Кристен Чиккарелли – Бессердечный охотник (страница 11)
Центр зала опустел, и Руна решительно направилась на противоположный конец, развязывая на ходу ленту и растянув губы в приветливой улыбке. Лицо Ноя светлело по мере ее приближения. До цели оставалось совсем небольшое расстояние, когда перед ней возникло препятствие.
– Гражданка Уинтерс.
От этого голоса Руна остановилась и затаила дыхание. В голове зазвенели колокола, как на пожарной вышке, объявляя тревогу.
Этот голос был отлично ей знаком.
Что Шарп делает здесь, в ее бальном зале?
Разум готов был отключиться, тело готовилось бежать, когда перед глазами внезапно появился цветок, который он держал в руке и протягивал ей.
– Я хочу извиниться.
Он держал в ладони розу. Если и существовал в мире цветок более прекрасный, то Руна его никогда не видела. Багровые лепестки полураскрытого бутона были идеальны.
– Мне следовало прежде подумать, а потом говорить. – Он протянул ей цветок. – И не поступать так плохо.
Понимая, что все взгляды обращены к ним, Руна неохотно приняла розу. Сжав стебель, она удивилась, что на нем нет шипов, а еще он был мягким и неплотным. Присмотревшись, она поняла, что это шелк нефритового цвета, обернутый вокруг проволоки. Лепестки тоже были из ткани. Кто-то аккуратно сшил их вместе.
Руна оглядела пиджак серого костюма Гидеона. Стоило ей увидеть предмет одежды, и она безошибочно определяла дизайнера. Мода была ее коньком. Однако этот костюм поставил ее в тупик. Возможно, это винтаж. Впрочем, сидел он идеально и сшит был точно по фигуре.
Без униформы он казался еще выше и шире.
– Я пришел в театр после утомительной охоты на ведьм, – продолжал Гидеон. – Понимаю, это не оправдание, но усталость сделала меня раздражительным. Я был не в себе.
Руна подняла на него глаза.
Взгляды их встретились, и звуки все пропали. Свет, голоса, мелькание фигур – все стало невидимым. В голову Руны пришла неожиданная мысль.
Это пугало и манило одновременно.
Багровому Мотыльку, спасающему по ночам ведьм и обманывающему Кровавую гвардию, чувство опасности было привычно, однако соблазнить ярого охотника на ведьм – это совсем другое. Он хладнокровный и жестокий, мечтающий об одном – казнить Багрового Мотылька.
Обманывать Руна не любила, это всегда давалось ей с трудом. Она будет постоянно на острие ножа.
С точки зрения дела Гидеон Шарп был идеальным кандидатом. Если они станут встречаться, у Руны появится постоянный доступ к информации о каждой ведьме, которую предстоит спасти и в ближайшем, и далеком будущем.
Она откашлялась.
– У тебя безупречное чувство момента. – Явись он на пятнадцать секунд позже, она уже танцевала бы в объятиях Ноя и решение было бы принято. – Я с радостью принимаю твои извинения, – Руна протянула ему ленту, которую только что сняла с запястья, – если ты потанцуешь со мной.
Глава 9
Гидеон
Гидеон был редким гостем подобных вечеринок. Он старался не показываться вовсе, поэтому, увидев протянутую ему ленту, не смог понять, что с ней делать.
Кажется, все разговоры смолкли в одно мгновение. Гости смотрели во все глаза на покачивающуюся в воздухе блестящую ленту и неуклюжего кавалера, стоявшего в растерянности перед хозяйкой, напоминая Гидеону, что ему здесь не место. Как получилось, что революция, изменив так много, в некоторых сферах жизни не изменила ничего?
Он все еще чувствовал себя бедным сыном портного и швеи. Это подтверждал и его немодный костюм. Гидеон рос, играя на земляном полу, питаясь жидким супом, чтобы согреться и пережить суровую зиму. Со временем он чувствовал, что одежда становится тесной, потертой, и все потому, что в семье не было денег купить новую. В то же самое время люди, глазевшие сейчас на него, ели с золотой посуды, скармливали остатки толстым собакам, а в конце сезона выбрасывали все из гардеробов, чтобы заполнить новыми нарядами.
