Кристен Каллихан – Френдзона (страница 50)

Неосознанно я начинаю быстро моргать, перед глазами встает пелена, затуманивая мой взор. Я так расчувствовалась, что наклоняюсь вперед и целую Грея в щеку. Он очень приятно пахнет, цитрусами и свежим хлебом, с примесью чистого аромата Грея. И от того я не могу не оставить еще несколько нежных поцелуев по всему его лицу. Его голова немного поворачивается, а тяжелая рука ложится мне на шею, удерживая поблизости, пока его губы встречаются с моими в поцелуе.

Эмоции внутри меня бурлят и растекаются по венам. И сейчас я точно знаю, что люблю его. Я люблю Грея Грейсона больше чем, как думала, это возможно. Всем своим существом я боялась его полюбить. Но сейчас по уши втюрилась. Я - его девочка и буду ею так долго, как только смогу.

Некоторые люди взрослеют постепенно, фундамент их детства оседает так медленно, что они едва ли замечают перемены. До тех пор, пока однажды просто не понимают, что уже стоят на своих собственных двух ногах, лишь подозревая о том, как так получилось.

Но есть другие люди, чье детство разбито на осколки. Зрелость затягивает их как черная дыра, и они не знают, за что ухватиться, в результате, ужас этого падения оставляет неизгладимый шрам на их душах. Смогут ли эти люди когда-то почувствовать себя в безопасности? Этот вопрос часто мучает меня, так как я отношусь ко второй группе, я упал слишком сильно и быстро. День ото дня я жил и, казалось, продолжал падать, не в силах отыскать ту единственную вещь, за которую можно было бы ухватиться, ничто не казалось надежным.

А затем я встретил Айви. И сам не знаю как, но она поймала меня. Айви - мой покой, тепло и надежда, за которые я так крепко ухватился, что боюсь, если она меня отпустит, я снова полечу вниз.

Факт, что один человек владеет моим счастьем на подобном уровне, пугает до чертиков. Я знаю, насколько хрупкой может быть жизнь. Сегодня ты здесь, а завтра и след простыл. Но только дурак прерывает свою жизненную линию.

Я не дурак, даже при том, что веду себя, как будто хочу отстраниться от этого мира.

Именно поэтому я готов сделать что угодно, лишь бы удержать Айви рядом.

Глава 22

GrayG: Думаю, нам нужно внести правило о секс-переписке в наш план игры.

IvyMac: У нас есть план игры? Когда это мы его составили?

GrayG: Он всегда у нас был. План Айви и Грея. И он эпический. Недавно я добавил туда большой раздел под названием секс. Правило для секс-игр №1: трахаться так часто, чтобы мой член не покидал твоей киски.

IvyMac: Миленько. У тебя реально талант писателя. Ты поэтому пишешь мне, тогда как мы лежим в одной кровати?

GrayG: Я просто хотел протестировать свой новый телефон. Ну и потому, что ты так мило улыбаешься, читая мои смс. Ты всегда так улыбаешься, получая их?

IvyMac: Всегда, Кексик.

GrayG: А сейчас ляг на спину, конфетка. Я собираюсь вылизать эту сладкую киску и увидеть, как твоя улыбка станет шире.

- Грей!

Айви поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня поверх своего голого плеча. Ее щеки розовые.

- Тебе обязательно использовать слово киска? Это так грубо, - она кажется раздраженной, но в этих прекрасных глазах скрывается потребность. Видя которую, я ощущаю, как становится твердым мой член.

- Значит влагалище? - я бросаю на нее косой взгляд.

Ее нос морщится.

- Гм... нет.

- Женские губки?

Сейчас она смеется.

- Я никогда не паду столь низко.

Усмехаясь, я отбрасываю в сторону свой телефон и тянусь к Айви. Она такая теплая и стройная, а ее кожа столь гладкая.

- Любовное местечко? - бормочу я, скользя губами по ее телу. - Медовая сладость? Секретный сад удовольствия?

- Бешеные орехи, - обзывает она меня в ответ.

- Знаешь, Мак, у нас возникнут проблемы, если ты не в силах отличить орехи от киски. Давай... - я раздвигаю ее бедра. - Давай я тебе поясню.

Ее телефон выпадает из рук, звуки ее слабых протестов и смеха разносятся по комнате, когда я зарываю голову между ног Айви и нежно целую. Снова. И снова. Пока наконец не ощущаю ее вкус и не теряю себя, упиваясь медовой сладостью и гладкостью киски Айви.

Грей решает трансформировать мою кровать в палатку, навешивая все простыни поверх балдахина, пока мы не оказываемся полностью отделены от всей остальной комнаты. Так как делает он это голышом, то я очень даже не против. Прикусываю краешек нижней губы, когда его бледный крепкий зад напрягается, а мускулы спины и плеч бугрятся. Грей полностью владеет своим телом, двигаясь с неимоверной грацией. Однако, предполагаю, что если бы я была настолько здоровой и натренированной, как Грей, то выпендривалась бы так же как и он.

