпила вина, прежде чем продолжить:

– Я, конечно, буду время от времени навещать Роузмонт, но оставляю собственность вам четверым на правах равноправного партнерства.

– Четверым? – Антон растерянно заморгал.

Амалия приподняла бровь.

– Тебе, Люсьену, Тине и Сальвадору.

Сэл издал сдавленный звук, его медная кожа стала темно-бронзовой.

– Амалия… ты… я…

– Ты мне как внук, дорогой, – сказала она со сталью в голосе и добротой в глазах. – И я не приму «нет» в качестве ответа.

Амалия ясно дала понять, что затеет ссору с любым из настоящих внуков, если тот посмеет возразить хоть что-то.

Сэл откинулся назад со сдавленным вздохом, бледный и вспотевший. Люсьен одарил его широкой, веселой улыбкой.

– Посмотри правде в глаза, Салли. Теперь ты официально один из нас.

– Вот же ж…

Тина потянулась, чтобы похлопать его по рукам.

– Мами́ права. Мы любим тебя, Сэл.

Антон просто пожал плечами:

– Ты такая же часть Роузмонта, как и Мами́. – Он повернулся к своей бабушке. – Дело в том, Мами́, что я не могу постоянно быть здесь, чтобы заботиться об этом месте. С таким же успехом ты могла бы…

Она остановила его взглядом.

– Хватит. Я не ожидаю, что кто-то из вас станет жить здесь круглый год, хотя, если это ваш выбор, вы, конечно, можете. В любом случае существует траст, который позаботится о техническом обслуживании и налогах.

Люсьен и Антон обменялись взглядами. Я достаточно хорошо знала Люсьена, чтобы понимать, что ни один из них не стал бы тратить эти средства на содержание Роузмонта. Они оба зарабатывали достаточно, чтобы самим позаботиться об этом месте. Что касается Тины, я понятия не имела, что она будет делать. Но она тут же просияла.

– Я бы хотела здесь жить. – Она повернулась к Люсьену и Сэлу. – Если вы двое не против.

В уголках глаз Люсьена появились морщинки.

– Милая, ты слышала Мами́ – это такое же твое место, как и мое.

– Да, но ты живешь здесь уже некоторое время. Я не хочу наступать тебе на пятки.

– Ты спрашиваешь меня? – Сэл слабо рассмеялся. – Потому что я все пытаюсь ущипнуть себя.

– Позволь помочь. – Люсьен сделал вид, будто хочет ущипнуть Сэла, но тот сразу же отмахнулся от него. Люсьен усмехнулся, но смех быстро утих, и он поерзал на месте. – Дело в том, что я на некоторое время уеду из Роузмонта.

– Оу? – Амалия бросила в мою сторону понимающий взгляд, словно ожидала этого. Мне захотелось заползти под стол. Она ошибалась в своих суждениях. – Рассказывай, Титу́.

Люсьен откашлялся, сделал глоток чая со льдом, затем снова откашлялся.

– «Кэпс» попросили меня зайти и посмотреть, смогу ли я снова играть за них.

За столом будто взорвалась бомба.

– Ты что, мать твою, с ума сошел?

– Люк, нет!

– Madre de dios![84]

– Non! Non, non, non! – Каждое «нет» сопровождалось стуком ладони по столу. Слезы навернулись на глаза Амалии. – Ты не можешь так поступить, Титу́. Не можешь.

Люсьен вздернул подбородок в своей упрямой, решительной манере.

– Могу, Мами́.

Ее глаза вспыхнули.

– Можешь не значит должен.

– Ничто не высечено на камне. Они хотят посмотреть, как я справляюсь, а я смогу понять, как чувствую себя на льду.

– Ты обещал мне, Люсьен. – Ее голос дрогнул при упоминании его имени, и она отвела взгляд.

– Знаю. – Челюсть Люка задвигалась. – Но я должен сделать это для себя. Ни для тебя, ни для кого-либо другого.

Я съежилась, когда они обратили на меня свои возмущенные взгляды.

– Не смотрите так на Эмму, – отрезал Люсьен жестким тоном. – Она не имеет к этому никакого отношения.

Это оказалось больнее, чем ожидалось, и я опустила голову, теребя пальцами льняную салфетку на коленях.

– Я не буду в этом участвовать, – заявила Амалия, вставая. Ее голос дрожал. Она пристально посмотрела на своего упрямого, гордого внука. – Я люблю тебя всем сердцем, но смотреть, как ты уничтожаешь себя, не стану.

Она ушла, и я увидела, как в глазах Люсьена что-то дрогнуло. Но он не попытался остановить ее. Тогда я осознала – Люсьен никогда не стал бы просить о любви или понимании. Он просто не знает, как это сделать.

Глава тридцать пятая

Люсьен

Они приняли новость именно так, как я ожидал, – то есть катастрофически плохо. Даже после весьма предсказуемой реакции мне стало больно. В груди будто образовалась дыра, а в животе закружился обжигающий вихрь.

Один за другим они покинули стол, их горькое разочарование было очевидным и болезненным. У всех, за исключением Эммы. Она по-прежнему молча сидела рядом со мной, ее худые плечи поникли.

– Что ж, – сказал я, – ну и дерьмо.

Она так долго молчала, что я подумал, будто она игнорирует меня, но потом Эмма громко сглотнула и подняла голову. Ее глаза цвета индиго наполнились печалью.

– А чего ты ожидал?

Я вздрогнул, больше всего ненавидя ее разочарование.

– Того, что получил.

Она красноречиво фыркнула, но больше ничего не сказала. Я подвинулся на своем сиденье, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Просто скажи это.

На ее щеках появился румянец. Хорошо. Я хотел ссоры.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала, Люсьен?

– Все что угодно. Правду.