Кристен Эшли – Госпожа Удача (страница 39)

Уокер снова не ответил.

Он не ответил, потому что облажался и не знал, как это исправить.

Он облажался за несколько дней до этого, через пару секунд после того, как она сказала, что хочет позавтракать с мужем, и ее слова ему понравились, чертовски понравились. А потом он продолжал лажать. Он знал это и не мог остановиться.

Затем, в момент, когда она, переполненная эмоциями и разделяющая их с ним, прижалась губами к его губам, чувствуя ее податливое тело в своих объятиях, он потерял контроль и понял, что такого не должно случиться. И единственный способ сохранить контроль — держаться подальше от нее, от ее милых улыбок, нежного голоса, яркого света, этого фантастического гребаного тела. Он не смог бы справиться. Поэтому держался от нее подальше и провел много времени, размышляя над тем, как заставить ее держаться подальше от него.

Затем, приведя этот план в действие прошлым вечером, он облажался по-крупному.

— Лекси... — начал он, но она быстро отошла, не глядя на него, и направилась к лестнице, продолжая говорить:

— Сделай одолжение, проследи, чтобы не закипело. Мне нужно проверить сушилку.

Потом она обогнула лестницу и, спускаясь, даже не взглянула в его сторону, а смотрела только себе под ноги.

Потеряв из виду ее густые блестящие волосы, он опустил голову и уставился на свою руку, лежащую на прилавке. Затем двинулся, смешал протеиновый порошок с водой и выпил, не сводя глаз с плиты, чтобы вода в кастрюле не закипела. Лекси снова поднялась по лестнице, держа в руках сложенную одежду, подошла к плите, проверила кастрюлю, потом направилась к лестнице наверх.

Даже не взглянув на него. Не заговорив.

Уокер допил остатки коктейля и уставился на чашку, прилагая немалые усилия, чтобы не швырнуть ее через всю комнату.

Потом поставил ее в раковину, подошел к плите, убавил горелку и поднялся по лестнице.

Когда он вошел в их комнату, Лекси закрывала ящик комода.

— Ле... — начал он, но она даже не дала ему договорить свое имя.

Не глядя на него, направилась в его сторону, не сводя глаз с лестницы, прервав его вопросом:

— Сначала примешь душ? Могу подогреть тебе еду.

— Не считаешь, что об ужине можно побеспокоиться через минуту и, может, посмотришь на меня? — спросил он в ответ, Лекси остановилась как вкопанная и подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Он заглянул в ее серо-голубые глаза, и вот оно. Или, что более важно, там ничего не было.

Свет был выключен.

Он втянул в себя воздух.

— Прошлым вечером я вел себя как засранец. У меня было много дерьма на уме, но это было не круто.

— Не беспокойся об этом, — мгновенно ответила она.

Он почувствовал, как горло начинает гореть.

— Вчера вечером ты была права, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Она покачала головой.

— Нет, все нормально. Все хорошо, Тай. У меня есть план. Я уже все уладила с Эллой. Марго договорилась по поводу меня на работе. Элла уже выслала кое-что из моих вещей, скоро они будут здесь, возможно, даже завтра. Я собираюсь найти работу, не знаю какую. Сегодня я купила газету. Посмотрю объявления. Завтра Элла узнает расценки по грузоперевозкам. Я дам тебе знать. Все идет своим чередом. Все хорошо. Так что можешь продолжать… — она выдержала паузу, — делать все, что тебе нужно.

Затем она двинулась мимо него, но он поймал ее, обхватив пальцами предплечье, Лекси остановилась и снова вскинула голову.

— Нам нужно поговорить кое о чем еще, — тихо сказал он.

Она снова покачала головой.

— Нет, не нужно.

— Ты же знаешь, что нужно.

Неожиданно она кивнула.

— Ты прав. Мне нужно спросить, не возражаешь ли ты, если я воспользуюсь одной из комнат внизу для хранения вещей, и могу ли поставить свою кровать в другой комнате. О... и можно ли заменить твой компьютер моим. Я купила его три месяца назад. Модель хорошая.

Жжение в горле все усиливалось, но он заставил себя произнести:

— Делай, что считаешь нужным, мне все равно. Теперь мы…

Она вывернула руку из его хватки и быстро обошла, сбегая вниз по лестнице и бормоча:

— Я должна проверить спагетти.

Он сделал глубокий вдох. Потом еще один.

— Бл*ть! — прошипел он и последовал за ней.

