Кристен Эшли – Сложности (страница 107)

— Ты милая, забавная и прекрасная, но тебе нужно закрыть ротик и лечь спать.

Поскольку он говорил так, будто улыбался, я усмехнулась сама, повернула голову и прижалась щекой к его груди.

Он еще некоторое время продолжал гладить мое лицо, потом обнял меня за талию и прижал к себе.

Мне многое нравилось в этом вечере, в Хиксе, в его детях.

Но я расскажу ему об этом позже.

И тогда, лежа обнаженная рядом со своим мужчиной, я заснула.

***

Я стояла на руках и коленях, голая, перебираясь на край кровати, чтобы занять более выгодную позицию для атаки с намерением победить, потому что это продолжалось гораздо дольше, чем я ожидала, и кое-то должно было произойти, когда пальцы Хикса сомкнулись вокруг моей лодыжки.

Он потянул меня, выдергивая колено из-под меня. Второе колено тоже упало, когда его рука оставила мою лодыжку, и вместе с другой направилась к моим бедрам. Он потащил меня на животе между своих раздвинутых ног.

Затем он дернул меня за бедра, снова ставя на колени.

И при этом маневре (не в первый раз за сегодня, но куда сильней прошлых раз), стенки моей киски конвульсивно сжались.

Я откинула волосы, чтобы посмотреть на него через плечо, после чего все внутри вновь сжалось, когда я увидела темное, голодное выражение на его лице, а его взгляд не отрывался от моей задницы.

Точно.

Обнаженная постельная битва с Хиксом закончилась.

Пора приступать к делу.

— Трахни меня, — прошептала я, и его глаза встретились с моими. — Трахни меня, Хикс. Быстрее.

Одна из его ладоней покинула мое бедро и опустилась между ног, прочертив электрическую дорожку от клитора к соскам, отчего мои бедра дернулись. И я запротестовала, потому что это все, что он мне дал, пусть мне и было хорошо. А потом он отстранился, и я услышала, как открывается ящик его тумбочки.

Я вцепилась в его руку, и он провел по мне пальцами, и мне оставалось лишь наблюдать, как он разрывает зубами упаковку презерватива.

Боже.

Это было горячо.

— Малыш, быстрее, — выдохнула я, покачиваясь под волшебство, творимое его пальцами.

Его взгляд вернулся к моим глазам, когда я почувствовала, как он придвинулся ближе. Его движения — обещание того, что должно произойти, заставили мои бедра задрожать, пока я пыталась собраться.

И после он оказался почти во мне. Его кончик приблизился ко входу.

Он убрал руку, положив обе ладони на мои бедра, и я откинулась назад, когда он вошел в меня.

Я запрокинула голову, чувствуя, как волосы струятся по чувствительной коже, и тихо застонала:

— Да.

Он выгнулся надо мной, насаживаясь на меня, одной рукой обхватывая мою грудь, пальцами потянул сосок, а другой рукой проводя по верхней части груди и обвивая пальцы вокруг плеча, притягивая меня обратно к себе.

Боже, он был хорош в этом.

— Да, — прохрипела я, двигаясь вместе с ним, встречая его толчки. В комнате раздавались звуки нашей сталкивающейся плоти вперемешку с его тихим ворчанием и моим приглушенным стоном.

Все мое тело задрожало, когда его зубы пились в мою лопатку, и он прорычал:

— И кто победил?

Он не серьезно.

— Просто трахни меня, — умоляла я.

Он отстранился, так что во мне осталась только головка.

Я повернула голову и пронзила его взглядом.

— Не останавливайся.

— Кто победил, Грета?

— Трахни меня, Хикс.

Он сильнее потянул меня за сосок, его ухмылку надо было признать незаконной, настолько она была сексуальной, и повторил:

— Кто победил, леденец?

Я собиралась убить его.

Конечно, после того, как он закончит трахать меня.

— Верни член на место, — потребовала я, и поскольку он был мужчиной, которому нравилось использовать свой член так, как он это делал, я не сомневалась, что мне не придется повторять.

— Ты получишь его, если объявишь меня чемпионом тысячелетия по борьбе в постели.

Отлично.

Кто-нибудь пристрелите меня за то, что я разбудила Хиксон Дрейка рано утром в воскресенье после его переезда в новый дом, и бросила ему перчатку, дразня, что обыграю его в чемпионате тысячелетия по постельной борьбе. Я считала, что смогу обыграть его, учитывая, что утром ранее он встал очень рано и занимался со мной любовью до того, как уйти в шесть тридцать, а потом весь день провел за напряженной деятельностью, связанной с переездом.

В моем арсенале было несколько приемов. В основном это были мои руки, пальцы, губы, язык и зубы, но не сила, хотя я и могла быть быстрой, и накануне я провела часы на ногах, а затем распаковывала коробки.

Я думала, что справлюсь.

Проблема была в том, что все то же самое было и у Хикса, но он еще был и силен, и переезд, очевидно, никак на него не повлиял.

Ни капли.

Но он только что добился кое-чего от меня, и я хотела ответить ему тем же.

— Ты, — выдохнула я.

— Я, что? — наседал он, все еще ухмыляясь той гребаной ухмылкой, которая заставляла меня еще сильней хотеть вернуть его обратно внутрь. Я попыталась оттолкнуть его.

Он двигался вместе со мной и, таким образом, удержался.

— Хикс! — огрызнулась я.

— Я, что? — продолжал давить он.

Я сдалась.

— Ты выиграл.

— Что делает меня кем?

Я посмотрела на него. Его пальцы перекатывали мой сосок. Мои глаза почти закрылись, ноги дрожали.

— Что делает меня кем, детка? — уговаривал он, нежно и сладко.

Нежность и сладость добили меня. К тому же я хотела его член и была готова сказать, что угодно, лишь бы получить его.

Я открыла глаза.

— Это делает тебя чемпионом тысячелетия по постельной борьбе.

Медленно, заставляя мои глаза вновь закрыться, он скользнул обратно, но я все равно уловила его ухмылку, переходящую в нечто более горячее. И он пробормотал: