Кристен Эшли – Не сдавайся (страница 20)

— Эта церковь сулит неприятности?

— У меня не было времени копать глубоко. От этого я перешел к статьям о нескольких общественных центрах и других церквях, предоставляющих помещения для программ выздоровления. Они объединились, чтобы вызвать полицию и убрать «Вера спасает» с тротуара, чтобы те не беспокоили членов группы после собраний. Но они держатся общественных мест и ведут себя мирно, хотя и раздражают, так что копы ничего не могут сделать. Я не смог проследить за этим дальше.

Мне не хватило времени, чтобы осмыслить эту информацию, пока Мерри молчал.

— У Трента Шотта есть приводы.

Я почувствовала, что мой рост раскрылся.

Мерри продолжал рассказывать.

— При остановке машины возникло подозрение на вождение в нетрезвом виде, тесты показали, что он под кайфом. Травка. Первое правонарушение, просто травка, ничего особенного. Устроил драку в баре, которая продолжилась на улице, и копам пришлось ее разнимать. В его показаниях говорилось, что он разбирался с человеком, который должен был ему денег. Их обоих забрали в участок, но имущество не пострадало. В конце концов, он отказался от обвинений, как и другой парень, так что все обошлось. Потом его поймали с пакетиком кристалликов метамфетамина, но там было недостаточно, чтобы раскрутить дело, поэтому этого делать не стали. Ему назначили общественные работы. Его также подозревали в ограблении винного магазина, но камер наблюдения установлено не было, и продавец, работавший в то время, не смог его опознать.

Я уставилась на Мерри, слушая все эти не очень хорошие вещи, которые могут сыграть мне на руку, и ничего не говорила.

Но Мерри еще не закончил.

— Последний случай — он в состоянии наркотического опьянения украл зажигалку из магазина. За кассой стоял сам владелец, у которого были немаленькие проблемы с бандой, причем уже давно. Из-за чего он приобрел пистолет. Разозлившись, он схватил Шотта, сунул ему в лицо ствол и произвел гражданский арест на месте. Хорошая новость: он также вызвал копов, чтобы те произвели надлежащий арест. Поскольку Шотт украл только зажигалку, что подтвердили записи с камер наблюдения, и он смог вернуть владельцу эту вещь за восемьдесят девять центов, никаких обвинений предъявлено не было.

Прежде чем я успела остановить себя, с моих губ сорвался звук, наполовину похожий на фырканье, наполовину на хихиканье, а затем спросила:

— Трента арестовал владелец круглосуточного магазина?

Мерри усмехнулся.

— Сначала схватил, а потом арестовал. А владельцу на тот момент было шестьдесят три года.

Я снова издала тот звук, и мои плечи затряслись.

В моей голове буквально взорвалась визуализация этого потрясающего события, и я больше не могла сдерживаться. Я разразилась хохотом.

Мне было настолько смешно, что я зажмурила глаза и обняла живот руками.

Я мгновенно пришла в себя, когда почувствовала теплую, сильную руку, обхватившую мою шею.

Я распахнула глаза и увидела серьезное лицо Мерри, который смотрел на меня сверху вниз.

— Вот моя девочка.

Ух.

Нет.

Я отступила назад, наткнувшись на кресло, и мне пришлось обогнуть его, чтобы вырваться из хватки Мерри.

Его рука опустилась, но он шагнул ко мне.

Я сделала еще один шаг назад.

Он сделал еще один шаг в мою сторону.

— Мерри, не двигайся, — приказала я.

Он будто и не слышал. Продолжал наступать на меня, а я продолжала отступать, но двигаясь, он не стал молчать.

— Как бы это ни было смешно, но неспособность Шотта сделать шестидесятитрехлетнего мужчину, которому пришлось преодолеть стойку, чтобы добраться до него, не пройдет мимо судьи просто так. Возможно, он объявит перерыв, чтобы пойти в кабинет и посмеяться, но никаких обвинений предъявлено не будет. Но в суде по опеке такое поведение будет неприемлемо.

Пока он говорил, я едва не врезалась в свой музыкальный центр, поэтому когда немного переместилась, Мерри сдвинулся вместе со мной. Мне пришлось сделать еще одно движение, огибая комнату, и Мерри последовал за мной.

— Мерри, остановись, — повторила я.

— В остальном ничего особенного, — продолжал он, как будто я не произнесла ни слова. — Нельзя скрыть, что он употреблял, так что вождение в нетрезвом виде и метамфетамин не станут сюрпризом, а поскольку он завязал и с того момента его послужной список чист, на этом далеко не уедешь. Драка — это нехорошо. Даже если обвинения были сняты, ты сможешь использовать это, чтобы доказать, что он вспыльчив и не прочь пустить в ход кулаки.

При этих словах моя нога задела журнальный столик, и я вновь изменила траекторию движения. Мы обошли диван, и я снова повернула слишком рано — обе мои икры ударились о кофейный столик, и я опустилась на него пятой точкой. И посмотрела вверх.

Прижавшись к столу, я уперлась руками, чтобы оттолкнуться, но Мерри уже был рядом, опустив голову и смотря мне в глаза, и когда он заговорил снова, его мысли уже явно были сосредоточены на мне.

— Ты не раз пыталась использовать свой рот, когда мы атаковали друг друга в прошлую пятницу, но я был в настроении использовать свой. Не терпится узнать, на что ты способна, но, как я уже сказал, детка, сейчас у меня нет времени.

Единственным моим ответом, который он не мог пропустить, был взгляд на него, что я и сделала.

— Но до ухода у меня есть время на поцелуй, — сообщил мне Мерри.

— Единственный поцелуй, который я тебе подарю, это поцелуй «свали на хрен», — сообщила я ему.

— Кто бы мог подумать, что настолько теплые карие глаза, как у тебя, могут пылать таким огнем, — пробормотал он, как будто разговаривал и не со мной.

— Отойди, — потребовала я.

— Нет, — ответил он.

Я продолжала смотреть на него, но потом поняла, что не отношусь к тем женщинам, которые просто сидят на заднице и смотрят на мужчину, возвышающегося над ней и прижимающего ее к себе. Поэтому я встала, оказавшись вплотную к Мерри, а моя грудь задевала его пресс и поднималась выше по его телу.

Он не сдвинулся с места, и мы продолжали соприкасаться, но я не пыталась убежать, даже чтобы отвлечься от электрических разрядов в сосках.

Я глядела на него, придвинувшись ближе.

Он же пристально смотрел мне в глаза, его взгляд опускался к моему рту, а затем снова поднимался, а одна сторона его губ изгибалась.

Он получал от этого удовольствие.

Я этого не понимала и не хотела понимать.

Я хотела, чтобы все закончилось.

— Есть желание поиграть, офицер? — прошептала я.

— Я же говорил тебе, милая, у меня нет времени.

Я покачала головой, но выдержала его взгляд.

— Я не о том. Мать-одиночка, совсем одна. Поменять ей ставни. Предложить информацию, чтобы помочь выбраться из затруднительного положения. Давненько я не была в курсе таких вещей, так что скажи мне, какова цена за все это? Ты упомянул минет. У тебя есть выносливость, но у меня — талант. Если это уравновесить, думаю, потребуется больше, чем обычные десять-пятнадцать минут. Пусть будет двадцать. Чтобы я могла распланировать свое время, или последует что-то большее?

Я не успела договорить, как узнала, что в его глазах тоже может разгореться пожар.

А еще я поняла, что он настроен играть, а вернее обыграть меня в мою же игру. И делает это куда лучше меня.

Он склонился ближе ко мне, и его голос прозвучал ниже, чем обычно.

— Ставни обеспечат мне минет, кареглазка. А за всю полезную информацию, необходимую тебе, я получу возможность глубоко погружаться в мокрую киску.

Я почувствовала, как напряглись мои соски, и одновременно со мной произошло нечто еще, позволившее бы ему хоть сейчас получить свою плату.

Я скрыла эту реакцию и спросила:

— Ты хочешь получить все сразу или растянуть расплату?

— Держи в запасе достаточно времени, Шер. Я намерен заработать гораздо больше и растянуть расплату.

Я кивнула, не сводя с него глаз.

— Понимаю. От такой девушки, как я, ждут только такой расплаты, только ее я могу дать.

Это не вызвало огня в его глазах. Теперь они обдали меня льдом.

— Еще раз услышу, что ты говоришь о себе плохо, Шер, и дело дойдет до крайности.

Это вызвало лед уже в моем взгляде.