Пока Гидеон вел группу товарищей по кишащим крысами подвалам дворца, чтобы уничтожить тиранов в их кроватях, некоторые «революционеры» даже не удосужились взять в руки оружие – не хотели запачкаться. Они не теряли близких и друзей в бою – накануне Новой зари они сдали их на чистку, желая сохранить свое положение в Новой республике. Клялись в верности новой власти так же, как некогда сестрам-королевам. Политические события были для них не делом жизни и смерти, а чем-то незначительным вроде смены платья устаревшего фасона на более модное.
Вечеру в этом обществе Гидеон предпочел бы любое другое занятие, даже согласился бы ехать на коне в сущую непогоду, в гору по грязи.
Вечер у Руны Уинтерс был худшим из всех возможных вариантов.
Прикосновение теплых пальцев к его запястью разрушило чары момента. Гидеон опустил глаза и увидел, что хозяйка сама повязывает ему ленту на запястье.
Там, где кожи касались кончики пальцев, появлялся зуд. Он боялся не сдержаться, поддаться шепоту внутреннего голоса, извиниться и бежать из этой гостиной без оглядки. Усилием воли Гидеон заставил себя остаться на месте, вспомнив сказанное Харроу, в том числе о метке в грузовом отсеке корабля Руны.
Гидеон пристально вгляделся в лицо девушки перед собой. Могла это быть она?
До сих пор подобное предположение казалось абсурдным. Этот борец за свободу взламывает замки тюремных камер, скрывается в ночи, уводя с собой заключенных, наносит увечья и убивает стражей Кровавой гвардии. Вероятно, причина того, что за два года ему не удалось поймать Мотылька, как раз в том, что он прятался на виду. Или она.
Закончив завязывать ленту, Руна вставила розу в свои золотисто-рыжие волосы, уложенные венком на голове.
Он сделал ее сам, на что потратил два часа. Чувствовал себя неловко, сшивая лепестки. Розы всегда вызывали давящие воспоминания, но в голове звучал снова и снова совет Харроу добиться Руны, а мама никогда не могла устоять перед шелковыми розами, которые делал ей отец после ссор.
Все это было до того, как сестры-королевы свели маму с ума.
– Ах, я такая неловкая, вечно все порчу…
Гидеон очнулся, посмотрел вниз на то, как Руна крутит стебель розы, запутавшейся в волосах.
– Секунду, позволь мне…
Руна покорно опустила руки, позволив Гидеону развязать золотые нити, которыми бутон был прикреплен к стеблю. Пряди волос ее были так близко, что он ощутил их аромат. Ненадолго позволил себе вспомнить другую девушку и другой запах. От Руны не пахло магией, он ощущал лишь соленый морской ветерок, влетавший в помещение через открытые окна.
После долгого лежания в ванне от Крессиды тоже не пахло колдовством.
Крессида.
Имя пронеслось в голове, вызвав раскаты. Бывала ли Крессида в этих стенах? Приезжала ли на ужин? Ему ничего не известно, лишь то, что Крессида и Руна вполне могли быть подругами.
Он сглотнул неприятный вкус и вставил шелковый цветок в прическу. Поправил, чтобы он выглядел красиво. Точно так же мама носила сделанные отцом цветы.
Гидеон хотел отойти на шаг назад, но не успел, заиграла музыка. Он поднял голову и увидел, что со всех сторон их окружили танцующие пары.
Глаза Руны сверкнули, и она вскинула высоко вверх руку в перчатке, а вторую положила ему на плечо.
– Вы готовы, капитан Шарп?
Прикосновения ее были легкими, но он непроизвольно напрягся.
Музыкальное произведение было ему незнакомо, не говоря уже о стиле танца.
Пары проносились мимо, кружась по залу, Гидеон же стоял, будто статуя, и смотрел во все глаза на Руну, готовую к первому шагу.
Брови ее изогнулись, ясно транслируя немой вопрос: «Чего ты ждешь?»
Шея под воротником вспотела.
– Мисс Уинтерс…
Вероятно, что-то в его голосе натолкнуто Руну на мысль, и она опустила руки, отступив назад.
– О, я поняла, ты не знаешь…
Большинство ее друзей еще следили за ними. Некоторые перешептывались, прикрыв рты руками. Может, они смеялись над ним?
Рассмеется ли сейчас
Снова вспомнилась другая девушка. Другой званый вечер, на котором он так гордо расхаживал и был унижен.