Прямо сейчас же я не могу даже пошевелиться. У меня болит все тело; тот тип боли, обладателем которой вам посчастливилось стать после секс-марафона. Я улыбаюсь этой мысли, уткнувшись носом в подушку. Прошлая ночь была отдана этому делу всецело и полностью. Мы прерывались лишь для того, чтобы немного вздремнуть или поговорить. Но посреди разговора или шутки вспоминали, что да, теперь же мы можем к друг другу прикасаться. И собственно дальше приступали к делу, лаская друг друга руками, целуясь, толкаясь на встречу друг другу бедрами.

Когда взошло солнце, Грей отыскал остатки французских булочек и объявил их лучшей штукой, что когда-либо пробовал. Ну, за исключением моей "сладкой до чертиков киски". За это мне пришлось добавить очков в его пользу за умение быть одновременно лестным и грубым.

Прямо сейчас же, Грей встает рядом со мной и, замечая мою улыбку, усмехается в ответ. Все наши действия - столь грязные, сладостные и пошлые - мы разделяем и храним, как самые сокровенные секреты. Жар распространяется по моему телу, но я не двигаюсь.

Закончив поглощать выпечку, Грей забирается ко мне под одеяло и притягивает меня поближе. Его кожа прохладная, и я оборачиваю руки вокруг его большого тела, пытаясь согреть. Грей выдыхает, а затем неспешно покрывает нежными поцелуями все мое лицо.

- Назови меня безумцем, - говорит он, целуя меня в щеку, - но с тех пор как в детстве я увидел Рождественскую Историю, хотел спать в завешанной тканью кровати.

Я провожу ладонями по его плечам. По ощущениям, это словно сочетание теплого атласа и резного гранита. Как же я люблю к нему прикасаться.

- Хммм. В нашем случае это более похоже на одну из тех старомодных парусиновых палаток.

Он бросает взгляд на белые простыни вокруг нас. В заливающем комнату солнечном свете, наше маленькое замкнутое пространство озаряется золотым сиянием. Но здесь так уютно и спокойно, это наш мирок. Я пододвигаюсь еще ближе к Грею, прикасаясь к его челюсти, следуя пальцем по изгибу его пухлой нижней губы. В ответ он прикусывает кончики моих пальцев.

- Ага, нам реально очень нужны черные простыни для воссоздания викторианского эффекта.

- Да все нормально, я вот всегда мечтала о сафари из фильма Из Африки, - улыбаясь, я тру пальцами по его виску. - Ты мог бы быть моим Робертом Рэтфордом и чуть позже помыть мне голову.

- Разве он не староват для тебя, Мак? - Грей морщит нос от притворного ужаса.

- У сексуальности нет срока годности, Кексик.

- Ну, по крайней мере, я знаю, что тебе нравятся блондины, - он сильнее зарывается в подушки. На фоне нашего гнезда из белых простыней его кожа кажется нереально медового оттенка, а глаза - лазурно-голубые. Он такой офигенно красивый, что у меня дыхание перехватывает.

- Я влюблена в тебя, - говорю я.

И будто находясь под таким же сильным гипнозом, Грей исследует взглядом мое лицо, пока его длинные и ловкие пальцы скользят по моему телу.

- Я и правда имел в виду то, что сказал ранее, Айви. Я охуеть как безумен из-за тебя, я... - его зубы прикусывают полную нижнюю губу. - Я никогда не ощущал ничего подобного. И не хочу все испортить.

Волнение и раздумья омрачают его черты, словно парень цепляется за это мгновение, не желая позволить ему ускользнуть. Умиление сдавливает мне горло. И я облизываю губы, ощущая, какими чувствительными они стали от его поцелуев.

- Я знаю, - шепчу я. - Это большое дело, Грей. Но если мы будем честны друг с другом, когда что-то идет не так, то в конце концов все будет хорошо.

- Значит, так мы и поступим, - огрубевшим кончиком пальца он проводит по моему лбу вниз к щеке. - Мак?

- А? - я тоже не могу перестать к нему прикасаться. Его шея. Жесткий изгиб плеча. Пульсирующая венка на внутренней стороне руки.

- О чем была твоя фантазия?

Я останавливаю свои исследования его тела.

- Что? Ты имеешь в виду сексуальная?

- Ага.

Жар заливает мои щеки.

- Я не... Нет. Я не могу тебе это рассказать.

- Почему нет? Ты подробно рассказала мне, как бы хотела быть оттраханой, - он широко улыбается. - И это, кстати, было очень сексуально.

Я наклоняю голову, прижимая лицо к его плечу.

- Это другое. Мы говорили по телефону.

- Но я так сильно хотел тогда быть здесь с тобой в этой кровати, Мак. Думаю, я стер свой член, который вставал по стойке смирно лишь от звука твоего голоса.

Смешок срывается с моих уст, и я целую грудь Грея.