Кристен Эшли – Не сдавайся (страница 85)

Итан поделился с Мерри тем, что не рассказал мне.

Я понятия не имела, хорошо это или плохо — в десять (почти одиннадцать) лет руководить лигой по фэнтези-футболу. Я просто знала, что, в отличие от любого другого мужчины, которого я впускала в свою жизнь, у Мерри есть моральный компас. Если бы он считал, что это плохо, он бы сказал мне, и явно не теми словами, что использовал сейчас.

Поэтому я приняла важное решение: пусть у моего сына и моего мужчины будут свои дела, касающиеся только их двоих.

«Хорошо», — написала я и отправила. А затем добавила: «Просто надеялась, что он станет инженером, но быть букмекером в Вегасе тоже неплохо».

На что тут же пришел ответ: «Перестань смешить меня, когда я не могу тебя поцеловать».

И вновь я не смогла сдержать улыбку.

— Ну и ну, — пробормотал мой мальчик с отвращением. — Мерри еще нет здесь, а ты уже источаешь сентиментальность.

Но от этого моя ухмылка не померкла.

Ни на грамм.

Хотя слова сына заставили меня бросить в него одну из моих потрясающих, несочетаемых подушек в стиле Дженис Джоплин.

Итан поймал ее и бросил обратно.

В понедельник утром, направляясь домой, я услышала звук смс из сумочки на сиденье рядом со мной. Я отвезла Итана в школу и заехала в банк, чтобы положить на депозит свои чаевые (а заодно закинуть на новый счет Итана дурацкий стодолларовый чек, который прислали Трент и Пегги).

Решив, что безопасная поездка до дома является приоритетом номер один, учитывая, что моя жизнь больше не была отстойной, и мне бы хотелось прожить ее полностью, я оставила телефон в сумке. Хотя на деле именно так я и поступала всегда, даже когда моя жизнь не приносили радости, ведь у меня был потрясающий ребенок, поэтому безопасность всегда оставалась приоритетной задачей.

Но оказавшись возле дома, я тут же достала его. И открывая дверь машины, перекинув сумочку через руку, я одновременно читала сообщение.

Оно было от Мерри.

«Итан нормально добрался до школы?»

Много лет не имея его и влюбляясь в него все сильней и сильней при каждой встрече и даже при каждой мысли о нем, я и предположить не могла, что произойдет нечто невероятное, и он вдруг станет моим. И можно будет влюбиться в него еще сильней.

Как же я ошибалась.

Я водила большим пальцем по экрану, одновременно выпрыгивая из машины. И начала отходить от машины, не закончив работу над текстом, когда на что-то наткнулась.

Я резко развернулась и уставилась на своего соседа-мудака, который стоял прямо здесь, очень близко ко мне.

Очевидно, даже когда большая часть твоей жизни перестает быть отстойной, часть этой самой отстойности остается.

— Привет, — проговорил он.

— Привет, — ответила я, заставляя себя не оглядываться по сторонам, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за мной Райкер.

— Прости, детка. — Он отступил на полшага. — Думал, ты меня заметила.

Я отошла от двери, захлопнула ее и встала так, что между нами оставалось достаточно пространства, еле сдерживая желание скривить губы от того, что он назвал меня «малышкой».

И продолжала этим заниматься, отвечая ему:

— Я писала смс.

— Точно, — проговорил он, делая шаг ко мне, и я осталась стоять на месте, хотя хотелось мне совершенно иного. — Слушай, я знаю, что у тебя есть ребенок, но подумал, что ты, возможно, сможешь найти кого-то, кто присмотрит за ним, чтобы мы сходили выпить пива.

Я посмотрела в сторону его дома.

И увидела потрепанный грузовик «Шевроле», на котором он ездил. А вот старенького «Форда Фиесты», на котором ездила его женщина, поблизости не наблюдалось.

Не очень хорошие новости.

Я снова посмотрела на него.

— Круто, что ты предложил, но у меня есть не только ребенок, но и мужчина.

Выражение его лица изменилось, и это не было радостным изменением.

— Черный Экскурсион? — спросил он.

Значит, он наблюдал за мной.

Теперь и я не испытывала радости (учитывая, что меня с самого начало не обрадовало его нахождение в моем пространстве).

— Да, — ответила я.

Он придвинулся ближе.

Черт.

— Чувак не в твоем стиле, дорогуша, — сказал он тоном, который, как я предполагала, использовался им для флирта.

Это не произвело на меня никакого впечатления по нескольким причинам. И кроме всего прочего этот засранец даже не знал моего имени, так что он не мог знать, какой у меня стиль.

Если только он не делал обо мне предположений.

Что меня бесило.

Однако я не могла вступить в бой.

И это было отстойно.

— Боюсь, ты ошибаешься, — ответила я, отстраняясь.

— Этот парень слишком правильный, — заявил он, делая еще один шаг ко мне. — Ты похожа на женщину, которая любит повеселиться и дать себе волю. — Его взгляд упал на мою грудь. — И со мной тебе не придется стесняться этого, детка.

Он был прав. Я была именно такой женщиной, и мне нравилось делать все это с Мерри: мой придурок-сосед неправильно понял Мерри — Мерри тоже был именно таким мужчиной.

— Думаю, мы с тобой можем хорошо провести время, — заявил он, снова заглянув мне в глаза и приблизившись на еще один шаг.

— Думаю, мой мужчина будет не слишком рад этому, — ответила я с преуменьшением. — Но ты должен знать, что я счастлива со своим парнем, так что без обид, но мне хорошо там, где я есть.

— Уверена, что не хочешь попробовать что-то получше? — продолжал давить он.

Его? Лучше?

Он может и наблюдал, но хорошенько ли рассмотрел Мерри?

— У меня уже есть нечто хорошее, — тихо сказала я, надеясь пробиться и оттолкнуть от себя этого засранца. — Давно этого ждала. И он хорош для меня. Для моего ребенка. Я ни за что не стану все портить. Все хорошо?

Но даже будь это и не так, мне бы не пришла в голову ни единая мысль о соседе.

А сейчас я вообще не могла думать ни о ком… кроме Мерри.

Мужчина внимательно изучал меня. И я позволила ему.

К счастью, когда я уже собиралась это пресечь, он кивнул.

— Все хорошо, детка. Я услышал тебя. Но я на расстоянии двух дверей от тебя, понимаешь? Если с этим чуваком не заладится, и он перестанет приглядывать за тобой, помни, что в конце улицы тебя ждут.

У меня было ощущение, что он не знает, как это — приглядывать за женщиной.

Но я никогда не захочу узнать наверняка.

— Спасибо, это мило, — солгала я.

Он улыбнулся.

У него были хорошие зубы, но я знала, что это единственное хорошее в нем.