Кристен Эшли – Не сдавайся (страница 18)
Он взял его с кофейного столика, и его рот скривился, когда он прочитал:
Большим пальцем он ответил:
Она не заставила его ждать и выстрелила в ответ:
Затем последовало:
Он проигнорировал это и послал свой ответ:
Гаррет не ответил.
Гаррет снова промолчал.
Гаррет ухмыльнулся, но ничего не ответил, и на этом Шер оставила его в покое.
Он перевел взгляд на телевизор, но не смотрел на него.
Он думал о том, что совершенно не представляет, что делает.
Единственное, что он знал, — это то, что это ему нравится. И причиной тому было то, каким бы уродом это его ни делало, что Шер Риверс была лучшей из всех, кого он когда-либо трахал, включая Мию.
После их разборки, когда Шер продемонстрировала ему огонь, отличающийся от ее обычного вида, — огонь, который ему нравился, — и уязвимость, которую она никогда не показывала раньше — ту, которую он, как коп и как Меррик, не мог игнорировать, — он захотел большего.
А еще потому, что, когда он был на дне, она его поддержала.
Так что теперь, когда у нее могли возникнуть проблемы, он собирался помочь ей.
Хотела она этого или нет.
Глава 4
На следующий день, отвезя Итана в школу, я уже собиралась выйти в гараж, чтобы достать ставни на окна, когда зазвонил телефон.
Я потянулась к сумочке, лежащей в кресле, достала телефон и увидела незнакомый номер.
Я давно научилась не отвечать на подобные звонки. Я тщательно вносила все номера, которые только могли мне потребоваться, включая врачей, стоматологов, школьные номера. Я научилась этому, потому что если номер не определялся, значит, либо мне пытались что-то продать, либо это был человек, с которым я совершенно не хотела разговаривать.
Так как номер этого человека записан не был, я положила телефон в сумочку и направилась в гараж.
Я вытащила ставни из гаража, прислонила их к боковой стене дома, сняла сетку с входной двери и уже двинулась к первому окну, когда услышала вопль:
— Думаешь, я ни хрена тебе не сделаю?
Я посмотрела налево и застыла на месте.
Моей соседкой была крутая старушка Тилли. Она была тихой и замкнутой, но дружелюбной. И она с удовольствием присматривала за Итаном в тех редких случаях, когда я в ней нуждалась. Она делала это потому, что была хорошей женщиной, и мы ей нравились, а не потому, что мы с Итаном подстригали ее лужайку и чистили от снега свой и ее двор одновременно (хотя, конечно именно так мы и поступали).
И она вела себя так, словно свет Божий ниспустился, когда ее сын-засранец или дочь-стерва удостаивали ее своим визитом и привозили внуков. Я не находилась в своем доме круглосуточно, но не упускала из виду, что эти паломничества домой к матери и бабушке случались нечасто. Мы с Итаном прожили рядом больше двух лет, и эти засранцы появлялись дважды, в совокупности.
А вот дом рядом с Тилли сдавали в аренду. И хозяин там не был похож на нашего — тому человеку было все равно. Поэтому дом находился в явном запустении, а значит, арендная плата была ниже, и уровень жильцов соответственный.
Я видела новых арендаторов. Они прожили здесь несколько месяцев. За это время они успели устроить одну шумную вечеринку, которую я прекратила.
Но их можно было встретить достаточно часто: они уходили и приходили, у них было много посетителей, поэтому возможностей рассмотреть их было предостаточно.
Будучи человеком, относительно которого были приняты скоропалительные суждения, я старалась не торопиться осуждать.
Тем не менее, у мужчины на лбу было написано, что мудак, а женщина — отчасти похожа на меня, поскольку убедила себя в том, что не сможет найти никого лучше, поэтому и не пыталась.
И сейчас она стояла на крыльце с покрасневшим лицом в бесформенной ночной рубашке с растрепанными волосами, и явно, даже на расстоянии, взбешенная до чертиков.
Он был в джинсах и джинсовой куртке, стоял в нескольких футах от нее, спиной ко мне, но язык его тела легко читался, и он разделял настроение своей женщины.
Поскольку они находились через дом от меня, я не слышала, что он говорил. Я только поняла, что он что-то ответил, поскольку она продолжила кричать.
— Да пошел ты! Если не передумаешь, ублюдок, Карлито узнает о твоих делишках!
В этот момент я понял, что пора идти в дом и делать это тихо, чтобы никто из них не узнал, что я была снаружи и слышала их крики.
Так я и поступила.
Беззвучно закрыв за собой дверь, я заглянула в гостиную и прошипела:
— Черт.
Я не знала Карлито.
Но я работала в баре, где выпивали полицейские, байкеры и банкиры. Парикмахеры и врачи. Фермеры, водопроводчики и адвокаты.
А в баре клиенты считали официанток глухими ко всему, кроме заказов напитков.
А еще в баре клиенты считали барменов своими личными психиатрами.
Поэтому я знала, что человек по имени Карлито, как минимум, был низкопробным ростовщиком.
Но если учесть, что я не раз слышала, как его имя произносили Колт, Салли, Майк, Дрю, Шон, Мерри и многие другие полицейские в этом городе, я подозревала, что он представляет из себя нечто большее.
Мне не просто не нужно было это дерьмо в моем квартале.
Мне не нужно было это дерьмо в квартале, где жил мой ребенок.
Я пошла на кухню, чтобы налить себе дорожную кружку, выливая в нее последнюю чашку кофе из кофейника, чтобы взять ее с собой, когда горизонт будет чист.
Я стояла в гостиной, держа ее в руке и прислушиваясь к соседям, когда на мой телефон пришло сообщение.
Волнение и раздражение охватили меня, когда я посмотрела на экран в сумочке, гадая, не от Мерри ли это сообщение.
Прошлой ночью, судя по сообщениям, начались его игры.
Я пыталась не обращать на это внимания.
Но игнорировать было сложно.
Я поставила кружку на кофейный столик, взяла телефон и увидела, что это сообщение не от Мерри. Это было сообщение от Вайолет, в котором она говорила, что может забрать Итана из школы в четверг, когда мы с мамой будем работать.
Отправляя ей ответное сообщение, чтобы подтвердить и поблагодарить, я увидела, что у меня есть голосовая почта.
И номер был мне не знаком.
Мне не хотелось его слушать, но на случай, если в школе появился новый внутренний номер или кто-то из учителей по какой-то причине звонит мне со своего телефона, я решилась: нажала «Проиграть», затем «Динамик» и услышала: