Кристен Эшли – Госпожа Удача (страница 40)

Он также заметил, что она постирала его вещи.

Тай подошел к холодильнику и достал бутылку воды, которую она купила по его указанию, открутил крышку и сделал огромный глоток.

Так он ответил на ее вопрос. Он не часто говорил, потому что не чувствовал необходимости в словах, когда действия могли говорить за него. В этот момент он тоже молчал, потому что не хотел сделать какую-нибудь глупость, которая могла бы вывести ее из себя, ему нужно заставить свет Лекси вновь засиять. Именно это он и намеревался сделать.

— Ладно, я пошла. Увидимся позже, — объявила она, подходя к раковине, чтобы поставить туда кружку.

— Куда ты уходишь?

— В Шантелле есть садовый центр. Шамблз рассказал. Хочу купить цветы, — сказала она столешнице, к которой подошла за сумочкой, а затем оторвала от блокнота верхний листок. Потом ее глаза скользнули по нему, и она закончила: — До скорого.

— Кто такой Шамблз?

Она была на полпути к лестнице, засовывая листок в сумочку, но, услышав его вопрос, остановилась и обернулась.

— Парень, что владеет «Ла-Ла Ленд», — сообщила она, снова поворачиваясь к лестнице, но опять остановилась и обернулась на его голос.

— «Ла-Ла Ленд»?

— Да, городская кофейня, — ответила она и снова отвернулась, но остановилась, когда Тай в очередной раз заговорил.

И он заговорил, когда не должен был. Он заговорил, потому что был тупым ублюдком. Он заговорил, потому что не мог пробиться сквозь ее барьер; Лекси отключилась, не просто отключилась, а отключилась от него.

— Ты не поедешь в садовый центр.

Она склонила голову набок.

— Поеду, террасе нужны растения.

— Террасе не нужны растения.

— Нет, нужны.

— Нет, не нужны.

— Ладно, — она сделала шаг к нему, и безжизненность исчезла из ее голоса, теперь она говорила с напряженным терпением, — ты парень, поэтому не понимаешь, но когда мужчина приводит новобрачную в свой дом, она занимается подобным дерьмом, типа садоводства, чтобы поставить на доме свою печать, сделать его своим, сделать его домом. Люди будут ожидать от меня подобного дерьма, и поэтому террасе нужны растения.

На это Уокер ответил:

— Сегодня воскресенье.

Брови Лекси сошлись на переносице.

— Ты прав. Сегодня воскресенье.

Вот оно. Эмоция. Не что-то важное, но смятение, смешанное с нетерпением.

Он принял это и без колебаний, черт бы его побрал, пошел за добавкой.

— Так вот, мужчина выходит из тюрьмы, находит себе жену, приводит ее в свой дом, заботится о делах, выходит на работу, чтобы ее обеспечить, и в первый же выходной его жена не едет в садовый центр за растениями в идиотской попытке поставить свою печать на доме. Она остается дома со своим мужем, и он трахает ее до полусмерти.

Он наблюдал, как румянец заливает ее щеки, как вспыхивают глаза, и ему это понравилось. Это был не свет Лекси, но это было что-то. Что-то большее, чем смущение и нетерпение, и это он тоже принял.

Затем Тай увидел, как она расправила плечи, прежде чем ответить:

— Ты прав, Тай. Мужчина только что вышел из тюрьмы и женился, это я понимаю. Но я также понимаю, что, возвращаясь домой после работы, он не отправляется на тренировку в спортзал, а, как ты выразился, трахает свою жену до полусмерти. Но ты этого не делал. Даже сегодня утром, — она махнула рукой в сторону двери, — ты не занимался утренним сексом с женой, а отправился на пробежку. Это ты установил правила, так что, очевидно, мое поведение вполне нормально.

— Может, я не трахнул свою жену сегодня утром, потому что утомил ее ночью, — ответил он и увидел, как Лекси, теряя терпение, всплеснула руками.

Вот оно. Он пошел за этим. Принял. Больше.

— Ну, прошлой ночью ты ее не утомил. Ты спал на гребаном диване! — огрызнулась она.

— Ты сама провела эту черту, Лекси, — огрызнулся он.

И вот тут-то она вышла из себя, разнеся в клочья, его уже и так державшийся на волоске самоконтроль. А он держался на волоске потому, что она подтачивала его с того момента, как он увидел ее рядом с «Чарджером» под жарким, как адское пекло, солнцем Южной Калифорнии, и после того, как она погасила свет, продолжала его подтачивать.

— Нет, Тай, это ты провел черту, когда в одну секунду я лежала в твоей постели и твой язык был у меня во рту, твои руки на мне, и, клянусь Богом, клянусь Богом, больше тебе ничего не нужно было делать, я была так близко, — она подняла руку, держа большой и указательный пальцы на расстоянии дюйма друг от друга, — чтобы кончить только от этого, а в следующую секунду ты забрал все это у меня. Все это, и ты, бл*ть, точно знаешь, о чем я говорю, потому что в следующую секунду я уже стояла на ногах, ты был в двух футах от меня, но с таким же успехом мог бы все еще находиться в гребаной Калифорнии, а потом я увидела, как ты отключился.

От ее слов у него перехватило дыхание, но он сумел выдавить:

— Что?

— Ты меня слышал, — отрезала Лекси и, повернувшись, сказала: — Теперь я ухожу. Вернусь через пару часов.

Ну, нет, мать вашу, она никуда не пойдет.

— Не уходи от меня, — прорычал Уокер.

Лекси не ответила, продолжая двигаться к лестнице.

Вот тогда-то Уокер и пошевелился.

Она уже спустилась на две ступеньки, когда он обхватил ее за талию и поднял обратно. Лекси врезалась в него спиной, другой рукой он крепко обхватил ее поперек груди, развернулся, поставил ее на ноги и повел вперед, прижимаясь губами к ее уху.

— Я сказал, не уходи от меня.

— Тай, — прошептала она, теперь он чувствовал вздох, удивление, может, даже шок, и их он тоже примет. Черт бы его побрал, он знал ее чуть больше недели и готов был принять от нее все, что угодно.

Лекси подняла руку и обхватила его предплечье у себя на груди.

Он отпустил ее талию, снял с плеча сумочку, бросил ее на пол и снова вернул руку на место, не переставая вести Лекси, остановившись лишь у дивана.

— Почему ты выбросила свадебный букет? — громыхнул Тай ей в ухо, она не ответила, он осторожно встряхнул ее и отрезал: — Почему?

— Это всего лишь цветы, — прошептала она.

— Это не просто цветы.

— Тай…

— Почему?

— Зачем тебе это? — тихо спросила она.

Он еще раз осторожно встряхнул ее.

— Ответь мне, Лекси. Почему ты выбросила букет?

— Это были просто цветы.

— Нет, не просто.

— Ты прав. Это были не просто цветы, — тихо сказала она. — Но после того, как ты поставил меня на место, стали ими.

Он закрыл глаза и уткнулся лицом ей в шею.

Тай больше не мог. Два дня он твердил себе, что может, так будет лучше, безопаснее, но не для него, а для нее. Он впустил ее, хотел, чтобы она вошла, и она вошла. И тут увидел, что это ошибка. Затем, он повел себя как мудак, вытолкнул ее за проведенную им черту, чтобы защитить от своего дерьма, от него, и ясно дал понять, что она должна остаться там. Лекси получила его сообщение, она не могла его пропустить.

Но, Господи, он больше так не мог.

Он должен вернуть ей свет.

— Отпусти меня, — прошептала она.

— Нет.

— Отпусти.