Кристен Эшли – Сложности (страница 106)

— Никуда.

Его лицо вновь исчезло в моей шее, когда он скользнул губами от моего плеча к уху, при этом выйдя из меня.

— Плохо, но мне завтра рано возвращаться в квартиру, милая. — Он снова поднял голову и посмотрел на меня. — За последнюю неделю мы с Шоу упаковали около трех коробок. У нас не много вещей, но мне придется вытащить его из постели, и мы должны упаковать остальное. Квартира в нашем распоряжении до конца месяца, но чем скорей я смогу закрыть дверь в это место навсегда, тем счастливей я буду.

Это заставило меня нахмуриться, потому что всю последнюю неделю, если он не работал и не проводил время с детьми, то был со мной, и мне ни разу не пришло в голову пойти к нему и помочь подготовиться к переезду.

— Прости, Хикс, я не подумала. Мы должны были собирать вещи вчера вечером, а не целоваться на моем диване.

На это он не усмехнулся, а улыбнулся так, словно я была уморительной.

— Детка, если ты думаешь, что я против выкатиться из твоей постели поздней ночью, чтобы начать день упаковки коробок и таскания вещей, потому что прошлой ночью решил целоваться с тобой на диване, а не заниматься упаковкой, то ты ошибаешься.

— Понимаю. — Улыбнулась я в ответ.

— И завтрашний день будет отстойным, потому что переезд — это отстой, но послезавтра мои дети будут со мной в хорошем месте, которое находится в двух улицах от тебя, и это не будет отстойно.

— Понимаю — Я продолжала улыбаться.

И он тоже улыбался.

— Мне надо разобраться с презервативом, а потом мы должны угомониться, потому что мне нужно немного поспать, поскольку мне уже не двадцать три, и я не могу без последствий провести всю ночь с женщиной, потом выскочить из постели и провести весь день, занимаясь физической работой.

Я наслаждалась, скользя свободной рукой по его спине, прижимая Хикса к себе, обхватив ногами его бедра, и улыбалась, спрашивая:

— Когда тебе было двадцать три, ты был способен развлекаться с женщиной всю ночь?

Он посмотрел на подушку над моей головой и пробормотал:

— Может, нам не стоит об этом говорить.

Я обхватила его рукой и сжала, так же поступила и с ногами, поддразнивая:

— Я думала, что для парня максимум — три раза за ночь… может быть.

Он посмотрел на меня, подняв брови:

— Ты вычитала это в каком-то женском журнале?

Я перестала улыбаться и посмотрела на него.

Затем спросила, на этот раз серьезно:

— Когда тебе было двадцать три, ты мог провести с женщиной всю ночь?

— Грета… — начал он нерешительно.

— Нет, правда, я хочу знать, — сказала ему я.

— Если бы завтра к восьми утра в мой дом не приходило полдюжины людей, а у меня готово для них лишь три коробки, я мог бы провести с тобой всю ночь.

Я почувствовала, как мои глаза расширились, прежде чем сузиться.

Он был таким лжецом.

— Это невозможно, — заявила я.

Он усмехнулся.

— И это прозвучало как вызов.

— Нет, Хикс, это физически невозможно.

Он приблизил свое ухмыляющееся лицо.

— Нет, детка. Видишь ли, чтобы все длилось целую ночь, мне просто нужно сосредоточить твои мысли на нечто другом, чтобы последнее, о чем ты думала, так это подсчет того, сколько раз кое-что случится у меня.

Мое тело снова задрожало, когда я прошептала:

— О.

— Хотя я не знал этого в двадцать три, так что, отвечая на твой вопрос, да. Три раза это ерунда. Но с тех пор я научился играть так, чтобы получать удовольствие, выполняя большую часть работы, но не всю, если ты понимаешь, о чем я.

Я все еще шептала, когда ответила:

— Я абсолютно точно поняла, что ты имеешь в виду.

Он коснулся кончика моего носа своим, а потом продолжил:

— Если хочешь, чтобы я выполнил всю работу, я готов к этому вызову. — Он отстранился на полдюйма. — Только не в ночь перед тем, как я должен вынести диван за дверь своей квартиры, и не отправить его в полет по лестнице.

— Мне интересно, как ты его туда затащил, — поинтересовалась я.

— Грубая сила и обещание Богу, что я не буду говорить «бл*дь» по крайней мере в течение недели.

Я начала дрожать от смеха под тяжестью его тела.

— Ты сдержал свое обещание?

— С трудом.

Я приподнялась, прижалась губами к его губам и опустилась обратно.

— Иди, дорогой, быстрей возвращайся, чтобы мы могли немного поспать.

— Хорошо, детка, — пробормотал он, вернул мне поцелуй и скатился с меня.

Я выключила один из светильников на тумбочке, а Хикс погасил второй, прежде чем скользнуть обратно и прижать меня к себе.

Я же прижалась еще ближе к нему.

— Хикс, — позвала я во тьме.

— Да?

— Мне нравится, что ты сумел вырастить сына так, чтобы он попросил моего брата пойти с ним и его спутницей поесть пиццу.

Хикс притянул меня еще ближе, и я почувствовала, как он немного передвинулся, прежде чем его губы коснулись моей макушки.

Он снова прижался ко мне, прежде чем прошептать:

— Я и сам рад этому.

Я повернула голову, уткнувшись подбородком ему в грудь, потом прижалась к ней губами и прошептала:

— Еще мне нравится, что ты держишь меня за руку, когда двигаешься во мне.

Его рука скользнула вверх по моей спине, через плечо, и тыльной стороной костяшек он подгладил мою щеку:

— Я рад, Грета, потому что и мне это нравится.

Я откинула голову назад, положила подбородок ему на грудь и посмотрела на его осунувшееся лицо.

— И мне нравится, что твой самоналоженный, ненужный из-за моего сломанного носа, запрет на секс, который ты наложил на меня, наконец-то закончился.

— Грета?

— Да?