Она вываливала спагетти в дуршлаг в раковине. Он подошел к ней вплотную и начал было снова произносить ее имя, как вдруг кастрюля с грохотом ударилась о столешницу, она резко повернулась и сделала два шага назад, подняв палец и направив его на него.

— Нет! — рявкнула она. — Не смей, бл*ть, приходить домой и думать, что можешь вести себя как другой Тай. Не думай, мать твою, что имеешь право так со мной играть. Я не знаю, с чем, черт возьми, ты имеешь дело, и мне плевать. Я спросила — ты не ответил. Я перепробовала все, что могла, чтобы заставить тебя впустить меня туда, — она ткнула пальцем ему в грудь, — но ты меня не впустил, и теперь, Тай, мне плевать. Можешь ловить волну того, что тебя контролирует, но не тащи меня за собой в это путешествие. — Она махнула рукой в сторону двери. — Там, я буду той, за что ты мне платишь. — Затем она указала на пол. — Здесь было бы здорово, если бы мы могли вести себя вежливо друг с другом, и ты не высказывал мне всякую херню про киски и цепи. На этом все, Тай. Сегодня я сплю на диване и буду спать на нем, пока не доставят мою кровать, а потом переберусь на нее. Ты хотел поговорить, вот мы и говорим. Я все сказала. Если тебе не нравится, забирай свои побрякушки обратно, а я уйду. Подумай об этом и насладись спагетти, а я поеду прокачусь.

Затем она повернулась, схватила ключи с островка и побежала вниз по лестнице.

Уокер уставился на то место, где видел ее в последний раз, и долго ждал, пока не исчезнет жжение в горле.

Это заняло некоторое время.

Затем он выключил горелку, духовку, в которой пекся чесночный хлеб, поднялся наверх и принял душ.

*****

Лекси вернулась домой без десяти одиннадцать, Уокер лежал на диване, уставившись в телевизор.

Он не пошевелился, услышав, как она вошла в комнату, но произнес:

— Я займу диван, ты — кровать.

Ни звука, ни движения, затем:

— Хорошо.

Потом он услышал, как она поднимается по лестнице.

Он долго смотрел в экран телевизора, не видя ничего. Потом поднял руки и потер лицо. Выключив телевизор, Тай попытался заснуть.

Это заняло некоторое время.

Глава 8

У меня есть жена, которая знает каждый мой шаг

Tай

Уокер поднимался по ступенькам после утренней пробежки. Прошло уже больше пяти лет с тех пор, как он бегал в Колорадо. Он отвык, и высота надрала ему зад.

Но прошло уже больше пяти лет с тех пор, как он бегал на свободе, один, куда бы ни захотел, куда бы ни несли его ноги, все дороги были для него открыты, и он мог сам выбирать направление, никаких решеток, никаких ограничений, никто не отслеживал каждое его движение, так что ему было наплевать, что высота надрала ему зад.

Открыв дверь, Тай тут же увидел у кухонного островка Лекси, наряженную, с прической и макияжем, и чашкой кофе на полпути к губам. Коробки с ее вещами пришли, увеличив выбор гардероба, и она, не теряя времени, распаковала шмотки, и воспользовалась ими, так что результат был прямо перед глазами. Тонкая майка цвета медовой дыни на бретельках, одна из которых спала с плеча, темно-коричневые, — вероятно, короткие — шорты, хотя он не мог видеть ее ноги, но такие она обычно и носила, широкий темно-коричневый кожаный ремень с каким-то тиснением и тяжелой серебряной пряжкой, и, судя по ее росту, она была на каблуках.

Сегодня было воскресенье, его выходной. С тех пор, как она все ему выложила, прошло два дня. И в пятницу, и в субботу он направлялся с работы домой, хотя вчера вечером сначала заглянул в спортзал. Лекси вела себя вежливо. Предложила ему поужинать. Сама подала ужин. Вымыла посуду. Потом исчезла на верхнем этаже, и больше он ее не видел.

Ее свет так и не зажегся.

Этим утром он видел, что свет по-прежнему оставался погашен.

И Таю не нравилось, что она погасила свет. Не нравилось, что она скрывает от него этот свет. И, черт возьми, он был тем мудаком, который его погасил.

— Доброе утро, — поздоровалась Лекси, потом опустила голову, чтобы нацарапать что-то в блокноте. Она разговаривала, но ее голос звучал безжизненно, как и последние три дня, и это Таю тоже не нравилось. — Не знаю, заметил ли ты, но я купила воду в бутылках, как ты указал в той записке, что мне оставил.

Он заметил.