Кристал Сазерленд – Почти полный список наихудших кошмаров (страница 38)
– Ты приходил сюда один?
– На меня всего-то два раза нападал полтергейст. Пара пустяков.
– Ладно, – ответил Юджин, сделал еще три быстрых глубоких вздоха и посмотрел на Эстер. – Ладно.
Ребята по очереди вошли в подвал. Первой шагала Хефциба, как самая смелая, безрассудная и странная. Следующим шел Джона, за ним – Эстер, а последним, когда вошедшие взяли в руки по заженному факелу, которые Джона приготовил заранее, в темноту скользнул Юджин. Держа в одной руке фонарик, он прижимался спиной к кирпичной стене, пока глаза привыкали к изменившемуся освещению.
– Все в порядке, приятель? – поинтересовался у него Джона и протянул четвертый факел; в свете пламени Юджин казался вылепленным из воска.
Даже Хефциба старалась держаться поблизости, когда ребята спускались глубже в подвал. Больничные стены, как во всех старых зданиях, вздыхали. Ветер завывал в окнах без стекол, бетонные плиты со стоном сдвигались. Вода капала из давно изъеденных ржавчиной труб. Здесь будто играл камерный оркестр. Все здание было живым и знало об их присутствии – ощущало незваных гостей как впившуюся в кожу занозу.
Джона привел их в отделение психиатрии, где застройщик был найден повешенным. Помещение оказалось освещенным даже лучше, чем дом Соларов. Где-то в дальнем коридоре гудел генератор, вдыхавший жизнь в сотни желтых лампочек, разложенных сеткой на полу.
Юджин усмехнулся:
– В тебе можно никогда не сомневаться.
– Да, и это только половина того, что я придумал, – Джона повозился в углу и достал три маски для сна вроде тех, что носят в самолетах. – Наденьте их и подождите здесь, а я пока выключу свет.
– Приятель, такими вещами не нужно шутить.
– А я и не шучу.
– Ну конечно, черта с два.
Джона взял лицо Юджина в свои ладони.
– Эй, эй, эй, – произнес он. Юджин схватил Джону за запястья, но оттолкнуть не попытался. – Ты мне веришь? – Юджин задумался на мгновение, потом покосился на Эстер – та кивнула ему.
Юджин с трудом проглотил комок в горле.
– Если она верит тебе, то и я верю.
– Тогда доверься мне, – попросил Джона и надвинул маску на глаза Юджина. – Я не допущу, чтобы с вами что-то случилось. – До слуха Эстер донеслось частое дыхание брата, когда она тоже натянула маску. – Вернусь через минуту, – предупредил Джона, сжав ее руку. – Не снимайте маски.
Юджин держался за свою сестру как за буек среди бушующего моря. Когда он чего-то боялся, ему больше никто, кроме нее, не был нужен, и она испытывала те же чувства. В детстве Эстер, испугавшись, всегда бежала к Юджину, а не к родителям. Его кожа излучала магию; как только она прижималась ладонями к его спине или рукам, либо брала его за руку – все плохое мгновенно отступало. Быть может, это свет, который Юджин впитывал по ночам, делал его волшебным.
Свет погас, и Эстер практически ощутила, как на нее обрушилась темнота. Юджин ахнул. Вслух. Крепко стиснул ее пальцы; Эстер показалось, что он вот-вот закричит, на него нападут и утащат, но ничего не произошло.
Затем послышались шаги – вернулся Джона.
– Снимайте маски, – скомандовал он запыхавшимся голосом.
Ребята скинули повязки.
Свет в помещении не горел; было более тускло, чем раньше, но при этом не темно. Вовсе нет. Юджин молча открыл рот и, медленно кружась на месте, разглядывал потолок, стены, пол. Вдоль стен тянулся десяток черных огней, и в их неоновом свечении каждая поверхность в комнате сияла. Все вокруг было покрыто фиолетовыми, розовыми, зелеными, красными и оранжевыми брызгами флуоресцентной краски – галактика ярких звезд освещала темноту. В черной бездне плавали планеты, звезды, космические корабли, туманности и внеземные существа.
Джона нарисовал Вселенную.
– Еще я принес вот это, если захочешь попробовать, – сказал он, бросая Юджину тюбик с краской. Поймав тюбик, тот озадаченно уставился на него. – Это флуоресцентная краска для тела, – пояснил Джона. – Свет будет исходить прямо от твоей кожи. Ты сможешь передвигаться в темноте без фонарика, огня и всего остального.
Несмотря на холод, Юджин разделся до трусов, ребята тут же разукрасили его тело замысловатым геометрическим узором, отчего каждый дюйм обнаженной кожи ярко вспыхнул. Он был похож на дикого неонового демона из другого измерения. Эстер нарисовала в центре его груди светящееся красно-белое сердце – защиту против страха и демонов, присланных проклятием его убить, живших в его голове.
– Как думаешь, поможет? – тихо спросил он, стоя у края дверного проема, ведущего в темноту.
– Уверена, – ответила Эстер. После чего сжала его разрисованную ладонь.
Джона также установил черные огни в коридорах, окружавших сияющую комнату-галактику, поэтому Юджин мог впервые за долгое время беспрепятственно двигаться в темноте. Он поднес покрытые краской пальцы к невидимому барьеру, который на протяжении шести лет сдерживал его, и погрузил руку в жуткую темноту, проверяя, осмелятся ли чудовища его укусить.
Ничего не случилось.
Эстер была рада царившему полумраку – тот почти полностью скрыл ее слезы, когда брат шагнул в неосвещенный коридор, точно исследователь океанских глубин в самом первом водолазном скафандре. Благодаря черным огням его кожа засияла. Юджин вскрикнул: не от боли, а от восторга. С радостными возгласами побежал, подпрыгнул и засмеялся, приходя в трепет от невообразимой свободы. Эстер не знала, видел ли он тех чудовищ, которые, по его заверениям, обитали в тенях, но если и так, то в этот вечер он не обращал на них внимания.
Тот кивнул и небрежно улыбнулся, как будто не он только что сотворил самое удивительное чудо на свете.
Тогда она сделала то, на что у нее до сих пор не хватало смелости: она шагнула к Джоне и, положив руки ему на грудь, поцеловала. Его кожа была теплой на ощупь. Упиваясь вкусом краски на его губах, Эстер привлекла юношу к себе, и они слились в крепком поцелуе в окружении яркого сияния Вселенной.
29
Угасающий свет
Когда тем же вечером раздался звонок Розмари, Эстер на миг задумалась: неужели ее мать дома и теперь интересуется, где дети?
– Я только что разговаривала по телефону с Лилак-Хилл, – сообщила она. – Состояние Реджа стремительно ухудшается. Медсестры по его просьбе собираются прекратить питание и подачу воды.
– Сколько еще он проживет после этого? – спросила Эстер.
– Недолго, – ответила Розмари. – Совсем недолго.
30
24/50: Погребение заживо
Поиски Смерти были прекращены на всю неделю, предшествовавшую встрече с двадцать четвертым страхом, – вместо них ребята все время проводили с Реджинальдом Соларом в Лилак-Хилл. Каждое воскресенье Эстер и Джона выходили из дома и сталкивались с новым страхами, которые с каждой неделей пугали их все меньше и меньше, потому что скалы, гуси и кладбища кажутся уже не такими страшными, когда любимые и дорогие тебе люди начинают угасать на твоих глазах.
И именно на неделе перед встречей с двадцать четвертым страхом у Питера Солара случился очередной удар. Как обычно, он никому ничего не сказал из боязни, что его заставят выйти из подвала. Через два дня после случившегося Джона обнаружил его в туалете: тот был не в состоянии сдвинуться с места. Для Эстер это было самое ужасающее и душераздирающее зрелище. Питер плакал, пока Джона приводил его в порядок, натягивал штаны, помогал встать. Отец делал все возможное, чтобы дочь не видела его в таком виде. Но Эстер видела, и эта картина разбивала ей сердце.
Но хуже всего дело обстояло с Джоной, который все чаще появлялся у нее дома со свежими синяками. Иногда она замечала их сразу, а иногда понимала, что ему больно, только когда дотрагивалась до его руки, груди или спины и он морщился от боли. В такие моменты Эстер представляла себе, как убивает его отца; в ее воображении он выступал скорее не человеком, а огромной тенью, отвратительным злодеем из мультфильма.
– Наверное, нет необходимости хоронить меня заживо, – сообщила она Джоне, Хефцибе и своему брату воскресным утром – в день встречи с двадцать четвертым страхом. – Я и без того чувствую, будто тону.
Эстер ожидала, что Джона станет возражать – еще ни одного страха они не пропускали. Но тот, напротив, лишь кивнул.
– Хочешь, я не знаю, заняться тем, чем занимаются обычные подростки? Например, сходить в кино?
Так они и решили. Но на этот раз в кинотеатре люди пялились на них больше обычного. Они наклонялись друг к другу, перешептывались и указывали на них пальцами, что, по мнению Эстер, было верхом неприличия. Только позже она поняла, что они смотрят и показывают не на Юджина, Джону или Хефцибу. Все их внимание направлено на нее.
– Почему на меня все смотрят? – шепотом спросила Эстер у Джоны.
– Возможно, потому, что ты оделась как Мия Уоллес[46], – предположил он, оглядываясь по сторонам. Но Джона, в отличие от нее, похоже, не замечал устремленных в их сторону взглядов.
После фильма Юджин отвез Хеф домой, а Эстер с Джоной решили прогуляться пешком.
– Как думаешь, Смерть чего-нибудь боится? – вдруг спросил он.
Эстер знала наверняка, что Смерть боится двух вещей, поскольку ей об этом рассказывал дедушка. В Средиземном море и в водах Японии обитает вид крошечных, биологически бессмертных медуз под названием