Кристен Эшли – Обещание (страница 74)

Я решила не высказывать свое мнение Бенни.

И вернулась к еде, предположив:

— Может нам не стоит говорить о Сэле.

— О, мы как раз поговорим о Сэле, — заявил Бен, и я оглянулась на него с чипсом в руке. — Только не сейчас. Он не является главным приоритетом.

Внезапно мне захотелось поговорить о Сэле.

— Не смотри на меня так испуганно, — сказал Бенни, теперь мягко, и я сосредоточилась на нем, его тон отразился на лице. — Мы едим, наверстывая упущенное. Просто наслаждаемся едой и разговором. Важными тяжелыми проблемами можем заняться позже.

— Я предлагаю в следующем феврале заняться тяжелыми проблемами, — пробормотала я пакетику с чипсами.

— Тогда ты все еще будешь со мной, детка, я готов согласиться, — сказал мне Бенни.

Я с надеждой оглянулась на него.

— Но, просто хочу сказать, — продолжил он, — это может быть нездорово.

И мои надежды рухнули.

— А теперь просто ешь, милая, — настаивал он. — И скажи мне, нравится ли тебе твоя новая работа. Расскажи о своей новой квартире. А я расскажу тебе, как Чикаго пережил настоящее землетрясение, устроенное ма, когда Мэнни подарил Селе бриллиант, который она так хотела от «Тиффани», а не фамильное кольцо тети Мэри, которое, даже я парень, не разбирающийся в ювелирных украшениях, понимаю, что оно — настоящее уродство в заднице.

Я хихикнула, глядя на Бенни.

Затем отправила чипс в рот.

После этого рассказала ему о своей работе, о своем новом месте жительства и слушала его рассказ о его семье.

— Я много езжу по работе, — заявила я.

Это было после ужина и после минимальной уборки, самой утомительной частью которой было отнести все чипсы обратно на кухню. Мы с Беном вернулись на диван, но устроились по-другому.

Я — на спине, а Бен — на мне.

Как только он устроил меня в такое положение, я решила, что хотела бы жить, дышать, спать и есть в таком положении, если смогу.

— Я понял, ты живешь в Браунсбурге и приезжаешь сюда, — сказал Бен с усмешкой, его руки, как они делали с тех пор, как он уложил меня на спину, блуждали.

— Я хочу сказать, что обычно я уезжаю по крайней мере раз в две недели. Я набираю мили для часто летающих пассажиров.

Это превратило ухмылку в улыбку.

Я потеряла его улыбку, когда он опустил голову, чтобы его губы могли коснуться моей шеи, где он пробормотал:

— Звучит многообещающе.

— Да, — тихо сказала я, решив, что мне не нравится, когда мои руки лежат на его спине поверх футболки.

Я запустила их под его футболку, затем вверх по коже.

Лучше.

— Что у нас на завтра? — спросил он мне в шею.

— Две встречи, — ответила я ему на ухо. — Потом я должна была лететь обратно. Но моя секретарша перенесла рейс на воскресный.

— Превосходно, — пробормотал он.

Я замолчала, когда его блуждающая рука прошлась по моей заднице.

Но мой разум застыл, когда он прошептал мне в кожу:

— Что тебя так напугало?

Я понимала, о чем он спрашивал, и испугалась, потому что у меня не было ответа.

Он поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз.

— Что напугало тебя в тот день в ванной, детка?

— Не знаю, — прошептала я.

Его голова наклонилась в сторону, рука переместилась с моей задницы вверх по боку, обвившись вокруг моей шеи, а большой палец начал поглаживать мой подбородок.

Как только он успокаивающе прикоснулся ко мне, спросил:

— Не знаешь?!

— Тереза тогда пришла, — тихо ответила я.

Его челюсть затвердела.

Я крепче обняла его.

— Не вини ее.

— Она не должна вот так вваливаться ко мне домой, в курсе она, что у меня там женщина или нет. Тем более, что знала, что ты была здесь.

— Это не ее вина, — настаивала я.

— Ладно, может, и нет, — сдался он. — Но дело не в этом. Я тридцатипятилетний мужчина, и моя мама заходит ко мне, кричит, поднимаясь по лестнице, когда моя разгоряченная женщина лежит в моей постели, а дверь спальни открыта? Она все испортила, начиная с того, что пришла, не предупредив.

Вроде так и было.

И так делать не очень любезно со стороны Терезы.

— Больше она так делать не будет, — заявил Бен.

— Держу пари, что нет, — пробормотала я.

— Так что насчет того, что ее появление вызвало у тебя такой страх? — спросил он.

Я покачала головой.

— Не знаю. Может просто… просто… — Я искала подходящее слово, пытаясь объяснить. Проблема заключалась в том, что я была не уверена, что нашла причину. — Просто мы делали следующий шаг, большой шаг. Появилась Тереза, напомнив мне, что я потеряла и получила назад, и я испугалась. Например, взбесилась в стиле Фрэнки, раздувая из этого огромную проблему, занимаясь глупым дерьмом, которое причиняет людям боль.

Его внимание полностью сосредоточилось на мне, а голос стал странно осторожным, когда он спросил:

— Когда ты в последний раз так психовала в стиле Фрэнки?

— Я делаю это постоянно, — ответила я ему. — Ты это знаешь.

— Нет, детка. Когда ты в последний раз психовала в стиле Фрэнки, причиняя людям боль?

Я закрыла рот и задумалась.

— Когда, Фрэнки? — настаивал он.

Я открыла рот.

— Я… я думаю, не знаю.

— Может в прошлом? — Спросил он.

Было ли в прошлом?

Я тоже об этом думала.