Кристен Эшли – Обещание (страница 75)

— Не знаю, — призналась я.

— Тогда почему ты это сказала?

Почему я сказала?

О мой Бог.

Я посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Не знаю.

— Да, — прошептал он в ответ.

— Ты — единственная семья, которая у меня когда-либо была, Бенни, — сказала я, все еще шепотом. — Единственная хорошая. Единственная настоящая. Однажды я потеряла тебя. Всех вас. Я просто… запаниковала. Это была паника, милый. Я не психовала. Я сходила с ума, я пребывала в шоке.

— Видел твою панику и шок, — сообщил он мне. — Даже, бл*дь, чувствовал.

— О Боже, — выдохнула я. — Мне так жаль.

— Мне тоже, но я не сожалею, что увидел их и почувствовал. Извини, но ты даже не попыталась разобраться, я мог бы понять, смогу ли помочь тебе пройти через них.

На это я ничего не сказала.

Бенни сказал:

— Если паника и шок снова появятся, Фрэнки, нужно, чтобы ты их не запихивала в себя еще глубже, а выпустила, чтобы они подняли голову, тогда ты сможешь добраться до них, чтобы найти способ справиться с ними, по крайней мере, чтобы ты была ни одна, и я мог бы присмотреть за тобой.

— Что, если я не смогу этого сделать? — нерешительно спросила я.

— Не знаю, cara. Вот почему ты должна делать то, что должна делать, выпустить их наружу.

Я решила визуализировать, медитировать, добывать кристаллы и талисманы — все, что мне может понадобиться, чтобы не запихивать эти важные вещи так глубоко, чтобы снова не облажаться. Не говоря уже о том, что я больше не испытывала той паники, потому что это было не веселое дело. И последнее, не заставлять Бенни почувствовать ее еще раз.

Его большой палец, скользящий по моим губам, отвлек меня от моих мыслей, и я снова сосредоточилась на нем, он мягко сказал:

— Знаешь, ты не похожа на свою мать.

Я закрыла глаза.

— Детка, даже до того, как ты переспала с Винни, казалось, что ты не была частью своей семьи, — продолжил он. — Все так говорили.

Я открыла глаза.

— Энцо-младший — крутой и забавный, — сказал мне Бен. — Он не напивается. У него есть шестое чувство, когда дело доходит до определения местонахождения прекрасного пола. И он бросил бы все, если бы тебе понадобилось прикрыть спину. Но я знаю, что одна из вещей, которую он бросил бы — это свою женщину, даже если бы она была в центре своего собственного дерьма, чтобы он мог вернуть свою сестру. Он игрок. Ему под тридцать, и он все еще говорит глупости, когда видит толстушку, от чего выглядит полным придурком. И он лучший из той команды, которую ты называешь своей семьей.

— Он и Дино, — ответила я ему.

— Дино — аномалия, доказательство того, что тебя не подменили в больнице, потому что у него твоя кровь, и он хороший парень. Но он хороший парень, потому что он выбрался из той передряги, в которой ты росла. Ты же выбралась, благодаря настоящему чуду.

От его слов у меня перехватило дыхание, когда я посмотрела ему в глаза.

— Ты так думаешь?

— Черт возьми, да, — ответил он. — Говорят, Нэт вернулась к Дэйви, и с тех пор она переспала с двумя другими парнями, он просто еще не знает о них. Она также потеряла работу и нашла другую с тех пор, как мы видели ее в последний раз, говорят, что она подалась в танцы.

О, черт. Это было нехорошо. Это означало, деньги, много мужчин и не очень много одежды.

Бедный Дэйви.

— Кэт исчезла с лица земли, что может означать все, что угодно, — продолжал Бен. — Твоя мама, не знаю где, и мне насрать. И за то время, что я был с тобой после того, как тебя выписали из больницы, за то время, что мы провели на этом диване, ты ни слова не обмолвилась о своем отце, а он живет в пятнадцати, черт побери, минутах езды. Ты облажалась со мной и прислала мне печенье. Ты назначаешь встречи и думаешь, как заставить сотрудника уважать тебя. Твой наряд сегодня, детка… сексуален, чертовски сексуален… но, по общему признанию, это тоже нехорошо. Судя по всему, ты живешь в высококлассном многоквартирном доме. Путешествуешь по работе, твои боссы размещают тебя в шикарных отелях. Твое будущее включает в себя повышение по службе, возможность завести собаку — но только такую, какую я хочу — найти какой-нибудь способ, делая все это, вернуться к жизни со мной. Ты — не они. Ты совсем не похожа на них. Ты выросла в дерьме и все равно выросла умной, сильной, способной, веселой и любящей. Так что да. Черт возьми, да. Это настоящее чудо.

Все это было слишком сильно, слишком прекрасно, я не могла это все переварить сразу. Я даже не могла в это поверить.

Я, конечно, не могла это комментировать.

Но мой голос звучал очень хрипло, когда я спросила:

— Какую собаку ты хочешь?

Он высказался с нежностью в глазах, а также своим голосом, показывая мне, что знает, что мне нужно это, когда сказал:

— Дружелюбную к детям.

Дружелюбную к детям.

Боже, он просто меня убивал своими словами.

— Мопса? — спросила я, и нежный взгляд исчез.

— Ни за что, бл*дь.

— Они милые, сладкие, задиристые и дружелюбные.

— Любая собака, которая будет жить в моем доме, должна быть по крайней мере в пять раз больше кошки, и когда я говорю в пять раз, имею в виду большую кошку.

— Это единственное правило?

— Ага, и собака должна быть лабрадором, золотистым ретривером, немецкой овчаркой, боксером или бульдогом.

Мое сердце радостно забилось в груди, когда губы произнесли:

— О Боже, Бенни, нам нужен бульдог по кличке Черчилль.

Я получила в ответ нежный взгляд, и он последовал сразу за словом «нам», но купалась в нем недолго, потому что он заявил:

— Мы не назовем нашего бульдога Черчилль. Если у нас будет бульдог, его будут звать Гас.

Я скривила лицо.

— Скучное имя.

Он проигнорировал выражение моего лица.

— Лаб, Чарли. Голден, Хони, Шепард, Аттила. Боксер, Бруно.

Боже, он все уже спланировал.

— Это все скучные имена, Бенни, — заявила я, хотя Аттила был вроде как крутым.

— Ты выбираешь собаку, я выбираю имя, — предложил он.

Я покачала головой.

— Нет, ты выбираешь собаку, я выбираю имя.

— Договорились, — мгновенно согласился он.

Вот черт!

— Нет, подожди, я хочу выбрать собаку! — Запричитала я.

Его губы приподнялись, и он покачал головой.

— Сделка совершена.

— Мы не пожали друг другу руки.

Что-то изменилось в его лице, и мне понравилась эта перемена.